Маршал Советского Союза И. Х. Баграмян до начала Великой Отечественной войны успел послужить начальником оперативного отдела 12-й армии и потом начальником оперативного отдела штаба Киевского Особого военного округа (КОВО), куда его перевели из Академии Генерального штаба из Москвы после письма Г.К.Жукову в августе 1940 г.
Ни для кого из думающих и умеющих мыслить советских людей и тем более военных не составлял никакой тайны тот факт, что И.В.Сталин подписанием Пакта Молотова—Риббентропа 23.08.1939 сорвал планы Чемберлена и Даладье направить агрессию Третьего Рейха на СССР, разрушил или как минимум сильно подорвал военный антисоветский союз Германии и Японии и лишь максимально оттягивал момент начала большой войны с Гитлером. Прекрасно понимал это и Баграмян:
Реакционные правительства этих стран рассчитывали политически изолировать Советский Союз и поставить его под удар гитлеровской Германии и милитаристов Японии. Мудрость партии и Советского правительства предотвратила эту угрозу. Заключение с Германией пакта о ненападении сорвало очередную попытку международной реакции уничтожить первое в мире социалистическое государство руками германских и японских милитаристов.
Когда Баграмян аккуратно говорит про «мудрость партии и Советского правительства», только дурак не понимает, что именно так он характеризует роль лично Сталина — ведь именно Сталин был генеральным секретарём Политбюро ЦК ВКП(б) и именно Сталин поставил на должность Председателя Совнаркома СССР своего единственного друга В.М.Молотова. Это Сталин, иносказательно говорит Баграмян, сорвал планы Британской империи и Французской республики канализировать воинственные аппетиты Гитлера на СССР.
Все мыслящие граждане Советского Союза прекрасно понимали, что сам Пакт Молотова—Риббентропа никак не давал 100%-ной гарантии ненападения Германии на СССР. Совершенно ясно это было и Баграмяну:
Уверенности в том, что фашистское правительство Германии надолго удержится на позициях добрососедства, не было ни у кого. Советские люди знали, с какой звериной ненавистью фашисты относятся к государству рабочих и крестьян... В преподавательских кругах и среди слушателей Академии Генерального штаба всё чаще разгорались споры о перспективах военных действий в Европе. Многие прямо говорили о возможности поворота гитлеровских полчищ после разгрома Франции на Восток, против нашей Родины. Вполне обоснованное неверие в миролюбие гитлеровского руководства Германии проскальзывало во всех разговорах.
Как отмечает Баграмян, это понимали даже не состоявшие в тот момент на военной службе советские поэты, такие как Николай Семёнович Тихонов, который даже написал об этом стихотворение:
Мы свой урок ещё на картах учим,
Но снится нам экзамен по ночам...
Все здравомыслящие люди в СССР осознавали, что заключённый Сталиным с Гитлером Пакт Молотова—Риббентропа давал стране возможность максимально полноценнее подготовиться к неизбежной войне с фашизмом. Знал об этом и Баграмян:
Заключённый между Советским Союзом и Германией пакт о ненападении не только сорвал замыслы международной реакции, но и давал нашему народу драгоценный выигрыш во времени, которое столь необходимо было для укрепления оборонной мощи страны... Да, мы понимали, что обезумевший от жажды мирового господства фашизм, сбрасывающий сегодня бомбы на мирные города Англии, сможет завтра с ещё большим ожесточением обрушить их на наши головы.
Тем более военные люди были вдвойне обеспокоены тем, что теперь западная граница СССР стала ещё и непосредственной границей с территорией гитлеровского Третьего Рейха и его союзников, с которой в любой момент можно было ждать нападения:
Быть постоянно настороже побуждало нас и то, что с лета 1940 года мы на большей части западной границы, по существу, стали непосредственными соседями с гитлеровской Германией, а это было опасное соседство.
