Наука, вышедшая из монастырей, должна вернуться на Божии рельсы
Заслышав голоса во дворе, царь и премьер, вышли на террасу. Оба они обрадовались появлению детей. Раз мать позвала романят на помощь, значит, осознала, что с ней творится не пойми что и пора наладить нормальный диалог. Бунт её и невменяемость пойдут на спад.
Андрей резво сбежал по ступеням лестницы и обнял всех четырёх. Сказал, ласково глядя на Марью:
– Ванюш, Весенька, Марфинька. Ваша мама вернулась из мира очень высоких вибраций, куда её забрали в физическом теле, и теперь её организм в болтанке. Это как если бы человек из племенного стойбища побывал на звездолёте, где его обласкали, и возвратился в свою юрту. Он весь расклёпан и растрёпан. Так и мама. Да и папа ваш на нервах. Сшиблись лбами, искры посыпались!
Марья смотрела на своего верного защитника с детским изумлением:
– А давай по Романову вместе заплачем, Андрей! Я уже не жертва, а он не палач, да? Откуда же тебе знать, как удар кулаком по переносице размазывает твоё человеческое достоинство? Как боль осколочно стреляет в голову, в глаза, в уши, и юшка красная стекает на подбородок! И какое это унижение, когда ты злодея можешь стереть в труху, но не делаешь этого, потому что тебя прислали его беречь и лелеять! А он тебе ломает кости и отбивает внутренности!
Она повернулась, чтобы уйти. Андрей преградил её дорогу:
– Солнышко, ну хватит! Давай повзрослеем прямо сейчас. Я понимаю, там, где ты была, все как дети. Но тут тебе не там. А давай девочки накроют стол и вместе отметим светлую Пасху.
А ты пока помой руки. Если хочешь, можешь переодеться в лучшее платье. Если нет, сойдёт и так.
Марья кивнула. Ушла. Явилась нарядная, причёсанная, обворожительная и чуть пристыженная. Подошла к Огневу, похристосовалась с ним троекратно.
– А со мной? – негодующе спросил Романов, когда она чинно уселась за стол. Марья встала и нерешительно посмотрела на Огнева. Тот одобрительно кивнул.
Она подошла к мужу и троекратно коснулась его щёк своими щеками. Царь был уязвлён.
Пока Марьи не было, Романов отослал романят, велев прийти через пару часов в расширенном составе, и Андрика прихватить. Заказал кремлёвским поварам приготовить царский обед. А пока оба вальяжных господина поискали на кухне и нашли вчерашних нарезок, крашеных яиц, сдобный кулич и половину творожной пасхи.
Огнев, помятуя о своей принадлежности к небесному сообществу и ободрённый приветливостью Марьи, подхватил её и усадил рядом с собой. Царь выразил досаду, но смолчал. Однако и Марья, и Огнев сразу уловили его импульс: «Снюхались и меня отодвигают!»
Андрей разлил по фужерам остаток каберне. Обратился к правителю:
– Твоё величество, урони слово золотое.
Романов взглянул на рубиновый напиток в наклонённом бокале и глубокомысленно изрёк:
– В этот день земля ликует, потому что когда-то жесточайшим способом убиенный Сын Божий воскрес и с тех пор Он – живее всех живых. И мы этому радуемся. Мы также отмечаем твоё возвращение, жено, в наш грешный мир. Притом не с пустыми руками, а с ценными указаниями, о которых ты нам поведаешь.
Троица тренькнула хрусталём, выпила прохладную, терпкую, кислую жидкость с её вечным спором дуба и чёрной смородины и начала закусывать.
Мужчины, потерявшие любимку на целый год и теперь её обретшие, зачарованно наблюдали, как рыжая зазноба накалывает на вилку кусок съестного, цепко оглядывает улов со всех сторон, жмурится от предвкушения, чуть закатывает глаза, подносит ко рту, открывает пухлые алые губы, цапает жемчужными зубками и жуёт, перекатывая пищевой комок от одной румяной щёчки к другой. Зрелище было вгоняющим в блаженную слабость. Оба ели и смотрели на Марью, как на захватывающий концертный номер. Она же, по обыкновению, была погружена в себя и глядела в никуда.
