Игнат подхватил ее и успокоил:
— Это животные. В легендах написано, что они нередко приходят сюда умирать своей смертью, чтобы переродиться и отдать дань уважения хозяину леса.
— Мда... местечко, конечно, дикое, — Игорь по-хозяйски осматривал капище, уперев руки в бока. — Не знаю, как вы, но я пошел обмываться к реке, пока совсем не стемнело.
Он пнул череп оленя, подвернувшийся под ноги, и ушел с поляны.
В алых лучах закатного солнца, пробивающихся сквозь листву, камни выглядели зловеще. Первобытные страхи, мольбы, надежды впитали они за сотни лет, что шаманы собирались в этом отдаленном месте.
Дарина ковырнула ногтем царапины на «столешнице».
— Игнат, а капище точно заброшено? — она повернулась к брату, который старательно зарисовывал местность и переносил в большой блокнот письмена с камней, пока еще позволял солнечный свет.
— Да, судя по историям и легендам местных, последние обряды здесь совершали в начале прошлого века, — уверенно отозвался геодезист. — А так, может местные охотники забредают изредка, не знаю.
— Жутковато тут, — Дарина поежилась. — Давай вернемся к палатке?
Девушке было не по себе. И чем темнее становилось вокруг, тем острее она это ощущала. Словно с приходом ночи вокруг просыпались неведомые существа, явно не жалующие незваных гостей.
Игнат закрыл блокнот, сунул за пазуху вместе с карандашом, затем положил на «столешницу» несколько сухофруктов, галеты и кусок вяленого мяса. Что-то прошептал одними губами, почтительно склонился и задом попятился к Дарине. Так они и вышли с поляны: девушка передом, ее брат задом.
Вскоре в лагерь вернулся довольный и посвежевший после купания Игорь. Компания наскоро поужинала и улеглась спать, решив детально обследовать капище на следующий день. Всех слишком утомило длительное путешествие.
***
Дарина проснулась среди ночи и обернулась. Игоря в палатке не было. Игнат по привычке спал снаружи.
Девушка уже хотела снова закутаться в спальник, как услышала снаружи звук. Словно шуршали по сухим, прошлогодним листьям чьи-то лапы. Девушка осторожно расстегнула молнию на палатке, отодвинула полу, выглядывая. И едва не вскрикнула, когда углядела в полутьме лицо брата с прижатым ко рту пальцем. Он медленно показал в ту сторону, где оставалось за деревьями древнее шаманское капище.
В свете яркой луны Дарина увидела... Она и сама сначала не поняла, что увидела. Среди деревьев бродили, мягко ступая, то ли долговязые лисицы, то ли шакалы. На голове, помимо ушей, у них было по два рога, как у коровы. А хвосты напоминали крысиные. Но более странными оказались глаза существ: круглые, белые, без зрачков. Но они не светились, а просто выделялись как пятна белой краски.
Дарина задрожала, как осиновый лист. Самые крохотные волоски на ее спине встали дыбом, повинуясь первобытному страху перед неведомым.
А между тем существа вмиг повернулись в одном направлении. Из кустов послышался треск, и показалась фигура Игоря, очевидно отлучавшегося по нужде.
Странные твари забулькали, зашуршали каким-то старческим то ли смехом, то ли плачем и запрыгали по теням от деревьев к Игорю. Тот застыл столбом.
Дарина хотела закричать, но голос ее застрял в горле. Она лишь увидела, как вскочил Игнат, а потом...
Прямо в толпу существ, которые уже почти окружили Игоря, ворвался олень. Он топтал ногами верещащих тварей, загораживая собой парня, раскидывал их копытами в разные стороны, фыркал, утробно гудел.
Дарина видела, как странные существа шипели, свистели, хрюкали, но отступали, будто всасываясь в тени, в землю, в черноту ночи там, где не пробивался лунный свет.