С радостью ещё из своего московского кабинета в Академии Генерального штаба Баграмян отмечал факты ускоренной подготовки военно-политическим руководством Советского Союза к войне с Германией:
- назначение нового наркома обороны С.К.Тимошенко
- активную работу С.К.Тимошенко по повышению уровня боеготовности Красной Армии
- начало формирования механизированных корпусов
- начало замены старых танков на новые модели
На следующий день после прибытия в Киев в сентябре 1940 г. Баграмяна принял Жуков и поручил ему помочь подготовиться к оперативно-штабной игре в декабре 1940 г., на которой должен был присутствовать сам Сталин. При этом Жуков обратил внимание Баграмяна на необходимость учесть новые вводные данные, выявленные в ходе ошеломительно быстрых успехов гитлеровских войск во Второй Мировой войне в зарубежной Европе:
Успехи немцев на Западе, основанные на массированном применении танковых и моторизованных войск и авиации, заставляют о многом задуматься. У нас, к сожалению, пока нет таких крупных оперативных механизированных объединений. Наши механизированные корпуса находятся ещё только в стадии формирования. А война может вспыхнуть в любую минуту. Мы не можем строить свои оперативные планы, исходя из того, что будем иметь через полтора-два года. Надо рассчитывать на те силы, которыми наши приграничные округа располагают сегодня.
К концу сентября 1940 г. подготовленный Жуковым и Баграмяном доклад "О характере современной наступательной операции" уже лежал у них на столе. После этого Жуков отправил полковника Баграмяна в октябре 1940 г. служить начальником оперативного отдела штаба 12-й армии в лесах западнее Дрогобыча.
После двухнедельных учений в середине октября 1940 г. штаб 12-й армии вернулся в место постоянной дислокации в г. Станислав. Через неделю по поручению командарма генерала Парусиного Баграмян выехал на позиции строящегося Перемышльского укреплённого района на границе в штаб 99-й дивизии, которая должна была в случае нападения Германии отразить удар на этом направлении, ознакомился с планами развёртывания трёх её полков по тревоге и побывал в местах размещения частей, военных городках, казармах и столовых, посетил батальонное тактическое занятие с отражением стрелковым подразделением танковой атаки. Оттуда Баграмян отправился вдоль государственной границы по р. Сан в расположение 72-й дивизии, посетил её штаб в Добромиле, побывал в трёх её полках. Затем на горных перевалах Карпат по заданию командарма генерала Парусиного Баграмян присутствовал на измерении времени, затраченного в ходе экспериментальной переброски по горному шоссе Самбор — Ужгород на Ужокском перевале у истоков р. Сан на высоте 889 м над уровнем моря танков, артиллерии на механизированной и конной тяге, автомобилей и повозок. Эксперимент показал необходимость немедленного переформирования стрелковых дивизий в облегчённые горнострелковые, т.к. колонны с тяжёлой тракторной техникой двигались очень медленно, а лошади вообще не выдерживали нагрузки и всё время останавливались. К 07.11.1940 Баграмян вернулся в г. Станислав. В декабре 1940 г. по поручению командарма генерала Парусиного Баграмян наблюдал за переброской 96-й горнострелковой дивизии к новому месту размещения на границе с Румынией в условиях снегопада, вьюги и сильного мороза в боевом порядке с выставленным охранением. По возвращении Баграмян узнал о своём переводе в Киев начальником оперативного отдела — заместителем начальника штаба КОВО.
В Киеве Баграмян сразу же приступил к выполнению новых обязанностей:
- разработка нового плана прикрытия государственной границы
- подготовка очередных сборов комсостава КОВО и его армий
- составление планов проведения командно-штабных учений и занятий по оперативной подготовке частей КОВО
- анализ потенциального театра военных действий КОВО
31.12.1940 начальник штаба КОВО генерал-лейтенант Максим Алексеевич Пуркаев пригласил Баграмяна к себе домой и перед застольем сообщил ему о состоявшемся совещании в Москве:
Некоторые взгляды в корне пересматриваются. Ходом совещания интересуется сам товарищ Сталин. На каждом заседании присутствует кто-нибудь из членов Политбюро... Центральный Комитет партии учитывает сложность международной обстановки и возрастающую угрозу со стороны фашистской Германии. Отсюда и такое внимание к укреплению обороноспособности страны.
