Сознание поднималось над городом, и вот уже серые панельки многоэтажек стали похожи на маленьких тараканов. Они шевелились, двигались, расплывались, поглощаемые светом, и уплывали куда вдаль, кружась в затейливых хороводах. Плыли по полям и лесам, а потом резко поднимались над планетами и уходили в космический сумрак, теряясь в звездах. Сумрак озарялся светом и свет вёл по коридорам, длинным извилистым и холодным...
Это было похоже на сон в бреду.
Вадим чувствовал, что летит по этим коридорам, видит каменные стены и железные факелы, слышит, как капает вода и шуршат крылья летучей мыши, свет где-то там вдалеке зовёт его, и огонь в груди распыляется ярче, становится всё горячей, возбуждает ярость...
Он вспомнил своих обидчиков и озверел, представив Леху, которого кромсает с искренней яростью, нужно только оружие, он обязательно победит, ведь он за правду, правда востроржествует!
Свет исходил из топора, обоюдо-острого, с изогнутой рукоятью и гравировкой, и Вадиму вдруг страстно захотелось обладать им. Он летел всё быстрее и быстрее, прорезая мрак коридоров, ускорялся, проникал сквозь стены, взмывал ввысь, открывая взору бесконечные просторы полей, залитые лунным светом, и черное море, под серебристым светом луны, разбивающееся волнами о скалистый берег, снова опускался и стремился к заветной цели.
Он достоин этого оружия, он герой, ведь он сегодня совершил настоящий подвиг - вступился за невинного человека!
Вадим протянул руку и схватил обжигающую рукоять, чувствуя ликование в груди. Вырвался крик, истошный, звериный, такой, с которыми ходили в атаку берсеркеры, и через мгновение, он начал размахивать топором, кружась в сумасшедшем вихре, пока чья-то сильная рука не схватила его, не встряхнула за шиворот и не отобрала оружие.
Старик стоял напротив и улыбался. Его маленькие зёленые глазки под массивными бровями лучились смехом. Правой рукой он держал тяжелый топор - тот самый, который только что отобрал у Вадима. Он держал оружие легко, как пушинку, ни один мускул не напрягался Второй рукой он, ухмыляясь, поглаживал заплетенные в бороду косички.
Вадим смотрел с испугом. Огонь в груди угасал и лишь добродушный взгляд маленьких зелёных глаз оказывал успокаивающее действие.
- Я умер? - вырвалось у него случайно.
- Да. - спокойно сказал старик, не отрываясь от бороды и продолжая смотреть на его реакцию с интересом.
Вадим принялся себя щупать, схватился за глаза и вдруг понял, что синяк с его лица спал, голова не болит, он совсем здоров. Потом он ущипнул себя за щеку с силой и вскрикнул, потому что это было, мягко говоря, больно. Начал озираться вокруг, а старик продолжал смеяться.
Он был в серой льняной рубашке, с длинными, ниспадающими локонами седых волос, толстыми усами и бородой, заплетённой в косы и огромным шрамом на переносице. Своей комплекцией старик давал фору культуристам в его облике и манерах сквозила звериная расслабленность и небрежность.
- Вы - Бог?
- Можно подумать, ты в него веришь? - старик продолжал улыбаться. Глаза смотрели прямо в душу, казалось, он читал собеседника, как открытую книгу.
Вадим оглядывался затравленным зверем, вертел головой по сторонам и видел перед собой комнату, довольно большую, выложенную из громоздких каменных блоков, с деревянным потолком и серым мраморным полом. В комнате находился стол и два стула, таких же, громоздких, высеченных из дуба и обшитых медвежьей шкурой, сдвинуть такой стул с места он мог бы с большим трудом.
В углу потрескивал камин. Настоящий, такой же массивный и каменный, под стать интерьеру. Языки пламени лизали дрова легко, создавая игру света и тени, других источников света не было, а за выдолбленным в стене окном-бойницей открывался вид на ночное, совершенно черное небо.
- Бьёрн. - старик доброжелательно протянул парню руку. Пожал крепко, но так, чтобы не обидеть, потому что, казалось, примени он чуть больше силы, и тонкая плеть Вадима, которая у него за место руки, обратится в прах.
- Вадик. - испуганно проговорил парень.
- Так, вы - всё-таки Бог? Древних викингов? Я в Вальхалле?
- И тут старик не выдержал, рассмеялся так искренне и звонко, что схватился за живот и какое-то время ему понадобилось, чтоб прийти наконец в себя.
- Ты не представляешь, как близок к истине, парень. Пить хочешь?
Вадим не успел опомниться, как Бьёрн уже разливал по деревянным стаканам напиток, горячий, пахнущий острым перцем и мёдом. Его топор лежал на столе.
- Можно? - спросил Вадим с интересом и снова потянулся к рукоятке.
- Конечно. Этот артефакт притягивает души героев. Если ты держишь его в руках - значит перед смертью совершил подвиг.
Вадим поднял топор с трудом, чувствуя, как вздулись на шее вены, топор был страшно тяжел, но ощущений, которые он испытывал первый раз, больше не было.
- Это был не подвиг - признался Вадим. Погиб, как болван.
Он не удержал топор и оружие со звоном брякнуло об стол. На глазах навернулись слёзы.
- Мама теперь там убивается! Каково ей?
- Да, соглашусь, что несладко. - Старик положил ему руку на плечо и легко усадил на стул. - Но жизнь скоротечна, и конец у неё один. Выпей.
Вадим схватился за деревянный стакан и сделал большой глоток, от чего покраснел и поперхнулся, большие зелёные глаза выкатились из орбит - пойло оказалось слишком горячим, слишком острым и слишком крепким.
- Это ошибка! - прошептал он непонимающе. - Никакого подвига не было. Меня здесь не должно быть!
- Так я и не держу, Бьёрн показал на окно - если хочешь можешь заночевать в лесу.
- Ннннет - Вадим затряс головой.
- Совершать подвиг было не обязательно - спокойно сказал старик. Достаточно было того, что ты перед смертью так думал.
- Но... - непонимающе протянул Вадим, после чего замялся и сделал еще глоток. - Вы сказали слово "душа" но я ведь... ээээ... живой. Даже одежда осталась - он вдруг понял, что сидит в штанах от своего голубого спортивного костюма и синтетической серой футболке.
От второго глотка ему стало легко и спокойно. Напиток согревал изнутри, а собеседник сидел напротив и, поглаживая свою бороду, смотрел на парня с улыбкой.
- Ты ошибаешься, думая, что остался таким же. Душа, как бы тебе объяснить, менее инертна.
Несмотря на внешность Викинга, Бьёрн производил впечатление начитанного интеллигентного человека. - Ты запомнил себя таким - поэтому у тебя такой облик, но облик легко меняется.
- Что для этого нужно? - вадим посмотрел ему в глаза - в смысле, чтобы изменить облик?
- Ты хотел спросить, что нужно, чтобы остаться человеком?
Вышедшие главы: 1. 2. 3. 4. 5.