Царица вдруг прыснула. Они ответили улыбками. Марья уже допила своё вино и принялась молоть не пойми что.
– Слушайте, а чего вы такие напряжённые? Настороженные? Сори, я нагнала на вас тумана. Не надо, я прикалывалась! Перед вами всё та же отходчивая собачонка. Аф-аф!
– Ты раньше говорила «мур-мяу», – напомнил Романов.
– Какая разница? А давайте продолжать дружить! Я прошу прощения за резкий выпад в твой адрес, Романов. Постебалась – чисто от страха. Я всё та же ваша послушная подложка… Но – чур! – не боксёрская груша! Портить дорогостоящее оборудование низ-з-з-зя! Руки прочь!
Андрей снова разлил вино по ёмкостям, Марье – на дне. Она возмутилась:
– Э, у меня недобор!
– Тебе хватит.
– Бережёшь меня? А для чего? Я же траченная молью! Бэ–у! Списанное имущество. Не жадничай, Андрюшечка.
Она вскочила, поцеловала его в нос и засмеялась. Романов аж зубами заскрежетал:
– Ты нас намеренно стравливаешь, Марья?
– С чего ты взял?
– Андрей опять начнёт мечтать о тебе и забросит дела.
– Я тоже, может, о нём мечтаю... Ну, или мечтала, когда ты бросил меня на долгие триста шестьдесят пять дней. А Андрей-то и не знал! Ты умело это от него скрыл!
Великан поднялся, подошёл к Марье, взял её за руку и сказал, глядя в её душу своими лазоревыми глазами:
– Марья, пойдём со мной! Навсегда!
Она оробела.
Романов сверкнул стальным взглядом:
– Андрей, не нависай над моей женщиной. Ты хочешь объяснений, Марья? Изволь! Я несколько раз бросал тебя не в пустоту, а передавал с рук на руки Огневу. Мне надо было удержать его на хозяйстве. Ты была мормышкой, наживкой, и в этом качестве хорошо работала. На этот раз нам обоим понадобился тайм-аут от тебя. Имеют право люди устать?
– Идите лесом! – крикнула Марья.
Она двинулась из-за стола, запнулась о ножку стула, хлопнулась на пол, свернулась калачиком и уснула. Огнев встал на колено, завёл под неё руку, осторожно поднял и перенёс на диван. Притушил свет, оставив только бра, которые не светили ей в глаза.
Мужчины сели за стол, продолжили угощаться и беседовать. Андрей доброжелательно прогудел:
– Давай, Свят Владимирович, не ходить вокруг да около. Она ясно дала понять, что на новом витке ей лучше со мной. Мечтала обо мне, когда ты опять её бортанул. Я был занят реформой, мотался по стране и даже не представлял, что она льёт слёзы в одиночестве, а тебе на неё наплевать с колокольни. Я бы всё бросил и забрал её к себе.
– Вот-вот, ключевые слова: «всё бросил бы». Нельзя было кидать большое государственное дело ради интрижки.
– Интрижки? Да в Марье – смысл моей жизни! Что ты творишь, вообще?
– Она наговорила мне много травмирующего. Да, мы примирились, но те слова уже вошли в меня жирным минусом и до сих пор хирургически не удалены. Она умеет бить словами.
– А ты – кулаками. Стоите друг друга. Ну лады, включаем логику: в последний раз ты бросил Марью мимо меня. Должок!
– Время упущено. Самому нужна.
– Долг платежом красен. Марья год прозябала, хотя должна была нежиться в моих руках. Я терпелив, но если разозлюсь, всё вокруг покрушу! Я должен получить Марью, иначе за себя не отвечаю.
