— Ты женат?
— А ты спрашивала? — ответил он спокойно.
Вера отставила чашку. Звук фарфора о дерево стола прозвучал оглушительно в утренней тишине кухни. Только сейчас она заметила – его обручального пальца никогда не касался загар. В том месте, где носят кольцо.
Он был слишком вежлив, чтобы быть честным
— Я думала, это... само собой разумеется.
Сергей откинулся на спинку стула. Утренний свет беспощадно подчеркивал морщины у его глаз – не от улыбок, как ей казалось раньше. От усталости.
— В жизни нет ничего само собой разумеющегося. Есть только то, о чем договорились вслух.
Запах подгоревшего тоста резанул ноздри. Три месяца отношений превратились в пепел за три секунды молчания.
Когда Сергей впервые появился в приёмке шиномонтажа, она даже не подняла глаз от монитора.
— Колёса на сезонную смену? — спросила Вера, продолжая заполнять таблицу.
— И ещё, похоже, колодки. — В голосе незнакомца слышалась хрипотца, от которой её пальцы замерли над клавиатурой.
Вера подняла взгляд. Мужчина стоял, опираясь на стойку одной рукой – ухоженные ногти, часы, не броские, но дорогие, взгляд прямой, внимательный. Странный посетитель для их промзоны.
— Заполните форму. — Она пододвинула бланк. — Кофе есть. Неплохой даже.
— Не откажусь. — Он принял ручку, их пальцы на мгновение соприкоснулись. — А пахнет интересно для автосервиса. Совсем не маслом.
— Обед. — Вера кивнула на термос. — Вареники с капустой. Домашние.
— Повезло вашим коллегам. — Он задержал взгляд на её лице дольше, чем требовалось для вежливости. — И не только с обедом.
Она не покраснела – в пятьдесят восемь краснеют разве что от давления. Но что-то внутри дрогнуло. Это был первый настоящий комплимент за долгие годы.
Через неделю он появился снова.
— Проезжал мимо. Решил узнать, как там мои колодки.
Колодки давно стояли на его машине. Они оба это знали.
А потом визиты стали регулярными. Разговоры о работе перетекли в беседы о кино, потом – в ужины в маленьких кафе, а затем – в её квартиру, где Сергей всегда появлялся с чем-то: свежая выпечка, необычный чай, маленькая фигурка в её коллекцию сов.
— Ты особенная, Вера. — Он произносил её имя мягко, с ударением на первый слог, словно пробовал на вкус. — В тебе столько тепла.
Он слушал её истории. О прошлой работе в НИИ материаловедения. О муже, ушедшем внезапно, оставив её с ипотекой и растерянностью. О том, как пришлось освоить техническую терминологию, чтобы выжить.
— А твоя жизнь? — спросила она однажды. — Расскажешь?
— Скучная история. — Он поморщился. — Давай о тебе?
И она позволила перевести тему. Не из наивности. Из желания верить.
Их первый поцелуй случился на кухне. Он помогал нарезать овощи, их руки встретились над разделочной доской, и Вера вдруг ощутила себя не на своем шестом десятке, а той девчонкой, которая когда-то верила в чудеса.
— Можно? — спросил он, наклоняясь.
Она кивнула, закрывая глаза.
Сергей никогда не оставался на ночь. "Привычка спать одному," — объяснял. "Храплю так, что соседи жалуются," — шутил. "Ранний подъем," — отговаривался.
Она не настаивала. Ей хватало того, что он возвращался. Снова и снова.
Но теперь одно короткое слово перечеркнуло всё.
— Женат, — произнесла она, ощущая, как это слово царапает горло. — Всё это время.
Сергей смотрел на неё без тени раскаяния. Так смотрят на человека, который не понимает простых вещей.
— Я никогда не говорил, что свободен.
— Ты никогда не говорил, что нет.
В этот момент Вера осознала: все эти месяцы он не лгал ей. Он просто мастерски умалчивал правду.