Уже в январе 1941 г. Г.К.Жуков был переведён начальником Генерального штаба, а командующим Киевским Особым военным округом назначен генерал-лейтенант Михаил Петрович Кирпонос. 16.01.1941 Жуков в новой должности прибыл в Киев и выступил с докладом на собрании комсостава аппарата, армий, корпусов и дивизий КОВО:
Г. К. Жуков не скрывал, что главным нашим потенциальным противником мы должны рассматривать фашистскую Германию. Поэтому он много внимания уделил действиям гитлеровских войск на Западе... Главную роль в победах фашистской армии сыграли авиация, бронетанковые и моторизованные соединения в их тесном взаимодействии. Это они своими мощными ударами обеспечили стремительность наступления немецких войск. Немецкая армия хорошо оснащена, приобрела солидный боевой опыт. Сражаться с таким противником будет нелегко... К войне надо готовиться со всей серьёзностью... Призвал к повышению бдительности и боевой готовности.
После этого совещания Жуков, Пуркаев, Баграмян и заместитель начальника штаба КОВО по организационно-мобилизационным вопросам генерал-лейтенант Г. К. Маландин провели групповые занятия на картах с командармами, начальниками родов войск, начштабармами, комкорами и начштабкорами, комдивами, комендантами укрепрайонов и начальниками училищ КОВО. Сборы шли 5 дней. После этого Жуков уехал в Москву и в Киев приехал Кирпонос.
После двухдневного изучения нового плана прикрытия государственной границы на участке КОВО Кирпонос потребовал отвести подальше от границы максимум войск:
Для прикрытия государственной границы можно выделить минимум имеющихся у нас сил, чтобы остальными маневрировать, исходя из конкретно складывающейся обстановки... От нас потребуется создать мощную ударную группировку, которая поведет решительное контрнаступление на агрессора... Из состава каждого армейского района прикрытия границы надо высвободить минимум по одной стрелковой дивизии. Тогда нам будет легче быстро создать достаточно мощную ударную группировку и бросить её на врага... Если на нас нападут, мы должны немедленно организовать ответный удар.
Эти слова Кирпоноса очередной раз опровергают лживые утверждения о подготовке Сталиным и СССР превентивного, упреждающего удара по фашистской Германии, которая якобы и спровоцировала Гитлера на нападение на нашу страну: по крайней мере, командующие приграничными военными округами исходили из того, что первый удар будет нанесён нацистами.
Пуркаев и Баграмян не поддержали предложение Кирпоноса, заявив, что необходимо держать на границе столько войск, чтобы они могли отразить сразу мощный удар вермахта. Но член Военного совета КОВО корпусной комиссар Николай Николаевич Вашугин согласился с ним. В любом случае окончательное решение было за Кирпоносом и он остался при своём мнении. Тем не менее он распорядился во время боевой учёбы отрабатывать отражение танковых атак, что и было сделано.
Во второй половине февраля 1941 г. комсостав КОВО прибыл в Москву на совещание по укреплению государственной границы и находился там до середины марта 1941 г. После вторжения Германии в Югославию Генштаб распорядился усилить выдвинутые к западной границе длиной 940 км части прикрытия КОВО четырьмя механизированными корпусами, четырьмя стрелковыми дивизиями и подразделениями спецвойск. 26.04.1941 КОВО получил приказ за 30 дней образовать пять мобильных артиллерийских противотанковых бригад и одновременно из частей КОВО и переброшенной с Дальнего Востока 211-й воздушнодесантной бригады формировался 1-й воздушнодесантный корпус.
Мы понимали, что в Москве обстановку на нашей западной границе считают куда более угрожающей, чем это, по вполне понятным соображениям, высказывалось в печати и сообщалось по официальным каналам.
В части КОВО к 01.05.1941 поступили первые танки Т-34 и КВ и около 100 самолётов "чайка" и МиГ-3, танкисты и лётчики начали обучение управлению этими новыми боевыми машинами.
