Если только что зашли, то начните с первой серии.
Когда Колька отслужил в армии, женился и привёл в дом молодую жену Машку, пришлось веранду превратить в кухню, увеличив тем самым жилую площадь, для прописки. Машка скоро должна была родить сына, и я готовился к прибавлению. Вы спросите причём тут я? А притом, что следить за детьми тоже входит в обязанности домового.
Дети, я вам признаюсь, нечто особенное, они совершенно не такие как взрослые, хотя и тоже люди. Они видят этот мир другими глазами, и понимают его совсем иначе. В младенчестве постоянно орут оттого, что взрослые их не понимают, а потом, подрастая, лезут всюду. Если бы не мы, они бы такого натворили…! Вот и приходится домовым брать на себя эту заботу в отсутствие родителей или по ночам. А в моём доме особенно часто приходилось успокаивать младенца. Жили-то тесно, работали много, всем спать-отдыхать надо. Вот я и старался угомонить пацана. Когда сам нашёптывал ему, а бывало и кошку Муську приходилось привлекать. Вовке очень нравилось, когда Муська облизывала его лобик, и быстро засыпал.
Вовка в младенчестве был спокойным, хлопот немного доставлял, а вот когда научился ползать, началось… Тут уж его любознательность не знала границ, глаз да глаз за ним нужен был. Головастый пацан рос. Такие-либо высоко поднимаются, либо низко падают. У людей почему-то человек большого ума не в чести, а гениев вообще не любят при жизни. Дуракам живётся лучше. Ну, да Бог им судья.
Потом Галька вышла замуж за Юрку, который отслужив армию, увёз её в далёкую холодную Сибирь. Сначала Сашка, а потом и Толька пошли учиться в ремеслуху и перебрались жить в общагу. В доме стало посвободней. И у меня забот поубавилось. Иногда даже время на шалости оставалось.
Особенно нравилось мне подшучивать над Муськой. Кошки – единственные существа из живого мира, которые могут видеть нас и свободно с нами общаться. Но Муська была глупой, и беседовать с ней не о чём. Зато к моим шуткам она относилась безобидно, вот я этим и пользовался иногда. То хозяин ей на хвост наступит, то хозяйка мукой её обсыплет нечаянно. Она у меня и с печки летала, и в кадушку с водой проваливалась. Вот смеху-то было!
Когда развлекаться с кошкой надоедало, я подшучивал над хозяевами. У Анфисы иголки с нитками воровал и перепрятывал. Она их долго искала, а находила совсем в другом месте, и сокрушалась на свою рассеянность. Константин у меня постоянно путал сахарный песок с солью. То чай у него солёный получался, то недосоленные щи сластил. Но они хорошие были, а потому и шалости мои были лёгкие и безобидные.
Доставалось и Кольке с Машкой. Я любил им в постель хлебные крошки сыпать. Смешно! Они только спать лягут, а потом вскочат, и давай крошки стряхивать. Или Колькины носки засовывал в Машкины туфли, а она поутру нервничала, ей, видишь ли, это не нравилось.
Через шесть лет родилась Олька. Горластая девчонка попалась. Ох, и нахлебался я с ней забот. Болела постоянно и орала как резаная. Машка с ней просто изводилась. Вот мы с Муськой и старались угомонить этого беспокойного ребёнка. Надо же родителям выспаться иногда. Но это недолго продолжалось. Совхоз выделил Кольке квартиру в новом доме, и они переселились в своё жильё.
Сашка к тому времени тоже был женат, жил с женой и дочкой в городе, лишь изредка навещая родителей. Толька ещё служил в армии. Старики-родители жили в одиночестве не долго. Галька вернулась из Сибири с мужем и пятилетним сыном Пашкой. Опять забот прибавилось. А потом ещё у Сашки начались неприятности. Однажды ночью в дом заявились милиционеры, разыскивая его. Родители даже и не знали, что их сын скрывается в сарае. Там его и арестовали. И больше Сашка в дом не возвращался. Говорили, что попал он в дурную компанию, воровал, посадили его в тюрьму, а потом и убили где-то. Грустная история. Горе-то какое родителям. Ох уж эти люди! Не живётся им на свете спокойно. Слабы они, легко впадают в соблазн, подчиняются мелким страстям, совершают необдуманные поступки, а потом жестоко страдают от этого, и приносят страдания своим близким.
Вот и Гальке с Юркой тоже не сидится на месте. Пожив у родителей полтора года, дочь вновь умчалась с мужем и ребёнком в ту же Сибирь. Муж уговорил, не нравилось ему тут. А мне он сам не понравился. Вроде бы мужик как мужик. И руки умелые, и статью пригож, а всё же нет в нём «стержня», нет уверенности в себе, завистливый и ревнивый. А, впрочем, не мне его судить.