Он не говорил — он уводил
Вера подошла к окну. Город жил своей жизнью — дворник скрёб асфальт, женщина семенила с болонкой, фургон доставки притормозил у соседнего подъезда. Обычное утро. Только внутри у неё всё оборвалось.
— Я не хотел тебя обидеть. — Голос Сергея обволакивал, как всегда. — Просто не думал, что это так важно.
Вера обернулась. Он стоял, опершись о кухонную стойку — безмятежный, уверенный в своей правоте.
— Не думал, что важно упомянуть жену?
— Мы с Леной живем как соседи. — Он развел руками. — Просто не оформили развод.
— И она знает обо мне?
Сергей замер на полвдоха:
— У нас договоренность. Личное пространство каждого неприкосновенно.
Личное пространство. Какая удобная формулировка.
— Значит, я — часть твоего личного пространства?
— Ты — мой глоток воздуха, Вера. — Он сделал шаг к ней. — С тобой я настоящий.
Слова, от которых раньше теплело внутри, сейчас отдавали фальшью.
Сергей всегда касался её — руки, плеча, волос. Лёгкие прикосновения, от которых хотелось быть ближе. И сейчас он коснулся её щеки — уверенно, словно имел право.
— Давай не будем всё усложнять. — Он говорил почти шёпотом. — У нас ведь хорошо.
Вера вспомнила их первые встречи. Кафе с видом на реку, где он заказывал ей горячий шоколад и рассказывал истории. Прогулки по вечернему парку, когда он называл созвездия. Его рассказы о странах, бизнесе, книгах.
— А где ты работаешь, Сергей? — спрашивала она.
— Был управленцем, теперь консультирую. — Его улыбка перетекала в новый вопрос: — А как ты научилась разбираться в тормозных системах?
И она рассказывала. А он слушал так, будто сведения о колодках увлекательнее любого детектива.
Когда Сергей впервые переступил порог её квартиры, то осматривался с нескрываемым интересом — трогал корешки книг, изучал магниты на холодильнике, всматривался в фотографии.
— Это твоя мама? У вас одинаковые глаза.
Вера тогда подумала: как приятно, когда мужчина действительно видит. Замечает. Интересуется.
Теперь эти воспоминания казались подсвеченными иначе. Он никогда не говорил о своей семье. Не показывал фотографий. Его жизнь оставалась туманной, а его присутствие в её жизни — дозированным.
— Ты ни разу не остался на ночь. — Вера отстранилась от его руки. — Теперь понятно почему.
— У меня бессонница. — Он пожал плечами. — Плохо сплю не в своей постели.
— И часто ты спишь не в своей?
Вопрос растворился в тишине. Сергей свел брови:
— К чему эти допросы? Мы взрослые люди.
Взрослые люди. Код, означающий "не задавай неудобных вопросов".
— Да, взрослые. — Вера кивнула. — Поэтому давай начистоту. Ты проводишь со мной вторники и четверги. Иногда субботы днем. Никогда ночи. Держишь телефон на беззвучном. Часто говоришь "перезвоню позже". Это не претензия — наблюдение.
Сергей вздохнул:
— Я дорожу тобой именно за отсутствие давления. У меня непростой график. Много обязательств.
— Перед женой?
— Перед жизнью. — Он говорил терпеливо, как учитель с отстающим учеником. — Работа, мать, которая не выходит из дома, друзья, увлечения. И ты — важная часть моей жизни.
Часть. Не целое — часть. Как точно он подбирал слова. Как виртуозно уходил от прямых ответов.
— Знаешь, что удивительно? — Вера налила воды в стакан. — Не то, что ты женат. А то, что я три месяца не задавала нужных вопросов.
Сергей улыбнулся с облегчением:
— За это я тебя и ценю. За мудрость.
Вера сделала глоток. Интересно, его жена тоже считается мудрой? Или задаёт слишком много неудобных вопросов?