Принятие на себя Сталиным обязанностей Председателя Совнаркома СССР воспринималось именно как признак приближения войны с Германией:
Советское государство готовилось к отпору. Именно так мы в штабе округа расценили назначение И. В. Сталина Председателем Совета Народных Комиссаров. Впервые за годы существования Советской власти руководство Центральным Комитетом партии и Советом Народных Комиссаров было сосредоточено в одних руках.
В первых числах мая 1941 г. в КОВО поступила оперативная директива Народного комиссара обороны на случай внезапного нападения гитлеровских войск. Она предписывала:
- вовремя обнаружить скопление вермахта и союзных ему армий у государственной границы СССР
- упорной обороной остановить на линии границы попытку вторжения на западных рубежах КОВО и обеспечить мобилизацию, сосредоточение и разворачивание частей округа — стрелковых корпусов в первом эшелоне и механизированных корпусов во втором в 250—300 км к востоку от границы
- создать в 30—35 км к востоку от государственной границы СССР тыловой оборонительный рубеж с размещением на нём пяти стрелковых и четырёх механизированных корпусов второго эшелона войск КОВО
- в Тарнополе создать командный пункт КОВО
- держать авиацию КОВО готовой к перелёту на полевые аэродромы
С 20.05.1941 КОВО стал принимать и размещать в лагерях переброшенные из Северо-Кавказского военного округа (СКВО) части подкрепления — 34-й стрелковый корпус, четыре стрелковые и одну горнострелковую дивизии. Пять дивизий 34-го стрелкового корпуса и три дивизии 25-го стрелкового корпуса СКВО объединялись в подчинявшуюся наркому обороны СССР 19-ю армию под командованием генерал-лейтенанта И. С. Конева.
Генерал Кирпонос, начальник Автобронетанкового управления генерал Р. Н. Моргунов, начальник отдела боевой подготовки генерал В. В. Панюхов и Баграмян лично проверяли боеготовность механизированных корпусов КОВО. Танкисты только начинали осваивать новые Т-34.
Около 10.06.1941 Кирпонос собрал Военный совет КОВО для сообщения всех собранных окружной разведкой данных. Они однозначно указывали на подготовку Германией вторжения на территорию СССР:
- шло создание полевых аэродромов вдоль государственной границы
- к границе и вдоль неё с запада строились новые ветки железнодорожных путей и грунтовые дороги
- с апреля 1941 г. ежедневно к границе прибывало до 200 эшелонов с военной техникой и войсками
- из приграничной зоны на территории оккупированной Польши были выселены все мирные жители
- в самой Польше немцы разместили своих медиков во всех лечебных учреждениях страны
- на всех важных должностях на железнодорожных станциях Польши немцы сменили поляков
- во всей Польше было введено военное положение с расстрелом за распространение паники
- пограничные войска у границы заменялись полевыми
- к границы стягивали тысячи крестьянских подвод
- немецкие самолёты стали чаще залетать в воздушное пространство СССР
Кирпонос приказал:
- небольшими подразделениями выдвинуться в полевые позиции предполья
- перевести в лагеря у границы две стрелковые дивизии
- войскам второго эшелона КОВО быть в состоянии повышенной боеготовности, для чего:
— в каждом полку при каждом ручном и станковом пулемёте иметь носимый запас патронов, при этом половину его — набитым в ленты и диски
— гранаты на складах заранее подготовить к распределению по частям
— половину боекомплекта снарядов и мин, в т.ч. зенитные, иметь в полной готовности к выстрелу
— для машин иметь не менее двух заправок горючего: одну — в баках, другую — в бочках
— срок приведения в полную боевую готовность стрелковых и артиллерийских частей сократить до двух часов, кавалерийских, моторизованных и артиллерии на мехтяге — до трёх часов
Тогда генерал Пуркаев задал вопрос о том, как быть с недоукомплектованностью дивизий второго эшелона КОВО до полного штата и с нехваткой у них тягачей и машин. Кирпонос ответил:
Москва, принимая все меры для укрепления обороноспособности западных границ, вместе с тем старается не дать Гитлеру ни малейшего повода для провокаций против нашей страны. А чтобы доукомплектовать людьми наши дивизии и корпуса до полного штата, обеспечить их недостающим парком тракторов, автомашин и другими средствами из народного хозяйства, потребуется провести частичную мобилизацию, которую в приграничном военном округе почти невозможно скрыть от гитлеровской разведки.
