Дальше дни потекли своим чередом – девушка продолжала мастерить рубашку, Лютобор продолжил приходить к ней во сне. Оставалось совсем немного, всего лишь один раз ей нужно было сходить к колодцу за крапивой. Она оттягивала этот момент до последнего – настолько ужасные воспоминания о встрече с Марой были в ней сильны.
Но в какой-то момент выбора не осталось – чтобы закончить, нужно было идти за крапивой, иначе работа совсем застопорилась. Пошла Марья в лес утром, потому что казалось ей, будто радостное пение утренних птиц да ярко пригревающее солнце смогут как-то растопить ту тоску, что тяжелым камнем лежала в ее душе. Поначалу так оно и было, но чем ближе был тот самый колодец с пустыми домами рядом, тем больше накатывала на нее грусть, и страх становился все ближе.
Потому она постаралась рвать крапиву как можно быстрее, совсем не смотря по сторонам. Она снова чувствовала на себе тот самый взгляд, что пугал ее прежде, но девушка не оглядывалась. Правда, это ей никак не помогло.
- Здравствуй, Марья.
Знакомый голос… Она и хотела бы его проигнорировать, но понимала, насколько это опасно – у хозяйки подземного мира много возможностей, а люди для нее… Ничего не значат, наверное.
- Здравствуй, Мара, - ответила она, поднимаясь. Как же сложно было ей делать вид, что она не боится!
Все внутри трепетало, на самом деле девушка не верила, будто повелительница мертвых и в самом деле не может ей ничего сделать. Если она захочет, то сотрет Марью, будто той и не было никогда. Почему же тогда приходит поговорить?
- Я вижу, что ты не отступилась от своего, продолжаешь делать рубашку. И даже больше того – почти ее закончила.
- Верно, мне осталось не так много работы, - кивнула Марья. Какой смысл был обманывать или что-то придумывать?
- Тебе совсем не дорога твоя жизнь?
- Конечно, мне дорога моя жизнь, было бы глупо говорить что-то иное. Но все же я решила бороться за то, во что верю. Я его люблю, потому готова на все.
- Я понимаю и уважаю твое решение, но все равно хочу тебе показать то, на что ты можешь обречь себя.
- Что бы там ни было, это не изменит моего решения!
- Тогда ты просто посмотришь и все. Обещаю, что если ты и после этого не отступишься от своего решения – я исчезну из твоей жизни и никак не буду пытаться помешать.
- Хорошо, - кивнула девушка. Мысль о том, что это может быть их последняя встреча, заставляла согласиться. Ей просто нужно закончить рубашку и все… Эта мысль грела ее.
- Иди за мной.
Мара направилась к одному из домов. Именно с его стороны девушка и чувствовала раньше чей-то взгляд. Темный провал двери выглядел совсем не гостеприимно, заходить туда не хотелось, но Марья все же себя пересилила и поднялась по старым, подгнившим ступенькам.
Комната была точно такой же, как она себе и представляла – старая развалившаяся мебель, кругом чернота, плесень, казалось, что свет совсем не проникал в окна. Единственное, что выделялось, это зеркало. Оно выглядело так, будто его чистили каждый день – большое, красивое и сверкающее. Какой свет оно отражало, что так ярко сверкало?
Мара пошла сразу именно к нему, к зеркалу.
- Я хочу показать тебе, из-за чего твой возлюбленный попал в немилость к богам, за что его пленили, - сказала она и показала на зеркало.
Девушка подошла ближе и увидела в отражении зеркала явно эту же самую комнату, только не сейчас, а когда-то раньше, давным-давно, когда еще в доме этом жили люди. Она увидела Лютобора, и тот выглядел в этом видении совершенно счастливым. Он улыбался и держал за руки девушку, которая была удивительно похожа на саму Марью.
- Это было триста лет назад. Мой брат влюбился в смертную девушку и решил, что может остаться с ней и жить спокойно и счастливо. Он построил эти два дома, он постарался их защитить и жил здесь с возлюбленной, когда мог.