— Что ж. — Она поставила стакан. — Теперь я стану мудрее. И начну спрашивать.
Телефон в его кармане завибрировал. Сергей мельком глянул на экран и нахмурился.
— Извини, нужно ответить. Работа.
Он вышел в коридор. Голос стал тише, неразличимо. Вера смотрела на его спину и думала: сколько раз он так же отходил для разговора, а она тактично не прислушивалась?
— Мне пора. — Сергей вернулся с озабоченным лицом. — Возникли проблемы с поставщиком.
Каким именно поставщиком — он не уточнил. А она не спросила.
Но когда за ним закрылась дверь, Вера поняла: что-то надломилось. В ней самой. Словно треснуло стекло, через которое она смотрела на их отношения. И теперь она видела совсем иную картину.
Сердце на чеке
Две недели спустя Сергей не пришёл. Позвонил утром, голос сиплый:
— Не смогу заехать сегодня. Свалился с температурой.
Вера замерла у плиты.
— Высокая?
— Тридцать восемь и пять. — Он закашлялся так натурально, что она поморщилась. — Весь мокрый, башка раскалывается.
— Может, лекарства привезти?
— Нет-нет. — В голосе мелькнула тревога. — У меня всё есть. Просто отлежусь.
Вера весь день колебалась — звонить снова или не беспокоить? К вечеру набрала номер, но телефон Сергея молчал. "Спит, отключил звук," — решила она.
На следующий день пришло сообщение: "Стало легче. Завтра буду в строю. Скучаю."
Вера улыбнулась экрану. И поймала себя на мысли — опять не задала ни одного вопроса.
Через день Сергей приехал с продуктами и пакетом из пекарни.
— Ненавижу хворать. — Он чмокнул её в щеку. — Два дня как в тумане.
— Сейчас как?
— Полностью в норме. — Он выпрямился, демонстрируя бодрость. — Крепкий организм.
Вера принялась разбирать пакеты. Сергей скинул куртку на стул. Из кармана что-то белело.
— Я в душ, ладно? — Он потянулся. — После целого дня чувствую себя несвежим.
Вера кивнула. Когда щелкнул замок ванной, её взгляд зацепился за карман.
Обычный чек. Ничего особенного. Вера никогда не копалась в чужих вещах. Но рука сама потянулась.
Кофейня "Брауни". Два капучино — 380 р. Мусс "Сердечко клубника" — 290 р. Дата: вчерашний день. Время: 13:12.
Тринадцать часов. Двенадцать минут. Когда Сергей был "с температурой 38.5".
Шум воды стал громче — он включил душ. Вера вернула чек на место. Весь вечер она молчала, а Сергей не замечал — говорил о каком-то проекте, выходных, фильме.
— Ты сегодня не в настроении? — спросил он наконец. — Устала?
— Немного. — Она кивнула. — Сложный день.
Когда он ушел, Вера открыла телефон. Кофейня "Брауни" находилась в центре. На фотографиях — диванчики, столики для двоих, витрина с десертами. И муссы в форме сердец.
Утром она взяла отгул и поехала к кофейне. Не следить — просто убедиться, что ошибается. Что есть нормальное объяснение.
"Брауни" оказалась уютным местом с большими окнами. Вера заказала капучино и села у стекла. В будний день почти никого.
Ровно в час дверь открылась. Сергей. В светлой рубашке, с маленьким букетом. Он быстро огляделся и направился к столику в углу, где ждала светловолосая женщина — моложе Веры лет на двадцать, в голубом платье.
Сергей наклонился и поцеловал её. Не в щеку — в губы. Вручил цветы. Сел напротив, взял её ладони в свои.
Вера смотрела, не шевелясь. Женщина что-то рассказывала, Сергей смеялся. Так искренне, открыто. Вера знала эту улыбку — когда уголки глаз собираются морщинками. Она считала её своей.
