Эра упёртого тельца ушла?
Огнев и Романов остались одни в опустевшем зале заседаний. Секретарь собирал со столов пустые бутылки из-под воды и готовился покинуть помещение.
Царь велел премьеру задержаться и сел напротив него за инкрустированный чайный стол. Оба были в люксовых костюмах, модно подстриженные и выглядели на сто миллионов.
Андрей поднял глаза на государя. Тот смотрел на своего сподвижника и друга выжидательно и с интересом.
Однако взгляд Андрея ничего не выражал. Его синие глаза не лучились. Чем дольше и глубже всматривался Романов в них, тем шире открывалась ему бездна застывших там в столбняке чувств: недоумения, гнева, печали и безысходности.
– Чой-то ты осунулся, Андрей Андреевич. Нужна помощь?
– Нет.
– Слышал, вы с Элей ждёте прибавления семейства?
– Раз слышал, значит, так и есть.
– А где же восторг?
– Твоё величество, я готов обсуждать с тобой любые государственные, философские, космические темы. Но только не тему моей семьи.
– Почему так недружественно? Я твой тесть. И непосредственный начальник. И мы вроде с тобой – друзья и соратники, а Эля – моя дочь. Вы в браке уже полгода. Я задал вполне уместный вопрос без всякого подтекста. Ну ладно, ответ я получил, хоть и неполный. А у меня для тебя новость.
– Я весь внимание.
– Эле в её положении нужен воздух и положительные эмоции. Тебе после трудов праведных – тоже. Марья предлагает вам в дар «Сосны». Живите там и плодитесь! Место счастливое и благословенное. Романята обитают через изгородь. Через потайной ход пролезут, прибегут, помогут. Да ты и сам всё знаешь, чего я рекламирую? Я вложил в это поместье много сил, финансов и души. Мы с Марьей были там кучу лет счастливы и всех детей в том доме зачали. Пора бы и тебе своей оравой обзавестись.
Глаза Андрея по-прежнему были остановившимися. Но уголки его губ дрогнули.
– Взятку мне подсовываешь?
Романов хотел рассердиться, но понял: это лишнее. В той степени отчаяния, в которой находился Огнев, монаршьи негодование и возмущение ничего не дадут. Лучше проявить понимание и сочувствие.
Царь упёрся локтями в стол, сцепил пальцы в замок и, положив на них подбородок, участливо спросил:
– Совсем тебе хреново, братан?
В глазах Огнева мелькнуло что-то вроде подозрения: царь готовит подвох?
Романов мысль считал.
– Андрюш, изложи, чего тебя так колбасит? Чего тебе не хватает?
Глаза Огнева затуманились. Романов продолжил благожелательным, даже медоточивым тоном:
– Ты состыковался со своей небесной подружкой, которая ради тебя отказалась от ангельской карьеры и воплотилась в прекрасном теле земной женщины – юной, свежей, как яблоневый цвет, услужливой, да ещё и озорной, и нескучной. Я лично выпросил её у Бога для тебя. И план сработал на все сто! И ведь ты не равнодушен к своей жене. Помнишь, парень пел на вашей свадьбе «Я не могу без тебя?» Это он пел Эльке. Влюбился, пробрался в концертную программу, просемафорил ей, рискуя головой. По ней лучшие парни России сходят с ума. А она сходит с ума – по тебе! И что, скажешь, тебя это не греет?
– Свят Владимирович, я однолюб.
Романов зло усмехнулся.
– Но ты также очень ответственный человек. Коготок уже увяз – ты взял за себя мою дочь.
– Вторую. Уже брал одну. И чем всё кончилось?
– Но ставки повышены. Эля – неотсюдная, роковая. Она ведь более интересная, чем Веселина.
– Это иллюзия.
Романов помолчал, обдумывая, чем бы уязвить этого непробиваемого, упёртого типа. Вдруг Андрей сам подсказал направление беседы:
– Признаю: твой последний ход был впечатляющим. Как тебе удалось так надолго убрать Марью с глаз долой? Хотя – зачем изобретать новое? Ты применил отработанный приём: бросил её без объяснений, и у неё земля ушла из-под ног. Ты довёл её до летальной фазы забвения. И то, что она ушла в лес в мороз, чтобы там навсегда успокоиться, – полностью твоя вина. Я ужасаюсь твоей изощрённой, жестокой дрессуре. Я хотел защитить её от тебя. Но не смог. И вот ты вывел меня из игры, а её выманил из убежища этой дурацкой свадьбой. Гений и злодейство – в одном флаконе.