Когда последнего поглотила темнота, олень оглянулся на Игоря, тряхнул головой. И вдруг осветился теплым золотисто-зеленым свечением. Рога его разветвились до невероятных размеров, на них возникли цветы и бутоны, гирлянды лишайников, грибы. А глаза будто превратились в кусочки звездного неба.
Игорь потерял дар речи, но протянул руку, чтоб дотронуться до шкуры неведомого спасителя. Однако между ним и оленем немедленно возник Игнат. Он низко поклонился зверю и что-то заговорил на неизвестном языке, благодарно, почтительно.
Олень едва уловимо дернул головой в ответ на эту речь, затем повернулся и пошел прямо к капищу, оставляя за собой на земле светящийся след от копыт. Немыслимым образом его громадные рога не зацепили ни одной ветки, ни одного кустика в темноте. Компания видела, как спустя пару секунд свет неведомого гостя померк, растворившись в чаще.
До рассвета все трое сидели в палатке, но не спали. Уснуть после случившегося было невозможно.
— Что это было? — шепотом спрашивала Дарина брата, явно знавшего больше.
Игнат жевал травинку, выдранную тут же у палатки, с нахмуренными бровями.
Игорь впервые молчал. Не отпускал язвительных комментариев. Не паясничал. Не шутил.
— Шули́куны приходили, — наконец, произнес Игнат и сплюнул. — Лесные бесы. Наказать хотели того, кто лес и его поверья не уважает.
Игорь сглотнул, поняв, по чью душу являлись существа.
— А кто же тогда...? — Дарина не договорила то ли из суеверного ужаса, то ли сама уже догадывалась об ответе.
— Алтай Ээзи, — протянул Игнат, отрывая новую травинку. — Хозяин леса. Заступился за нас. Я благодарил. Обещал, что больше не приведу сюда тех, кто духов не чтит.
Игорь потупился, взял телефон, чтобы взглянуть на время. Экран отразил его лицо, прежде чем вспыхнуть таким чужим в чаще электронным светом.
— Мне кажется или...? — Игорь впервые тихо заговорил, указывая на свой висок.
Дарина повернула его лицо к свету и увидела, что у парня появилась крупная седая прядь.
— Останется тебе напоминание на всю жизнь, чтоб не мнил себя царем природы, — назидательно сказал Игнат и потянулся. — Вставайте, пора собираться и назад идти. На вторую ночь здесь у нас разрешения нет.
Камни древнего капища безмолвно наблюдали, как через час трое невыспавшихся путешественников спешно покинули поваленную сосну и направились назад к холму, откуда явились накануне. Их провожал едва заметный, почти прозрачный в утреннем свете солнечных лучей силуэт оленя. Хозяин леса признал правнука челка́нского шамана, который когда-то очень давно спас подстреленного охотником олененка у капища. Старый долг ночью был возвращен.
Автор: Вилена М.
Живи и радуйся
Дарья бродила по огромному магазину. В нем, как в лабиринте, легко можно было заблудиться – хитроумные маркетологи специально устроили все так, чтобы покупатели не смогли выбраться из плена товарного изобилия, угодливо разложенного на витринах.
- Все, что угодно для души! Чего изволите? Фруктов? Пожалуйста!
В плетеных корзинах (чтобы аппетитнее смотрелось) россыпью драгоценных великанских гранатов красуется спелая черешня. Так и просится в рот. В тонкой пушистой кожице, на ощупь напоминающей щечку невинного младенца, искусно, нарядным бочком обращенные к покупателю, так и манят к себе восхитительные персики. Груши радуют многообразием сортов. Экзотические бананы от зеленых до ярко-желтых, на любой вкус, соседствуют с красивыми, густо-красными, почти бордовыми яблоками. Гроздья винограда, прозрачного, медового, вальяжно свисают из искусно сделанных ящичков, призывая зевак: купите, купите, ну купите же нас!
Дарья полюбовалась налитыми южным, сладким соком, ягодами. Отошла. Проползла мимо холодильников, где за чисто протертыми стеклами тесно друг к другу стояли бутылки, бутылочки, баночки и коробочки с молочной продукцией. Молоко, йогурты, сметана, творог – десятки наименований, сразу и не разобраться, где что.