Подошла официантка. Сергей заказал, не заглядывая в меню — постоянный клиент.
Вера оставила деньги и вышла, не допив кофе. В горле стоял ком, но слез не было. Только звенящая пустота и странная ясность, какой не ощущала давно.
Дома она сидела на кухне, перебирая в памяти их отношения. Странно, но Вера не чувствовала себя обманутой. Скорее — очнувшейся от морока, где всё казалось особенным, а оказалось декорацией.
Вечером позвонил Сергей:
— Ты сегодня не работала?
— Были дела в центре. — Голос звучал ровно, будто чужой.
— Жаль, хотел заехать.
— Приходи завтра. — Она сама удивилась своему спокойствию. — Приготовлю ужин.
Облегчение в его голосе резануло слух:
— Отлично. Что-нибудь привезти?
— Только себя. — Вера даже улыбнулась в трубку. — И аппетит.
Повесив трубку, она достала коньяк — подарок коллег на день рождения. Налила в стопку. Выпила одним глотком. Поморщилась.
— Гадость. — Вера выдохнула. — Как и вся эта ситуация.
Она поставила кастрюлю с водой и начала чистить картошку. Нож вдруг стал тяжелым, словно налился свинцом. Но слез всё равно не было.
Вера искала в себе злость, обиду, унижение. Но находила только усталость. И где-то в глубине — странное облегчение. Теперь всё встало на свои места. Все недомолвки, уходы до полуночи, выключенные телефоны.
На следующий день Сергей пришёл с вином. Улыбающийся, пахнущий дорогим одеколоном, в идеально отглаженной рубашке.
— Выздоровел быстро. — Вера встретила его в дверях кухни.
Он кивнул, не уловив подтекста:
— У меня сильный иммунитет.
— А мусс вкусный был?
Сергей замер с бутылкой в руках:
— Не понимаю...
— В "Брауни". Клубничный. В форме сердечка. — Вера скрестила руки на груди. — За 290 рублей плюс два капучино.
Его лицо изменилось — будто с холста стерли привычную улыбку, оставив испуг.
— Вера, послушай...
— Нет, Сергей, это ты послушай. — Она не повысила голос, но он отступил на полшага. — Ты никогда не лгал. Только не договаривал. И только если я спрашивала напрямую. Это как фокус — показываешь одну карту, прячешь колоду.
Она смотрела на человека, с которым провела три месяца, и видела незнакомца. Человека, создавшего идеальную иллюзию близости, не раскрыв о себе почти ничего настоящего.
Без истерик
— Пожалуйста, дай мне объяснить. — Сергей поставил бутылку на стол, словно сдаваясь.
— Что именно? — Вера оперлась о кухонную стойку. — Что ты ходишь в ту кофейню не один? Или что вчера не было никакой температуры?
— Всё сложнее, чем кажется.
— Не думаю. — Она покачала головой. — Мне кажется, всё до ужаса просто.
Он провел рукой по волосам — жест, который раньше ей казался таким милым. Сейчас — заученным.
— Это моя племянница, — сказал он наконец. — Дочь брата. У неё проблемы с мужем, а я помогаю советом.
Вера не перебивала. Смотрела, как он вдохновенно сочиняет прямо на ходу.
— Мы часто встречаемся в той кофейне. Просто не хотел тебя беспокоить своими семейными драмами.
— И поэтому солгал про болезнь?
Он замялся:
— Не хотел усложнять. У тебя своих забот хватает.
— А целуешь ты всех племянниц в губы или только эту?
Сергей осекся. Лицо на мгновение застыло, потом плечи опустились.
— Ты следила за мной?
— Я сидела у окна, когда ты вошел. Не пришлось даже вставать.
Молчание разливалось по кухне, заполняя пространство между ними. Ни упреков, ни криков, ни слез. Только два человека, смотрящие друг на друга через пропасть недосказанного.
— Это не то, что ты думаешь, — произнес он наконец.