Романов вскипел:
– А не надо было мою жену делать любовницей! Слава Богу, я вернул её себе окончательно. У нас теперь тишь да гладь, да Божья благодать! Слушай, Андреюшка. Все боли моей жены прекратились. Вся кармическая муть со дна её души поднялась и ассенизирована. Я смог сделать это через дрессуру, как метко ты назвал процесс очищения. Ты бы на подобное не пошёл, кишка тонка. Марью прислали служить мне, а не тебе. Но она рикошетом послужила и тебе. Я проявлял понимание. Но и ты будь человеком! Ей больше ничего не угрожает! Она сама тебе это подтвердит. Давай сейчас дёрнем в «Сосны». Я дам вам поговорить. Заодно и дарственную вручу. Как смотришь?
Огнев заметно оживился. Массивный дубовый стул под ним задвигался.
– Благодарю за подарок. «Сосны» – это целый мир! Родовое романовское гнездо. Оно столько света и радости саккумулировало в себе и теперь излучает.
– Ну а наши с Марьей «Берёзы» – рядом. Будем по-соседски ходить друг к другу в гости. Марья – хорошая нянька. Кого хоть преподнесёте нам – внучку или внука?
– Эля не хочет облучаться на УЗИ. Говорит, кого Бог пошлёт, тому и будем рады.
– Умница дочка.
Они уже шли по просохшей после весеннего ливня дорожке между первоцветами в сопровождении белых собак. Марья стояла на верхней ступеньке лестницы и, щурясь, улыбалась, облитая лучами заходящего солнца. Облачко кудрей над хорошенькой головкой светилось всеми оттенками янтаря.
Мужчины залюбовались ею. Она уловила их настроение и стала медленно, плавно подниматься в воздух, призывно улыбаясь. Ветер отдул в сторону подол её лёгкой шёлковой юбки, открыв крепкие, округлые ноги. Марья взмыла в небо и сделала пару заходов. Поняв, что у друзей нет настроения следовать за ней, она опустилась на прежнее место и, не сгоняя с уст радушную улыбку, позвала мужчин в дом.
Они вошли. Царь дурашливо крикнул:
– Мать, мечи всё из печи.
Она взяла под козырёк и отправилась хлопотать на кухню. Романов достал из бюро папку с документами, открыл её, и они с Огневым стали просматривать дарственную.
Марья тем временем вкатила сервировочный столик с едой и стала переносить тарелки на обеденный стол. Ароматы один аппетитней другого ударили в ноздри всем троим.
– Руки! – напомнила Марья. – С немытыми за стол не пущу!
– Злюка! – сказал Романов, но руки вымыл, как и всегда послушный Огнев.
– А как насчёт бухлеца? – спросил муж жену. – Акт дарения полагается обмыть! Да и мы с работы, имеем право с устатку.
– Какими вы стали паиньками – прям загляденье! – удивилась царица.
Пошла в кладовую и принесла бутылку кагора вместе со штопором. Огнев открыл вино, разлил. Его рука подрагивала. Выпили, поели, снова выпили. Марья захмелела и стала заливисто смеяться над каждой фразой Романова, чем сильно его раззадорила. Царь, получив заряд радости, вдруг стал серьёзным и провозгласил:
– Ну что! Речи! Марья, давай, а то напьёшься, как порося, и упадёшь рыльцем в салат.
– Хорошо, – согласилась она. Обхватила тонкими своими пальцами ножку бокала, нюхнула содержимое, глянула на лепнину потолка, задумалась.
– Знаешь, Андрюша. Эти стены впитали много разного. Но радостных моментов было больше, они всё перекрыли. Ты был участником праздников здесь. Никому и никогда бы не отдала свои любимые «Сосны», единственную на сегодня мою недвижимость! Но тебе и Эле – да. Вы гармонируете с этим дивным поместьем. Отдыхайте тут душой и телом. Рожайте огнят. А мы с Романовым, их дедушка и бабушка, будем рады вам помочь.
Она порывисто вскочила, подбежала к Андрею и хотела его обнять, но споткнулась о предупреждающий взгляд Романова. Ограничилась тем, что протянула ему руки. Андрей их пожал и прошептал слово благодарности, сверкнув глазами.
– Андрюха, я буду продолжать оплачивать содержание «Сосен», – сказал Романов.
– Нет.
– Брось! Я весь посёлок с романятами содержу. Чтобы не было путаницы в платёжках.
– Я сам.
– Тогда мне придётся удвоить тебе жалованье. Потому что оплата труда охранников, коммунальных счетов и ещё многого чего сожрёт весь ваш бюджет.
– Ладно, в силе твоё первое предложение.
– К сказанному Марьей, – продолжил государь, – добавлю: на карте звёздного неба Романовых ты – наиболее крупное светило. Ты наш родной человек. Добро пожаловать в «Сосны», дорогой!
Андрей встал с бокалом в руках:
– Я ошарашен вашим щедрым подарком. Продолжим и дальше справлять здесь Рождество и Пасху. Буду рад вам в любое время года и суток, дорогие мои сродственники и соседи.
Марья захлопала в ладоши:
– Я в первое время могу забыться и тэпнуться сюда, уж не взыщи!