Тогда решили хотя бы вернуть в расположение дивизий артиллерийские полки и сапёрные батальоны с окружных полигонов. Однако на следующий день поступил приказ Генштаба вернуть назад выдвинутые в предполье войска, чтобы не спровоцировать Германию на преждевременное нападение.
Все прекрасно понимали, что военная промышленность СССР не успевала за резким ростом численности Красной Армии:
- в январе 1939 — июне 1941 гг. ВС СССР выросли численно в два с половиной раза, были сформированы или находились в стадии формирования 125 стрелковых дивизий и многие другие подразделения остальных родов войск
- в 1939—1940 гг. из запаса было призвано 174.000 фоицеров
- в 2 раза увеличена численность слушателей военных академий
- в 1940 г. созданы 42 новых военных училища для подготовки офицеров, а общее число курсантов выросло с 36.000 до 168.000 чел.
- военные училища были переведены с трёхгодичного на двухгодичный срок обучения
- были открыты курсы младших лейтенантов
В войсках ощущалась нехватка вооружения, боевой техники, транспортных средств и средств связи... Для полного оснащения армии новыми видами танков, самолётов и их практического освоения не хватило времени. Ещё бы год—два!
В танковых и авиационных подразделениях КОВО новая техника составляла не более 15%. Даже в двух наиболее насыщенных Т-34 и КВ мехкорпусах КОВО имелось не более половины положенных по штату машин. Все войска КОВО имели не более 25—30% положенных по штату автомобилей и тягачей. Только в частях КОВО не хватало свыше 30.000 офицеров и военно-технических специалистов. Выпускники военных училищ мая 1941 г. прибыли по месту несения службы лишь за несколько дней до начала Великой Отечественной войны и ещё не успели как следует изучить свои части.
Из новых донесений разведки стало понятно, что до вторжения Германии остаются считанные дни и часы:
Фашисты начали убирать все инженерные заграждения, установленные на границе. Сейчас они лихорадочно накапливают снаряды и авиабомбы, причём складывают их прямо на грунт, значит, не рассчитывают на долгое хранение. Нападения можно ждать с минуты на минуту.
С 15.06.1941 в КОВО стала перебазироваться из Забайкалья 16-я армия генерал-лейтенанта М. Ф. Лукина. 15.06.1941 Генштаб приказал с 17.06.1941 скрытно начать переброску всех пяти стрелковых корпусов второго эшелона КОВО к государственной границе. По планам КОВО они должны были завершить её 26—30.06.1941. Но из-за нехватки транспорта солдаты брали с собой крайне ограниченный боекомплект. Был издан приказ всем отсутствующим частям КОВО немедленно вернуться в места постоянной дислокации, но к 22.06.1941 его не успели выполнить.
19.06.1941 Жуков телеграммой приказал в строжайшем секрете создать фронтовое управление КОВО (Юго-Западного фронта) и к 22.06.1941 перевести его в Тарнополь. Часть документов и сотрудников выехали туда поездом 20.06.1941, а Баграмян с другими — на автомобилях 21.06.1941. Рассвет 22.06.1941 их автоколонна встретила на марше у Бродов.
Источник:
Баграмян И.X. Так начиналась война. — М.: Воениздат, 1971.
См. также:
О «неожиданном» вторжении Гитлера в СССР Маршал Победы Конев (кликнуть)
О «неожиданном» нападении Гитлера на СССР маршал Москаленко (кликнуть)
Обманул ли Гитлер Сталина с началом войны: правда Молотова (кликнуть)