— А что я думаю, Сергей? — Вера скрестила руки на груди. — Что ты встречаешься с женщиной моложе меня? Что у тебя жена дома? Что ты приходишь ко мне по расписанию — вторник, четверг, иногда суббота? Что я — одна из твоих остановок?
Он покачал головой:
— Ты не остановка. Ты... особенная.
— Знаешь, я ведь тоже думала, что особенная. Три месяца думала. — Она обвела взглядом кухню. — Мы пили чай вот здесь. Ты рассказывал про созвездия. Я верила, что наконец нашла человека, с которым не одиноко. А теперь понимаю, что всё это время была одна. Просто не замечала.
Сергей шагнул к ней:
— Вера, между нами всё настоящее. То, что я чувствую к тебе...
— Нет между нами ничего настоящего, — перебила она. — Настоящее — это когда знаешь человека. А я тебя не знаю. Даже фамилии твоей не знаю, представляешь? За три месяца ни разу не спросила, как тебя полностью зовут.
Он растерянно моргнул:
— Сергей Андреевич Климов.
— Приятно познакомиться, Сергей Андреевич. — Она невесело усмехнулась. — А теперь, думаю, нам пора прощаться.
— Вера, не надо так. Давай поговорим спокойно.
— А я спокойна. — И это была правда. Внутри не бушевал ураган, не клокотала ярость. Только усталость и странная легкость, будто сбросила тяжелый рюкзак. — Просто мне больше не интересно.
— Не верю. — Он качнул головой. — Между нами что-то есть. Я это чувствую. И ты тоже.
— Было. — Она поправила его. — И теперь я понимаю, что именно. Ты заполнял пустоту в моей жизни. Я стала для тебя... не знаю. Развлечением? Доказательством, что ты еще можешь нравиться женщинам в возрасте?
Он вскинулся:
— Не говори так. Ты красивая женщина.
— Красивая женщина, с которой можно проводить два вечера в неделю, пока жена думает, что ты на работе, а молодая любовница — что ты с женой. Удобно устроился.
— Она не любовница, — возразил он. — Всё гораздо сложнее.
— Теперь это не имеет значения. — Вера подошла к двери, держась прямо. — Пожалуйста, уходи.
— Давай хотя бы поужинаем, раз уж я пришел. — Он кивнул на плиту, где стояла кастрюля. — Поговорим, всё обсудим.
— Я не буду ужинать с чужим человеком. — Она распахнула дверь. — До свидания, Сергей.
Он постоял еще секунду, словно собираясь что-то сказать, потом молча вышел. Вера закрыла дверь. Тишина квартиры окутала её, знакомая и уютная.
Она вернулась на кухню, сняла кастрюлю с плиты. Вылила суп в раковину. Открыла окно, впуская апрельский ветер.
В ванной она долго смотрела на себя в зеркало. Пятьдесят восемь лет. Морщинки вокруг глаз. Седина, которую она начала закрашивать три месяца назад — когда появился Сергей. Зачем? Он никогда не говорил о её возрасте, не делал комплиментов её "молодости". Он принимал её такой, какая она есть.
Вернее, казалось, что принимал.
Вера открыла шкафчик, достала ополаскиватель для волос, подаренный Сергеем. "Для сияния волос". Вылила в унитаз. Потом взяла его зубную щетку. Выбросила.
Она обошла квартиру, собирая следы его присутствия. Забытая расческа. Книга, которую он ей подарил. Магнитик на холодильнике — из Суздаля, куда они ездили на день.
Всё исчезло в мусорном пакете. Быстро, деловито, без слез и надрыва. Словно убирала квартиру после случайного гостя.
Потом она включила музыку. Сергей всегда выбирал джаз — говорил, что это музыка для интеллектуалов. А ей нравился русский рок. Она поставила "Кино" и сделала погромче.
Телефон звонил трижды. Сергей. Вера не ответила. Потом пришло сообщение: "Прости за всё. Ты удивительная женщина. Не хочу тебя терять."