Они вскочили и встали друг против друга, сжав кулаки и тяжело дыша. Марья проснулась и села.
– Э, люди, брейк! Сегодня светлый праздник. А спиртное – это коварный психотроп! Пора в царском клане вводить сухой закон.
Они подсели к ней с обеих сторон и каждый взял её руку.
– Марья, – начал Огнев. – Ребром встал вопрос: с кем ты будешь теперь? Пойдём со мной, умоляю.
– Жена, не слушай его. Наш союз скреплён на небесах.
Марья зло сощурилась:
– А зря я вас остановила! Врежьте один другому промеж красивых глаз! Фингалы украшают мужиков.
Они промолчали. Марья посерьёзнела. Лениво произнесла:
– Опять непосильную задачку мне подсовываете.
И задумалась.
– Спроси своё сердце, – предложил Романов.
– Моё сердце хотело бы, чтобы вы сейчас оба отправились по домам. Освободите «Сосны»! А я вверяю свою судьбу Богу. Вы для меня равноценны. Мне интересно сейчас другое.
– Что? – спросили оба разом.
– На каком этапе находится духовная реформа?
Царь разочарованно вздохнул. Огнев встрепенулся:
– Марья, я готов ответить на вопросы прямо сейчас.
– Тогда перейдём к столу.
Премьер с царицей встали и пошли заседать, а Романов, сняв пиджак и подложив под голову думочку, вытянулся на диване во весь свой недюжинный рост. Он знал наизусть все достижения и недоработки реформы, и всё же стал прислушиваться к течению разговора. После обстоятельного доклада пэпэ Марья сказала:
– Андрюшечка, ты молодчина! Горжусь тобой! Осталась малость. Надо измерить температуру готовности населения. И стабилизировать все болезненные проявления. Через соцсети найти всех, кому плохо, одиноко, никомуненужно, страшно, депрессивно и нелюбимо. Это особенно касается детей, подростков, стариков. Разыскать обездоленных, бесхозных, потерянных, суицидников, поломанных, потерявших ориентиры. Я сама не раз бывала в этом состоянии и знаю все оттенки заброшенности человека.
– Выявим. Что потом?
– Обнаруженных несчастных необходимо духовно наполнить. Их надо возвратить миру, которому они якобы не нужны. Эти люди с их выбросами страданий не должны служить кормушкой для бесни.
– Конкретика?
– Работать с отверженными есть кому. Перво-наперво, это родичи и соседи. Этим людям точечно, глядя в глаза, дадим задание государственной важности: окружить несчастного заботой. Священников и энергичных прихожан поощрим активнее ходить по домам и через задушевные беседы узнавать, кто как живёт, чем дышит, где беда, невзгода. Обяжем местные власти приглашать домашних тиранов на беседу, приструнять, стыдить их, а жертв – утешать, ободрять, взять под свою защиту. И обеим сторонам помогать советами, участием, деньгами, едой, одеждой. Надо отогревать ледяные сердца духовным теплом. И ни в коем случае не делать это формально. Для всего этого надо выявить как можно больше ярких эмпатов и сплотить их в мощное движение «Помоги ближнему».
– Кто этим займётся?
– Не мешало бы оторвать от цветников нашу милую, предобрейшую Веселинушку. Она холит и лелеет в своём огороде каждую настурцию и петунию. Пора переходить людям. Пусть проявит себя. И Марфу-воительницу обязательно. Хочу подключить Ромашкина. Он своей красотой и незлобивостью действует на людей расслабляюще. Четвёртый кандидат – Родя Путный. Он хоть и не оживший, как мы с тобой, но ему сохранили прапамять, и он на связи с Зуши. Сам просил себе поле деятельности. Вот эта боевая четвёрка – богоустремлённая, физически очень красивая и органически добрая – непременно сотворит чудо консолидации.
– Насчёт Ромашкина. Он будут являться к тебе с отчётами, лучиться, бросать томные взгляды. Мне начинать ревновать?
– Он безгрешен.