Картинка в зеркале сменялась, показывая, как счастливо жил Лютобор в этом доме когда-то. Но в какой-то момент картинка сменилась на более пугающую. Лютобора не было в комнате, была только его возлюбленная, которая выглядела невероятно испуганной. Она сидела прямо на полу у углу и будто к чему-то прислушивалась. Были уже сумерки, потому рассмотреть что-либо было невозможно. Но чуть погодя сквозь окна снаружи начал проникать свет, и Марья с ужасом поняла, кто это наверняка горящие факелы. Девушка в углу сжалась еще сильнее и вздрагивала временами, потом будто что-то кричала, но звуков с той стороны зеркала не было слышно. А потом…
После началось что-то совсем страшное – кто-то бросил в окно что-то горящее. Сразу же занялись занавески и скатерть. Девушка подскочила, пыталась потушить огонь, но загорелось ее платье. Марья закрыла глаза ладонями, потому что не могла смотреть на ужас, что ей открылся. Она будто бы сама чувствовала на себе этот жар от огня, этот страх, который испытала несчастная девушка, это чувство безысходности… Марья даже не заметила, как из глаз ее потекли горькие слезы, настолько она прочувствовала на себе все то, что происходило когда-то давным-давно.
К счастью, Мара не заставляла ее смотреть, не говорила ничего, только ждала, и девушка долго сидела, беззвучно плача. Она оплакивала ту жизнь, что прервалась так рано. Хоть Марья и не видела ее смерти, она знала, что эта история не закончилась ничем хорошим. Видимо, с тех пор это место и оставалось заброшенным, никто тут больше не жил. Выходит, та несчастная возлюбленная Лютобора жила совсем недалеко от нее самой? Может быть, не было совпадением то, что они похожи, а это кто-то из ее родни? В семье Марьи никогда ни о чем подобном не рассказывали…
Девушка осмотрелась по сторонам и поняла, что все выглядит и в самом деле будто бы после пожара. Странно, что она не заметила этого прежде. Зеркало теперь стало самым обычным зеркалом и отражало только неприятное настоящее, но этому Марья была рада, потому что смотреть дальше на чужие страдания она не могла и не хотела, слишком больно это было.
- Когда несчастная начала гореть и не смогла сбить огонь, она выскочила во двор и прыгнула в тот самый колодец, около которого ты собираешь крапиву. Прыгнула только для того, чтобы избавиться наконец от того жара, что ее мучал. Наверное, есть в этом некое сумасшествие…
Мара говорила тихо и, кажется, сама грустила от того, как все обернулось. Смотреть на нее Марья на могла, да она и вовсе ничего не видела, только бездумно смотрела прямо перед собой. В голове ее не укладывалось, что кто-то мог быть настолько жесток, что пойдет на убийство девушки. Сжечь дом, когда в нем кто-то есть…
- Почему они это сделали? – спросила она.
- Кто? Люди?
- Да, те, кто пришли. Разве она делала кому-то что-то плохое, вредила как-то?
- Вовсе нет. Она почти не ходила в родную деревню, потому что боялась осуждения и того, что ее не поймут, но это сыграло с ней злую шутку. Люди начали думать, что она ведьма, а когда зима однажды особенно лютовала, то обвинили в этом несчастную. Они сказали, что она должна успокоить мороз, чего бедняжка сделать, конечно же, не могла никак, потому что ведьмой не была. А когда в лесу замерзли насмерть двое мальчишек, то пришли именно к ней.
- Но она же не виновата!
- Люди были напуганы, и им нужно было найти виноватого. Нужно было сделать что-то, что позволило бы им сохранить какую-то иллюзию контроля над происходящим, способность на что-то повлиять. Им казалось, что они правы, но они ошибались. К слову, той зимой погибло еще несколько человек, но люди все равно думали, что и после смерти ведьма нашла способ им мстить. Некоторые и вовсе не верили, что она умерла, думали, что просто сбежала…
