В палеонтологии немало казусных историй. Зачастую они происходили на заре науки - в XIX веке. Тут и базилозавр, которого записали в рептилии, и рогатый игуанодон, и мегалозавр с парусом, и т.д. и т.п. Но вот от конца ХХ века такого не особо ждёшь.
Но вот такая история случилась. Формация Портезуэло, богатая на окаменелости динозавров туронского-коньякского века (90,5-88,5 млн лет назад). Тут встречаются и завроподы, и тероподы, и орнитоподы, правда, большинство из них будет описано уже в нулевых-десятых. На конец ХХ века отсюда будут известны в первую очередь уненлагии (Unenlagia comahuensis Novas & Puerta, 1997), представитель южной ветви дейнонихозавров, и альваресзаврид патагоник (Patagonykus puertai Novas, 1996). Оба ящера небольших размеров, являются прогрессивными тероподами.
В том же 1996 году в Портезуэло обнаружили конечность крупного теропода с очень большими когтями. Новас оценил его, рассмотрел серповидный коготь и пришёл к выводу, что перед ним - гигантский дромеозаврид. Что-то типа южного ютараптора, если не больше. Соответственно, ящер получил название мегараптор (Megaraptor namunhuaiquii Novas, 1998) - "гигантский вор".
Позднее найдут остатки других особей этого вида, в том числе MUCPv 595 - неполный скелет с частью черепа, принадлежащий подростку, описанный в 2014 году. С момента первой классификации систематика ящера была пересмотрена много раз, а многострадальная конечность оказалась передней. К тому же с 1990-ых годов были описаны и пересмотрены десятки различных образцов хищников, которые оказались роднёй мегараптора.
Ключевая особенность мегараптора и его родни - это увеличенные когти на передних конечностях (да и сами передние конечности у них были на удивление развитыми в сравнение с другими крупными тероподами). Самый большой коготь у обсуждаемого ящера доходил в длину до 334 мм. Нечто подобное было у дромеозаврид, однако положение когтя на передних, а не задних конечностях говорит о разной тактике охоты.
Для дромеозаврид предполагается тактика, схожая с тактикой современных рапторов - хищных птиц, т.е. запрыгнуть на добычу, придавить её телом, впиться когтями в артерию и начать её поедать уже живьём. Однако такая тактика мало подходит для мегараптора (попытаться запрыгнуть на завропода и придавить его своим телом, конечно, можно, но при его габаритах это будет крайне неэффективно). Длинные челюсти, облегчённый скелет, многочисленные зубы и когти говорят скорее об адаптации к охоте с уклоном на преследование добычи с нанесением многочисленных глубоких ран и быстрым захватом. Руки мегарапторов были крайне подвижными, поэтому могли компенсировать недостаточную мощность укуса, а их челюсти, как показал анализ австраловенатора, могли раскрываться под большим углом.
Рацион мегараптора, скорее всего, составляли некрупные завроподы (молодые баалзавры (Baalsaurus mansillai Calvo & González Riga, 2019) и др.) и орнитопод макрогрифозавр (Macrogryphosaurus gondwanicus Calvo et al. 2007), чуть-чуть уступавший ему по размерам.
Мегараптор по размерам был не самым большим членом ни своего семейства, ни более старшей группы. В длину он достигал около 8 метров, весил около тонны, а в высоту доходил до 2-2,5 метров.
Что до оперения, то мегараптора и других представителей его группы изображают зачастую лысыми. Связано это с тем, что, во-первых, жили эти динозавры в достаточно тёплом климате (даже Антарктида в то время была не самым холодным местом), а во-вторых, были достаточно крупными и могли поддерживать температуру тела при помощи высокого метаболизма и гигантотермии.
Что до систематики мегарапторов, то тут Новас открыл ящик Пандоры. В разное время разные авторы относили их к разным группам. То, что они - не дромеозавриды, стало ясно с открытием более подробных остатков. В нулевых их пытались засунуть к ранним тетанурам, куда-нибудь в район аллозавроидов. Эта версия подкреплялась тем, что аллозавроиды тоже имеют неплохо развитые передние конечности, жили в той же Южной Америке в примерно то же время, а один конкретный аллозавроид - раннемеловой неовенатор (Neovenator salerii Hutt, Martill & Barker, 1996) - имел такую же пневматизированную подвздошную кость, что и мегарапторид аэростеон (Aerosteon riocoloradensis Sereno et al. 2009). Поэтому в 2010 году группа Мегарапторы (Megaraptora Benson, Carrano & Brusatte, 2010) с выделенным позднее семейством мегарапториды (Megaraptoridae Novas et al., 2013) была установлена как родня неовенатора.
Версия о родстве с аллозавроидами казалась любопытной, но не единственной. Была, например, крайне маргинальная версия о том, что мегарапторы - это спинозавриды. Однако наиболее вероятным оказалось родство с целурозаврами. Так, часть признаков, на основе которых выдвигалось родство мегарапторов с неовенатором, оказалась более распространённой среди теропод. Зато нашлись аргументы в пользу родства мегарапторид с... тираннозавроидами (Tyrannosauroidea Osborn, 1906). Например, строение черепа молодого мегараптора оказалось схоже с черепом примитивного тираннозавроида дилуна (Dilong paradoxus Xu et al., 2004).
Тем не менее, мегарапторы имели много примитивных черт теропод, часть из которых говорила о родстве с аллозавроидами. Проблем подкидывала и степень сохранности большинства образцов: кости этих ящеров были пронизаны воздушными каналами, которые облегчали скелет и помогали развить большую скорость, но в то же время делали их хрупкими и менее пригодными для сохранения. Другая проблема крылась в конвергентной эволюции: вполне возможно, что мегарапторы просто приобрели сходные с аллозавроидами черты, идя по пути параллельной эволюции.
Судя по данным анализов 2022 года, мегарапторы бесспорно входят в состав целурозавров - это подтвердил как анализ эотираннуса (Eotyrannus lengi Hutt et al., 2001) от Нэйша и Кау, так и описание майпа (Maip macrothorax Rolando et al., 2022) группой Роландо. Вопрос был лишь в том, находятся они внутри или за пределами тираннозавроидов: Нэйш и Кау определили их как параллельную ветвь развития тираннозаврид, а Роландо - как сестринскую ветвь тираннозавроидов.
В общем, даже спустя почти тридцать лет с момента своего описания, мегараптор не даёт покоя учёным. Ни он, ни его родня не перестали будоражить воображение художников и систематиков, и кто его знает, какое место для него найдётся в будущем.