Романов поднялся с дивана и уселся напротив совещателей.
– Разговоры об интиме и без меня?
Марья улыбнулась царю:
– Ещё не дошли. Можешь вернуться в исходное положение.
– Одному – неуютно. Со мной должна лежать жена.
– Время рассудит, кто и что кому должен.
– Я подожду.
– Ты стал покладистым, Свят? – съязвила Марья. – Браво!
– А ты стала говорить обо мне в снисходительном тоне? Что-то новое!
– Приспосабливайся к новым веяниям.
– Только и делаю.
Вскоре прибыли яства из кремлёвской кухни и подошли романята в полном составе. Дочки после поздравлений и объятий с мамочкой пошли хлопотать на кухню, мальчики, похристосовавшись с родителями, удлинили стол и помогли расставить посуду.
А между Марьей и Иван-царевичем внезапно завязалась дискуссия. Сын вскользь обронил, что получил на одобрение документацию на супер-пупер портативную мусородробилку. Мать заинтересовалась:
– Что-что, сынок?
– Тебе интересно, мам?
– Не то слово.
– Это новейшая пилотная разработка размельчителей мусора до молекулярного состояния – для каждой российской семьи. Стадия готовности – девяносто процентов, дело за финальным процессором, который сейчас добивается на технологиях и производственных площадках одного бывшего островного государства.
– Та-а-ак. А если какой-нибудь деструктивный разработчик или кто-то через него захочет измельчить своего недруга или недоброжелателя? – спросила Марья. – Был человек и нет его, горсть пыли развеяна в поле. Мне кажется, Ванечка, так бездумно пускать сверхтехнологии в народ нельзя, пока всё население не дозреет до высшей степени духовности и не будет преображено.
– Огонь и копьё – тоже были когда-то сверхтехнологиями, – ответил Иван. – И было время, когда первочеловеков жрали хищники – конкретно, кошачьи, которые снимали их с деревьев, поскольку ловко по ним лазали. Именно заточенная или обожжённая в лесном пожаре длинная палка превратила наших пращуров из еды для леопардов, тигров, ягуаров – в людей. Убийство первого тигра-людоеда стало началом новой эры нашей цивилизации. С той же целью придумана бронза для наконечников копей, а потом и для изготовления ножей, клинков, стрел. Ими и нападали, и отбивались. Копьё сперва перебило хищников, потом стало истреблять врагов. Если бы не было кошек, то и копьё бы не понадобилось.
Романята слушали брата, как школяры учителя.
– Копейщики, копьеметатели – они были первыми супергероями, – резюмировал Иван. – Технологии появились исключительно для военных целей, в качестве щита и меча. Для обороны и нападения. И все более поздние технические изобретения появились и выросли из военки. А нам, людям невоинственным, чего бояться? Или ты думаешь, мам, что домашний мусоропереработчик разбудит спящих агрессоров и злоумышленников?
– Да, Ваня, думаю.
– Мама, – подключился Тихон, – а если создать такую машинку из автономных модулей, которые легко соединить, но разработчики каждого модуля будут разными? А сборку всего агрегата будут осуществлять исключительно интеллектуальные и хитрые роботы? Это в части защиты от желающих создать из мини агрегата что-то более объёмное и разрушительное. А в части бытового варианта почему бы не запрограммировать устройство на блокировку его работы, если дело дойдёт до расщепления человеческой плоти?
– А кто роботам программу напишет? Он станет целью для злоумышленников.
– Мамочка, тебя кто-то конкретно беспокоит? – спросил чуткий Елисей.
– Да, у меня вызывают беспокойство люди, которых я бы назвала половинчатыми.
Вокруг собеседников уже собрались, пододвинув стулья, все романята.