Романов аж взвился:
– Ты в своём уме? Тэпнешься к ним в спальню среди ночи?
– Бли-и-ин!!!
– То-то!
Все трое невесело засмеялись. Но стало как-то по-семейному легко и разряженно. Романов уже засобирался домой, когда Огнев его притормозил:
– Мне было кое-что обещано.
– Ты насчёт пошептаться с Марьей? Пять минут устроит?
– Да.
Царь повернулся к жене:
– Зятёк желает отойти с тобой в сторонку на пару минут. Ты как?
Марья посмотрела в пространство:
– Как скажешь.
– Ну иди. Накинь только шаль на плечи – и он протянул ей клетчатый плат, вынутый из шкафа в прихожей.
Огнев и Марья вышли из дома. Спускаться не стали, пошли по широкой отмостке вокруг дома.
– Марья, это ведь ты придумала занести мне хабар «Соснами», чтобы я перестал любить тебя? Под колпак решили меня посадить, к материальным ценностям привязать?
Марья остановилась, не зная, как отреагировать,
– Люди обычно стрессы заедают. А ты мою любовь к тебе этим поместьем предложила заесть.
– Я хотела доставить тебе и дочке радость.
– Может, что и выйдет, но я сомневаюсь.
– Ты всегда можешь отказаться от этого подарка. Но я огорчусь. Лучше скажи, как у тебя с Элианой?
– Я играю в хорошего мужа, не являясь таковым. Все мои мысли о тебе, и это вытравить невозможно. А ты, как вижу, сделала окончательный выбор.
– У меня без Романова пропадает желание жить. Уже проверено и поставлена печать. Что касается выбора, то леденцово прекрасная страница нашей с тобой совместной жизни перевёрнута, Андрей. Навсегда. Если тебе сейчас больно, то я не хотела этого. И Романов из кожи вон лез, чтобы не ранить тебя сверх необходимости. Из священного, благоговейного уважения к тебе он сделал всё и даже больше, чтобы твоя жизнь первого министра не была засушенной, а обогатилась переживаниями. Романов любит тебя как своего брата, как друга, как надёжного сподвижника.
– А ты?
– А я люблю тебя как своего земного ангела-хранителя. И всегда буду помнить твою заботу обо мне.
– А я буду тебя ждать.
– А мы будем ждать внуков. У тебя уже четверо огнят. А романят – двенадцать. Догоняй. Чем больше появится в мире огнят, тем будет прекрасней!
Романов вышел из тени и взял Марью за руку.
– Андрей, на этой оптимистичной ноте мы расстанемся. А то моя жена до утра готова петь романсы чужим мужьям.
Властители мира пожали друг другу руки, и Романовы растворились в густой вечерней синеве. Андрей вошёл в дом, закрылся на ключ, убрал со стола и направился в спальню. Его сморил крепчайший сон.
Он увидел в нём Марью, сидящую на большой оранжевой подушке. Этот спальный атрибут незаметно превратился в ковёр-самолёт и вылетел в распахнутое окно в вечернее небо. Андрей собрался было рвануть вслед за ней, но Марья уже превратилась в золотистую точку в небе. Андрей проснулся, подбежал к окну. Потом вернулся к кровати, посидел, сокрушённо поглядывая в окно, лёг и уснул.
А царская чета, оказавшись в «Берёзах», пошла гулять. Марья достала из высоко подвешенной авоськи на фонарном столбе корм для алабаев, и добродушные псы тут же начали вокруг неё скакать, попутно сообщая последние усадебные новости.
Романов дождался, когда жена нарадует собак, и, обняв её, увлёк в рощу. Они шли по тропинке, усыпанной галькой, устланной дощечками и вымощенной плитками, щекоча друг друга, толкаясь, ласкаясь и смеясь.
Алабаи тыкались носами им в ноги, предлагая себя в партнёры по игре. Мощное сокодвижение в очнувшейся от зимней спячки природе наполняло пространство вокруг яростной жаждой жизни и богосотворчества.
Они постояли у реки, глядя на дрожавшие в воде луну и звёзды. Романов подул на её озябшие руки. Снял пиджак, накинул ей на плечи.
– Ну что, милая, лист перевёрнут? Эра под знаком упёртого тельца подошла к концу? Впереди только радость. Согласна?
– Безоговорочно.
– Тэпаемся в спальню. Если я начну целовать тебя прямо здесь, мне придётся опрокинуть тебя на холодную землю.
– Ну уж нет, Романов. А давай пройдёмся спортивным шагом! Для здоровья.
Но он пропустил мимо ушей зожное предложение жены, обнял её и приземлил на обширной их кровати в спальне.
Продолжение Глава 145.
Подпишись, если мы на одной волне.
Копирование и использование текста без согласия автора наказывается законом (ст. 146 УК РФ). Перепост приветствуется.
Наталия Дашевская