Можно было бы купить банку зерненного творога в сливках, бухнуть в него пару ложек вишневого варенья и с наслаждением съесть. Можно и сырка взять, козьего, например. Говорят, полезный. Или коктейля молочного со вкусом пломбира – раньше в городском кафе «Буратино» Дарья частенько такой сыну покупала. А теперь, гляди-ка, бери бутылку готового, да пей, сколько хочешь, и в очереди стоять не надо.
При мысли о Саше, сыне, сердце Дарьи тоскливо сжалось. Как давно это было: Сашке восемь лет, они сидят за столиком кафе и смеются. Сашка потягивает через трубочку коктейль, и трубочка, елозя по почти пустому донышку стакана, издает хрюкающие звуки. За Сашку делается даже неловко, но тот не замечает маминого смущения и заливисто хохочет. Где теперь Дарьин Сашенька? Нет его на свете. Его нет, и кафе «Буратино» тоже нет – в небольшом павильоне на Вокзальной улице теперь расположен модный суши-бар. Что это за суши-бар, Дарья не имеет никакого понятия – она пробегает мимо, стараясь даже не глядеть на витрину.
Около продолговатых ящиков с замороженными полуфабрикатами какая-то пара застряла:
- Да возьми ты сразу в упаковке. В них льда меньше! – говорит женщина средних лет, коротко стриженная, в смешных парусиновых штанах.
Но ее супруг не слушает: специальным совочком ссыпает в пакет красных, похожих на российскую медведку, то ли жуков, то ли раков неаппетитного, диковинного вида.
Мужчина – ровесник Саши. Он совсем не похож на сына Дарьи: Саша был высок и жилист, а этот, наоборот, коренаст и грузен. У Саши темные волосы и карие глаза, а у мужчины светлый ежик на круглой крепкой голове и глаза светлые. Разве что улыбка одинаково открытая и добрая. Дарья не удержалась:
- А что это такое вы сейчас берете?
Женщина ответила:
- Креветки. – Она взглянула на Дарью, и поспешно добавила: - Но они вам не понравятся.
- Почему?
- Ну… вы раков пробовали? – мужчина вмешался в разговор, - так они раков напоминают. Сваришь с укропчиком и трескаешь под пивко.
Дарья улыбнулась и призналась, что никогда не пробовала раков.
- Да ладно, уж любой парень наловит! – сказал мужчина.
- Да у нас в семье не было мужиков-то, одни девки. Отца убило на войне. Остались мама да нас трое. Какие там раки. Нет. Не пробовала.
В глазах незнакомого мужчины плеснулся жалостливый, понимающий интерес. И этот его интерес вдруг толкнул Дарью к нему ближе. Будто открылась запертая дверь, и кто-то ее ласково позвал внутрь, из морозной, стылой нежити в тепло уютного дома.
Плотину, тщательно сдерживаемую стеной долгого молчания, наконец прорвало. Дарья заговорила. Она рассказала незнакомцу про похороны мужа год назад, про то, как сын ушел вслед за отцом через три месяца. Про то, как она осталась совсем одна, и даже невестка не приехала, и внучка, наверное, не знает, жива бабка или нет. И что ей сегодня день рождения, и она решила купить что-нибудь вкусненькое, но не знает, что. Ничего совсем не хочется. И что ей исполнилось восемьдесят семь лет, и родом она из деревни Дыми, и там, в деревне Дыми, она видела, как немецкие летчики стреляли по домам, а мама отгоняла ее от окна… И что ей так не хватает Сашеньки, а он совсем ей не снится, Колька, паразит, каждую ночь ее бранит, поедом ест, а Саша так и не приходит…
Только бы не ушла эта пара, только бы выслушала ее. Она так давно ни с кем не разговаривала…
. . . ДОЧИТАТЬ>>