– Я очень люблю наш народ и умру за него. Но в его толще есть и психопаты, и неадекваты, и тихие омуты, и это тоже наши люди. Но они менее опасны, чем затаившиеся богопротивцы, обсеявшие сферу культуры. А больше всего их среди научных работников и учёных, но не первой величины, не проламывателей стен, которые сделали свои открытия исключительно через помощь небес. А это второй и третий эшелоны. Таких я и называю половинчатыми. Или соглашателями. Они – и вашим, и нашим. Для показухи – верующие, а на своей кухне – безбожники.
– И что с ними делать? – спросил Серафим.
– Ничего. В смысле, не травить дихлофосом. С ними надо разговаривать. Выявить списочно и напустить на них сильных дискуссионистов вроде Андрея Андреевича, тебя, Ванечка, ну и Андрика, Марфиньки, Илии-громовержца, неистового копта Давида, Кеши Сенежского и многих других златоустов нашего времени. Пусть истины рождаются в спорах до хрипоты.
Марья немного помолчала, собираясь с мыслями. Дети ждали.
– Речь не о том, чтобы посрамить косных материалистов и камня на камне от них не оставить, деморализовать и раздавить. Они – каждый на своей ступеньке, всех скопом на высшую не перетащить. Нет, мы должны живым и тёплым словом убеждать этих людей. Они спрятались под личину учёных, потому что им кажется, что тем самым они от нас, боголюбов, укрылись как от надоедливых мух. Но этот защитный кожух – призрачен. Увы, они не только прячутся, но и вредят наукам. Потому что захватили и плотно заселили институты и лаборатории и не пускают туда истово верующих учёных, тормозят и гасят свежую мысль, чтобы повысить собственную значимость. Наука, когда-то вышедшая из монастырей, должна вернуться на божии рельсы и покатиться в нужную сторону, а не заводить развитие в тупик.
– А тем более, скоро начнут взрослеть дестрики и мало не покажется, если они споются с половинчатыми, – вклинился премьер-патриарх.
– Мне прямо сейчас захотелось в бой! – крикнула Марфинька.
– Сначала мы должны узнать аргументы половинчатых, чтобы осмыслить эти доводы и затем грамотно их разбить, – притормозил сестру Иван-царевич. – Кто у нас лучше всех знает их точку зрения?
– Давайте попробую изложить я, – предложил Андрей Андреевич. – Или ты, Андрик?
– Хорошо, папа, – ответил сын отцу. – Вот их позиция: в нашем земном мире есть единственный и незыблемый закон сохранения энергии, которым Господь типа обезопасил вселенную. Никакой другой энергии, кроме известной науке, мол, нет и не может быть. Любая другая, притекающая из параллельных миров, взорвёт наш мир и превратит в пепел. Наша техногенная цивилизация, которую мы в будущем отменим, возникла из того, о чём сказала мама: необходимости убегать и догонять. Убежать, чтобы уцелеть, а догнать, чтобы убить. Ну или повергнуть. А для этого нужно оружие. И единственной заказчицей оружия на все времена стала оборонная промышленность. Вектор развития был определён на эпохи вперёд: гонка вооружений! Всё и вся было подчинено военным целям! И лишь малая толика достижений просачивалась в народ на его нужды. Как и в дикой природе: ноги, крылья, клювы, зубы, когти были созданы добыть и сожрать или не дать себя сожрать.
Марья дёрнулась что-то сказать, но передумала сбивать сына с мысли. Он ласково на неё посмотрел и сказал, упреждая её возражение:
– Так что беспокоиться, что разработки измельчителя попадут в руки ястребов, не стоит, потому что наш добрый христолюбивый народ поголовно – пацифист и войн не планирует.
– Андрик Андреевич, никогда народы не развязывали войны! – не выдержала Марья. – Это делали всегда только элиты и обслуживающие их вояки. А народы сеяли хлеб, строили жилища и растили детей.