Она перечитала его три раза. Палец завис над кнопкой "ответить". Но что тут отвечать?
"Ты удивительная женщина". Это он говорил всем? Жене, молодой блондинке, ей?
Вера удалила сообщение. Потом все их фотографии — их было не так много.
Она налила себе чаю и вышла на балкон. Город готовился ко сну — зажигались окна, возвращались с работы люди, кто-то выгуливал собак. Обычный вечер. Но что-то изменилось. В ней самой.
Три месяца она жила чужой жизнью. Подстраивалась под чужой график, ждала чужого одобрения, радовалась чужим комплиментам. А теперь вернулась к себе. И странно — ей не было одиноко.
Переписанный гайд
Неделю Вера жила на автомате. Работа, дом, магазин, телевизор. Сергей звонил. Писал сообщения — то виноватые, то возмущенные. Она не отвечала. Телефон разрядился, и она не заряжала его два дня. Странное ощущение свободы.
На работе спрашивали:
— Вера, случилось что?
— Перезагрузилась, — отвечала она и улыбалась.
В пятницу вечером, разбирая шкаф, Вера наткнулась на жилет Сергея. Темно-синий, с мелкой клеткой. Он забыл его месяц назад, а она аккуратно повесила на плечики. Хотела постирать, но не успела.
Вера повертела жилет в руках. Добротный. Дорогой. Как и сам Сергей — качественная подделка под настоящее чувство.
Она сфотографировала жилет и выставила на Авито: "Мужской жилет, размер 52, почти новый. 1200 рублей."
Через час позвонил покупатель. Мужской голос спросил:
— Жилет точно в хорошем состоянии?
— Почти новый. — Вера усмехнулась. — И совесть в кармане не завалялась, проверяла.
— Простите?
— Шучу. Всё в порядке с жилетом. Приезжайте, смотрите.
Покупатель, полноватый мужчина лет сорока пяти, повертел вещь, придирчиво изучил швы.
— Беру, — кивнул он. — Хорошая вещь.
— Носите на здоровье. — Вера пересчитала купюры. — И берегите тех, кто рядом.
— А?
— Ничего. Удачного дня.
Она закрыла дверь и прижалась к ней спиной. Внутри что-то дрогнуло — то ли смех, то ли всхлип. Вера прикусила губу. Не то. Ни капли жалости к себе. Только ясное понимание — пора двигаться дальше.
Вера зашла на кухню и достала блокнот с карандашом. Села за стол. В голове крутились обрывки разговоров с Сергеем, фразы, которыми он так ловко управлял правдой, не произнося ни слова лжи. Тонкая работа, достойная восхищения.
Она написала:
Гайд по честности от Сергея:
– Если не спросили — можно не говорить.
– Если не остался — значит, не обещал.
– Если был добрым — простят.
– Если не любил — кто докажет?
Вера перечитала и усмехнулась. Потом перевернула страницу и, нажимая сильнее на карандаш, написала:
А теперь — мой гайд.
– Я не боюсь быть одна.
– Я не ищу — я выбираю.
– Я задаю вопросы.
– И если ты приходишь в мою жизнь — приготовься быть настоящим. Или не заходи вовсе.
Она оторвала лист и прикрепила к холодильнику. Посмотрела на свои слова. Впервые за много лет — свои собственные правила.
В дверь позвонили. Вера вздрогнула. Сергей? Она подошла к двери, не открывая, спросила:
— Кто?
— Вера Алексеевна? — раздался незнакомый мужской голос. — Тут у вас посылка. Из пункта выдачи принесли, вы не забрали вовремя.
Она открыла дверь. Молодой курьер протянул небольшую коробку.
— Распишитесь.
Вера поставила подпись на планшете и закрыла дверь. Посмотрела на коробку. Она ничего не заказывала. Проверила адрес — её. Имя — её.
