Пролетел ещё год. Несмотря на постоянные нападки свекрови, Гане казалось, что она живёт, как в раю: любимый муж был рядом, поддерживал её, а больше ей ничего было не надо. Порой Гане даже было стыдно, она считала, что не заслужила такого счастья.
Предыдущая глава:
https://dzen.ru/a/Z__kv8j2F2BXasdY
Свекровь пилила Ганю весь день и молчала лишь тогда, когда Герман был дома, он не позволял матери обижать жену. Теперь основной претензией свекрови было то, что Ганя не рожает наследников её сыну.
- Почти два года минуло с вашей свадьбы, - кричала она. – Может ты и вовсе пустоцвет?
Ганя молчала, краснея от ушей до пят, она и сама жутко переживала, что нет у них с Германом детишек. Переживал и Герман, но своими переживаниями ни с кем не делился, даже с женой, не хотел её лишний раз расстраивать.
- Ох, я как знала, как знала! Чуяло моё материнское сердце, что не надо давать согласия на вашу свадьбу давать! Я сразу разглядела, что никчёмная ты баба! – продолжала наседать свекровь, доводя в очередной раз Ганю до слёз.
Тяжёлая работа и недавняя полуголодная жизнь сделали своё дело, женское здоровье Гани было серьёзно подорвано, но всё было поправимо, требовалось лишь время.
Стоял октябрь, начиналась осенняя распутица, вот-вот дороги могло размыть и до установления снежного покрова о поездках в город можно было забыть.
- Поезжай-ка ты в город, Ганька, - рявкнула свекровь. – Что сидишь без дела? А мясо кто поедет продавать? На меня хочешь эту работу взвалить? Совсем ты, баба, обленилась! Никакого от тебя проку!
- Я поеду, - тихо ответила Ганя. – Вы только скажите, за какую цену продать нужно, чтобы я не продешевила.
- Никакого от тебя проку, никакого… - бормотала себе под нос свекровь.
Загрузив с помощью свекрови телегу, Ганя отправилась в город. В городе было неспокойно, город бурлил: «Революция!», «Революция свершилась!» - слышалось то тут, то там.
Мясо у Гани раскупили мгновенно, люди запасались продуктами впрок, не зная, что ожидать дальше. С одной стороны, люди хотели перемен, но, с другой стороны, жутко их боялись.
Управившись с делами, Ганя отправилась домой. Происходящие события несильно заботили её, она больше переживала за то, что продала последний кусок мяса заметно дешевле, чем приказала свекровь.Погода резко портилась, по небу ползли тяжёлые тучи, Ганя торопилась, поэтому согласилась на более низкую цену.
Когда до дома оставалось вёрст семь, хлынул дождь. Ганя погнала лошадь сильнее. Колымага закачалась по дорожным рытвинам. Тучи, гонимые сильным ветром, бежали быстро. Порывы холодного ветра вздымали конскую гриву и сорвали с головы Гани платок. Пришлось останавливаться, чтобы подобрать платок. Этот платок был дорог Гане – подарок Германа.
Наконец, лошадь влетела в село. Улицы были абсолютно пусты, только встревоженный Герман ждал Ганю у распахнутых ворот. Ганя резво спрыгнула с облучка на землю, но поскользнулась. Сильные руки мужа ласково, но уверенно подхватили её.
- Я боялся за тебя, - сказал Герман.
- Из-за дождя? – усмехнулась Ганя, смотря на мужа взглядом, полным обожания.
- Нет, не из-за дождя. Уже известно, что произошло. Говорят, волнения в городе. Стёпка Жилин недавно из города вернулся, он эту весть и принёс.
- Да, неспокойно там, поскорее бы всё закончилось, - ответила Ганя, которую произошедшее по-прежнему мало тревожило.
- Иди домой, здесь я сам управлюсь, - сказал Герман. – Что ты под дождём мокнешь? Холодно, не лето сейчас. Погляди, какие тучи, вот-вот снег пойдёт.
Ганя заметно продрогла, поэтому с радостью побежала в дом, к печке. Пока Герман распрягал лошадь, дождь превратился в ливень. Вернулся в дом он мокрым до нитки. Ганя смотрела на струйки воды, бегущие по его волосам и бороде.
- Садись рядом, - позвала она его к печке, улыбнувшись.
- Миловаться позже будете! – фыркнула свекровь. – Твоя жёнушка, между прочим, продешевила! Я ей одну цену сказала назвать, а она меня не послушала, меньшую цену заявила!
- Это потому, что дождь начинался… - стала оправдываться Ганя. – Боялась я, что дороги развезёт.
- Ишь, барыня какая! Дождя она испугалась!
- Ты верно сделала, - в очередной раз поддержал жену Герман, не обращая внимания на крики матери.
Посреди ночи Ганя проснулась. Ветер не переставал выть за окном, а дождь хлестал по стёклам. Обнаружив, что мужа нет рядом, Ганя тихо вышла из комнаты. Герман сидел в кухне у окна, опираясь головой о подоконник.
- Не спится? – шёпотом спросила Ганя.
Герман поднялся с места. Его босые ноги гулко зашлёпали по половицам.
- Думал, - Герман подошёл к жене так близко, что ей казалось, что она слышит удары его сердца.
- О чём?
- О будущем, о твоём и моём. О будущем наших детей… - с задумчивым видом ответил муж.
- Что за думы у тебя? Расскажи…
- Я ехать должен, Ганя…
- Куда, Герман? – вскрикнула она и тут же прикрыла рот рукой, испугавшись, что разбудила своим криком всю семью.
- Пока не знаю, куда, но оставаться в стороне я не могу. Видишь, события какие вершатся.
- Зачем тебе куда-то ехать, Герман? Что ты один можешь изменить?
- Я буду не один, нас будут тысячи, сотни тысяч!
- Нет, Герман, молю тебя – оставайся дома.
- Я не могу, Ганя, не могу. Это мой долг!
- Если бы ты знал, как я боюсь остаться без тебя, - прошептала Ганя, уткнувшись в мужнину грудь, на которую капали её горячие слёзы.
Прошло три недели. Проснувшись в четыре утра, Ганя вновь увидела, что мужа нет рядом и вышла на кухню. Кухня была пуста. Подойдя к окну и присмотревшись, Ганя разглядела, что во дворе стоят три мужских фигуры, одна из них точно принадлежала её мужу.
Мужчины что-то с жаром обсуждали, во всяком случае, жестикулировали они очень эмоционально.
Разговор продолжался ещё минут пятнадцать, всё это время Ганя напряжённо ждала. Когда Герман вошёл в дом, Ганя напугала его своим вопросом:
- Кто эти люди? – нервно спросила она.
- Ты смотрела за мной?
- Я проснулась, а тебя нет. Я думала, что ты опять пошёл в кухню…
Герман молчал.
- Герман, муж мой ненаглядный! – не выдержала Ганя его молчания. – Скажи мне, что ты задумал? Ты уходишь? Скажи, Герман!
- Мои друзья ушли, а я остаюсь… - ответил он неохотно.
- Как хорошо, как хорошо! – запричитала Ганя.
С тех пор Герман погрузился в глубокую задумчивость. Домашним порой приходилось не однажды задать вопрос, чтобы добиться от него отстранённого ответа.
Герман сильно переменился. Ганя все чаще и чаще стала слышать пугающие слова: «Вот мои друзья ушли, а я, стало быть, слабину дал, раз остался?»
Когда Герман пообещал отцу начать весной ставить амбар, Ганя заметно успокоилась - значит, выкинул муж из головы всякие глупости, значит, не уедет он.