– Согласен, если общество живёт без войн, то во всех эти атакующе-защитных технологиях нужда отпадает, – сказал Тихон. – Достаточно жить натуральным хозяйством. Не надо пластика – главного и ужасающего врага природы, засорителя её. Готовить можно и в обожжённой глиняной посуде. Энергию всегда дадут деревья. Каждое дерево – это мощная солнечная батарея. Но если дерево рубить, даже сухостой или больное, то надо сразу сажать два. А пластик забыть, как страшный сон. Тогда и мусора не станет, и измельчитель не понадобится. А все остальные отходы прекрасно расщепляются бактериями. Экология не страдает, детки рождаются здоровыми.
– Были упомянуты чипы, – присоединился к разговору Вася. – А это сверхтехнологии нашего времени. В чипе, то есть, куске кремния, каждый атом находится на специально отведённом ему месте, что превращает это изделие в сложнейшую штуку под названием процессор. А без него все наши гаджеты можно выбросить. Каждый атом в роли детали – это результат манипуляций. Чтобы создать один чип, понадобилась вся мировая техническая цивилизация. Тайвань производил более половины чипов – так географически и политически сложилось, и вот почему в докатастрофные времена США и Китай так из-за этого крошечного островка грызлись. Но вот мы пользуемся гаджетами – и ни с кем не грызёмся. Живём в добром мире, который для нас за-во-ё-ван Самим Богом, где сверхтехнологии спокойно сосуществуют со сверхспособностями,
Романов всё это время сидел за спиной Марьи и буравил её взглядом своих стальных глаз, изредка нашёптывая ей на ухо остроты, на которые она из вежливости улыбалась уголком губ.
Огнев хлопнул в ладоши и прекратил флирт царской четы.
– Марья, что там, на небесах, тебе ещё сказали?
Она вскочила, словно застуканная, и торопливо протараторила:
– Много чего. А, да, очень важное послание. В церковь надо вернуть высокую мистику как базовую составляющую, которую изгнали приземлённые, бескрылые обрядоверы. Они начисто вытравили её, опорочили и дезавуировали. Мистику отдали на откуп оккультистам, а те её вульгаризировали и сузили до общения с беснёй. Это большое горе для истинно верующих людей. Потому что любая вера, а особенно христианская, пронизана мистицизмом, чудесами и сверхъестественными явлениями. Клан Романовых и его ближайшее окружение давно левитируют и читают мысли, некоторые из нас умеют перемещаться в прошлое, стирать память, регенерировать отмершие ткани тела и ещё кое-то запредельное, и народ об этом знает. Нужно людям сообщить, что когда они морально-нравственно укрепятся, духовно созреют, то получат те же сверхспособности.
– Совершенно согласен, надо поставить жёсткий заслон чертовщине, с которой путают и ассоциируют мистику, – подытожил патриарх.
– Да, владыко, надо напористее, сгущая краски, объяснять населению, что любой контакт с представителями нижних, инфернальных планов приводит в духовному закабалению человека и превращению его, в лучшем случае, в пустышку, в худшем, – в руину. Нечисть высасывает внутреннего человека, как яйцо через соломинку.
И тут неожиданно встала Марфа. Она долго крепилась, собиралась с духом, крутилась на месте и умоляюще поглядывала на Ивана. И вот решилась.
– Мамочка, – повернулась она к Марье. – А теперь мы хотели бы в твоём присутствии поговорить о тебе и папе.
Стало тихо.
– Помнишь, мы не раз собирались, чтобы приструнить папу, пристыдить его и припугнуть, и нам это удавалось. Мы тогда тебя защищали. Но теперь мы знаем всю подоплёку.
Стало жутко. Марья сидела, не шевелясь. Романов положил свою горячую ладонь ей на талию. «Я на твоей стороне, любимая», – шепнул он ей в ухо и поцеловал мочку. И это её немного расслабило.
