- Не знаю, как у других, а я давно заметила - только наладится в одном месте, непременно рвётся в другом, - голос Марины дрожит, как натянутая струна. Фраза словно обращена к отражению в зеркале. За спиной смущённый Муля вертит в руках исписанный красивым Алиным почерком листок.
Первое письмо от туда.
Аля пишет, что дело её рассматривала судейская тройка в оперативном порядке. Осуждённых нынче так много, что судьи не успевают и формальности сокращены до минимума. Ей дали восемь лет и она направляется в Севжелдорлаг
- Куда-куда?
- Коми АССР, - хмуро поясняет Муля.
Пишет - исхудала и похожа на жирафу, ещё научилась вязать на спичках, потому как спицы здесь не положено. Пишет, что скучает очень и просит Мулю приехать хоть на денёк… Жалеет, что не успела забеременеть...
Марина изо всех сил сдерживает слёзы. Бесполезно. И на пару с Мулей они скулят, как побитые псы. Слава Богу, на кухне орёт радио и Мур пока ничего не знает. Пьёт чай и слушает, как Германия с Италией собираются нападать на Англию.
- Этого не можер быть, - шепчет Марина, - не может быть. Ей только 27.
- По крайней мере она жива, - уговаривает Муля. Как раздражает сейчас его неистрибимый оптимизм! Примерно, как соломинка утопающего. Хватайся за соломинку, но поможет ли хрупкая опора? Хотя… Нине Клепининой, говорят, дали вышку. Неужто Муля опять прав в своих вечных надеждах на лучшее?
- Ты поедешь к ней? - вопрос более чем провокационный, но Марине сейчас никого не жаль кроме себя.
- Поеду! Пусть только доберётся до конечной точки и определится с адресом.
Вот и отпускает. Заговорили о валенках - где достать? Ещё бы шаль и обязательно папиросы - тюремная валюта. Про Серёжу пока ничего.
И опять её спасет работа. Закончив Бодлера принимается за Ивана Франко. На весну запланированы немецкие поэты и сказки Гауфа, но в марте заказ отозвали. Не надо переводить немцев. Отношения с Рейхом ухудшились.
"При чём же здесь Гауф, живший сто лет тому назад?" - не понимает Марина, но не в её положении задают вопросы. Хорошо, что дали болгар. С болгарами как будто никаких проблем.
За окном между тем уже весна. Доносятся трамвайные гудки и ребячьи голоса. Пахнет мокрым асфальтом. Мур схлопотал тройку по химии и дважды просил купить ему самопишущую ручку, но стоит удовольствие ого-го! 45 рублей! От Али опять письмо. Пишет, что получила работу в пошивочном цеху… Скучает.
Слово за слово, строчка за строчкой складывается Маринина жизнь. На бело. Не переписать. Жизнь её словно ручеёк вливается в океан, состоящий из других жизней. Темна вода в океане и страшно ручейку потеряться в этой мутной глубине. Но пока она горбится за письменным столом и стряхивает пепел, и варит на кухне кофе, и делает вид, что не слышит обидные намёки в свой адрес от соседа - жизнь продолжается!
Начало - ЗДЕСЬ!
Спасибо за внимание, уважаемый читатель!