Внутри лежала книга. "Искусство быть собой". Анонимный даритель?
К книге прилагалась записка: "Ты сильнее, чем думаешь. П.С. Присмотрись к мастеру Игорю из своего шиномонтажа. Он разведен, детей нет. И на тебя смотрит не как на кассира. Твоя Наташа."
Вера рассмеялась. Наташа — её коллега и подруга. Единственная, кому она рассказала о Сергее. Вернее, не рассказала — та сама догадалась.
— Что, бросил твой красавчик? — спросила Наташа прямо.
— Не бросил. Я сама. — Вера пожала плечами. — Не сошлись во взглядах на честность.
— Туда ему и дорога. — Наташа хмыкнула. — А теперь посмотри направо. Видишь, мастер Игорь меняет колесо? Холост, непьющий, руки золотые.
— Отстань.
— Я серьезно. Он каждый раз спрашивает, не хочешь ли ты кофе. А ты в облаках витаешь.
Вера посмотрела на книгу, улыбнулась и отложила в сторону. Может быть, когда-нибудь. Не сейчас.
Она открыла холодильник. Пусто. Вечная проблема одинокого человека — готовить для себя неохота.
Вера взяла телефон, открыла приложение доставки еды. Обычно она считала это баловством, но сегодня захотелось чего-то необычного.
— Суши? — сказала она вслух. — Почему бы и нет.
Давно она не ела суши. Сергей предлагал сходить в японский ресторан, но ей было неловко признаться, что она не умеет обращаться с палочками.
Вера выбрала сет "Для начинающих" и нажала "заказать". Через полчаса привезли аккуратную коробку с роллами, соевым соусом и имбирем.
Она разложила всё на столе, открыла видео — "Как есть палочками для новичков". Первый ролл упал на стол. Второй не долетел до рта. Третий получилось довести до цели.
— Вкусно, — удивленно произнесла она. — И ничего сложного.
Вера ела непривычную еду и смотрела в окно. Город жил своей жизнью. Люди спешили, встречались, расставались. А она сидела одна на своей кухне, и ей было... хорошо.
Телефон зазвонил. Номер Сергея. Вера посмотрела на экран, потом на недоеденный ролл в своих пальцах.
— Извини, Серёженька, — сказала она, нажимая "сбросить". — У меня сейчас более важные дела. Учусь есть палочками.
Вера подцепила ролл, поднесла ко рту, положила на язык. Прикрыла глаза от удовольствия. Странно — она прожила почти шестьдесят лет, и только сейчас распробовала эту вкуснятину. Что еще она откладывала на потом? От чего отказывалась из страха выглядеть нелепо?
Она потянулась за телефоном, открыла заметки и начала писать:
Список того, чего я никогда не делала, но хочу попробовать:
1. Прыгнуть с парашютом (вычеркнуто). Слишком экстремально.
2. Научиться танцевать сальсу.
3. Покрасить волосы в рыжий.
4. Купить кожаную куртку.
5. Завести кошку. Нет, лучше собаку. Нет, всё-таки кошку.
6. Научиться говорить "нет" без чувства вины.
7. Поехать на море одной.
8. Перестать ждать разрешения на собственную жизнь.
Вера перечитала список. Последний пункт заставил её улыбнуться. Кажется, с этого она уже начала.
За окном стемнело. Город зажег огни. Обычный вечер пятницы. Только внутри у неё всё переменилось.
"Может, и к мастеру Игорю присмотреться," — подумала Вера, доедая последний ролл. — "Только сначала научусь обращаться с палочками. И с мужчинами, которые говорят не всю правду."
***
А у вас был такой Сергей в жизни? Человек, который не лгал прямо, но умалчивал самое важное? Расскажите в комментариях.
И что сделали потом? Подписывайтесь. Продолжение этой истории завтра!
На ваш донат я смогу не только выпить кофе (возможно, даже с клубничным муссом), но и найти время на новые истории о женщинах.
***