Солидный мужчина в очках невозмутимо поправил бумаги: — В завещании всё чётко прописано, Анна Сергеевна. Вы получаете дом в центре Москвы и счёт в банке при условии, что проработаете один учебный год учителем русского языка и литературы в школе села Ольховка. В противном случае всё имущество уходит на благотворительность.
Я откинулась на спинку стула. Село Ольховка... Десять лет назад я поклялась, что никогда туда не вернусь. А тётя, получается, всё знала? И про Ольховку, и про...
— У вас есть время подумать до конца недели, — голос нотариуса вернул меня к реальности. — Учебный год начинается первого сентября.
До сентября оставалось две недели. Две недели, чтобы решить — стоит ли трёхкомнатная квартира в центре и приличный счёт в банке года жизни в месте, где я оставила своё сердце.
Школьный спортзал встретил меня скрипом паркета и звонкими детскими голосами. Я замерла в дверях, не в силах пошевелиться. У баскетбольного кольца, окружённый стайкой пятиклашек, стоял он — Димка Воронцов. Всё такой же подтянутый, только в висках серебрится седина. И улыбка — та самая, от которой когда-то подгибались колени.
— Так, пацаны, на сегодня хватит! — его голос эхом отразился от стен. — Марш в раздевалку, и чтоб без опозданий на следующий урок!
Он повернулся к выходу и замер, увидев меня. В глазах мелькнуло что-то... Удивление? Боль? Злость?
— Здравствуй, Дим.
— Надо же... — он медленно подошёл, сжимая в руках свисток. — Анна Сергеевна пожаловала. Какими судьбами в нашу глушь?
— Работать приехала. Учителем русского.
Он хмыкнул: — Надолго?
— На год.
— А потом? Снова сбежишь?
Его слова ударили больнее, чем я ожидала. В памяти вспыхнул тот вечер десятилетней давности...
*"Дим, ну какой из тебя теперь футболист? — я металась по его комнате, а он сидел, уставившись в одну точку. — Зачем губить жизнь в деревне? Поехали со мной в Москву, я же поступила, устроишься там..."
"Кем? Хромым тренером в фитнес-клуб?" — он впервые за вечер посмотрел на меня. — "Знаешь, что самое паршивое? Что ты даже не пытаешься понять..."*
— Я не сбежала, — слова царапали горло. — Просто у каждого своя дорога.
— Ага, — он усмехнулся. — Твоя, значит, в столицу вела. А моя в спортзал деревенской школы. Что ж, каждому своё.
Он прошёл мимо, даже не взглянув. А я смотрела ему вслед и видела не нынешнего физрука, а того Димку — лучшего нападающего области, звезду молодёжной сборной, которому прочили блестящее будущее. Пока на последней перед просмотром в "Спартак" игре защитник соперников не влетел в него...
— Анна Сергеевна! — окликнула меня завуч. — Пойдёмте, я покажу ваш кабинет.
Класс оказался светлым и уютным. На стенах — портреты писателей, на подоконниках — герань. Я провела рукой по учительскому столу. Тётя Лида тоже когда-то здесь работала, вела литературу. Может, поэтому и выбрала эту школу для своего странного условия?
После уроков я задержалась, раскладывая книги. За окном слышались детские голоса и звук ударов по мячу. Выглянула: Димка гонял с мальчишками в футбол. Учил бить пенальти, показывал, как правильно ставить ногу...
*"Ты представляешь, как это будет круто?" — возбуждённо говорил он, размахивая приглашением на просмотр. — "Москва, большой футбол! Мы же столько об этом мечтали!"
"Мы?" — я прижималась к его плечу. — "Значит, возьмёшь меня с собой?"
"Куда ж я без тебя, малыш?"*
Не взял. Потому что и сам не поехал. А я... я не смогла остаться и смотреть, как рушится его мечта.
— Анна Сергеевна! — в класс влетела моя новая ученица, Машка из пятого "Б". — А правда, что Дмитрий Андреевич раньше в футбол играл? По-настоящему?
— Правда, — я улыбнулась. — Он был лучшим.
— А почему тогда здесь? Мама говорит, его в Москву звали...
"Потому что судьба иногда выбирает за нас," — подумала я, но вслух сказала: — Спроси у него сама.
Дни складывались в недели. Я привыкала к новой жизни: к звонкому эху школьных коридоров, к утренним туманам над футбольным полем, к тому, как пахнет мелом и яблоками брошенка за школой. И к тому, как сжимается сердце каждый раз, когда вижу его.