– Давай я скажу, Марф, ладно? – поднялся Иван. – Папа долго терпел твои причуды, мамочка, назовём их так, – с выявлением любовниц. И твои уходы к Андрею Андреевичу. Он думал, что это ваши совместные схемы, но и Андрей Андреевич, как выяснилось, был введён в заблуждение убедительностью твоих симулякров. Папа на этой почве иногда не выдерживал и совершал худшее, что может сделать мужчина: бил тебя, слабенькую. К твоей чести, хотя ты могла на обиде размолоть отца в пух и прах, ты ни разу не прибегла к крайней мере из любви к нему и преданной любви к Богу. Потому что только Бог даёт жизнь и может её забрать. Это была преамбула. А теперь говори ты, Марфа.
– Мам, я человек прямой, как шпала, – скороговоркой пошла сыпать дочка. – Папа – твой единственный в мире учитель мудрости. Даже Андрей не может себе позволить тебя поучать. Кто-то должен уполовинить твою гордыню. Твой муж это делает, а ты сбегаешь! Вот он, допустим, не пришёл домой, а тебя уже и след простыл. Но ведь есть и другие способы. Разыщи его. Или дождись, прояви смирение. Если бы он хотел от тебя избавиться, то давно сделал бы это без лишних наворотов.
Романов взял яблоко со стола и незаметно бросил его в дверь. Все повернулись на стук, и царь в это время поцеловал Марью, словно укусил, и духи огня тут же подожгли её изнутри.
Когда все снова уставились на Марью, царь на ухо ей прошептал: «Аркашка научным путём выяснил, что частые поцелуи укрепляют сердечную и иммунную системы».
А Марфа с той же горячностью продолжила:
– Я и все мы, твои дети, сознаём разницу между твоим и своим масштабом. Но вот почему мы с Радовым живет душа в душу? Ты, мама, знаешь?
Марья улыбнулась:
– Потому что с тобой не забалуешь.
– Да, мама! Потому что если он с кем-то замутит, я найду его на краю земли и призову к ответу. Я вся в папу, такая же страстная и буйная. Мой Женечка элементарно меня боится. Он чётко знает, что я верная и его не брошу ни при каких обстоятельствах, хотя мордочкой об стол приложу. Он знает, что я люблю его до потери сознания и дорожит этим. А папа судит по твоим сбеганиям. Удрала – значит, муж тебе не нужен. И всё равно он продолжает тебя любить. Я понимаю, ты другая. Ты сверхпугливая и сверхделикатная и никому не хочешь доставить неудобства! Но даже если бы папа на самом деле завёл любовницу, то почему та должна непременно стать его женой и царицей? Ты готова любой женщине уступить своё место при папе без боя! Мы любим вас обоих и разрываемся. Мамочка, верь папе. Он очень хороший. Я не оправдываю его в части избиений, нет! И даже сама готова была исколотить его битой! Но когда ему больно, а этой болью ты его регулярно обеспечиваешь, он иногда обращает её в ярость и сбрасывает на тебя. Ты, мамочка, птиц, козочек, китов жалеешь, деревья и камни. А рядом без твоего тепла загибается твой муж.
– Всё сказала? – спросил царь.
– Да.
– Садись. А теперь нам с мамой надо серьёзно обсудить всё услышанное. Слишком большой поток информации вы на неё обрушили. А вы празднуйте, заправляйтесь.
Романов обнял ставшую вдруг безвольной Марью за плечи, прижал к себе и тэпнулся в «Берёзы», аккурат на безразмерную кровать. Там он деловито освободил её от одежды, покрыл поцелуями и всю излюбил.
А Андрей Андреевич вернулся к себе. В его добрых синих глазах застыл вопрос: почему?
Он прилёг на диван и представил Марью с книжкой на лугу. Разомлевшую, раскинувшую руки-ноги. Подумал: трава к траве. Из скошенной зелени создана, муравами подпитана. Улыбнулся и сказал вслух: «Господи, благодарю Тебя! Главное, что она жива. И где-то рядом. И пусть ей будет хорошо!»
Продолжение Глава 154.
Подпишись, если мы на одной волне.
Копирование и использование текста без согласия автора наказывается законом (ст. 146 УК РФ). Перепост приветствуется.
Наталия Дашевская