Однажды, разбирая старые папки в учительской, я наткнулась на пожелтевшую газетную вырезку. "Молодая звезда районного футбола: путь к большому спорту". С фотографии улыбался юный Димка, ещё без седины в висках. Внизу подпись: "Дмитрий Воронцов после победного матча. Прогнозируют приглашение в молодёжный состав «Спартака»".
— Занятное чтение? — его голос заставил меня вздрогнуть.
— Прости, я не хотела...
— Да ладно, — он присел рядом. — Древняя история. Знаешь, я ведь долго злился. На судьбу, на того защитника, на тебя... А потом понял — всё к лучшему.
— К лучшему? — я недоверчиво посмотрела на него.
— Помнишь Сашку Петрова? Который у нас в девятом?
Я кивнула. Застенчивый мальчишка с явными проблемами с координацией.
— Три года назад его мать ко мне пришла. В слезах — мол, сын совсем замкнулся, из дома не выходит, над ним все смеются. Я взял его в секцию. Знаешь, чему меня травма научила? Что каждый может преодолеть себя. Надо только помочь поверить.
Он встал, одёрнул спортивную куртку: — Сашка теперь лучший вратарь школьной команды. А я... я нашёл что-то поважнее собственной славы.
Я смотрела, как он уходит, и думала: может, и правда всё к лучшему? Может, та наивная девчонка, мечтавшая о столичном глянце, просто не понимала главного?
А через неделю я нашла письма. Они лежали в старой коробке на чердаке учительского дома, куда меня определила директриса. Письма от тёти Лиды к директору школы, датированные разными годами.
"...Следить за судьбой этого мальчика, Димы. Такой талантливый, но главное — с душой. Даже после травмы не сломался, выбрал самое важное — помогать другим..."
"...Анечка в Москве, работает в издательстве. Только глаза грустные. Может, зря я тогда не вмешалась?.."
Последнее письмо было написано за месяц до её смерти: "...Завещание готово. Знаю, что Анечка обидится за такое условие, но иногда счастье нужно подтолкнуть. Они оба достаточно повзрослели, чтобы понять главное..."
Я сидела на пыльном чердаке, прижимая к груди пожелтевшие конверты, а по щекам текли слёзы. Тётя Лида, мудрая тётя Лида... Она-то всегда знала, что настоящие ценности не измеряются деньгами.
Но судьба готовила последнее испытание. В октябре, после победы нашей школьной команды на районных соревнованиях, к Диме приехали гости из Москвы. Я случайно услышала разговор в коридоре:
— Дмитрий Андреевич, это уникальный шанс! Детская спортивная школа "Спартака" ищет тренера. Вы показали отличные результаты с сельскими ребятами, а уж с нашими возможностями...
Я застыла за углом, чувствуя, как история повторяется. Снова Москва, снова выбор...
Вечером я нашла его на футбольном поле. Он сидел на скамейке, крутя в руках старый свисток.
— Знаешь, о чём я думаю? — спросил он, не оборачиваясь. — О том, как жизнь всё расставляет по местам. Десять лет назад я должен был поехать в Москву игроком. Не получилось. А теперь зовут тренером. Забавно, да?
— Поедешь? — мой голос предательски дрогнул.
— А ты снова будешь отговаривать? — он впервые за вечер посмотрел на меня.
— Нет, — я покачала головой. — Теперь я понимаю, что значит найти своё призвание. Ты будешь отличным тренером. Там, в Москве...
— А ты? — он вдруг встал, подошёл вплотную. — Что будет с тобой через год? Вернёшься в свой офис? Получишь наследство и забудешь нас как страшный сон?
— Дим...
— Знаешь, что я понял за эти десять лет? Что дело было не в травме. Дело в выборе. Я выбрал то, что считал правильным. А ты?
Я молчала, глядя на закатное солнце, подсвечивающее верхушки тополей. Где-то в школе гулко хлопнула дверь, пробежали запоздалые ученики. Живая, настоящая жизнь...
— Я отказался, — вдруг сказал он.
— Что?
— Отказался от их предложения. Знаешь, Сашка наш в слезах прибегал — узнал от кого-то. "Дмитрий Андреевич, вы же не уедете?" А я смотрю на него и понимаю — не могу. Здесь я нужнее.
Он помолчал и добавил: — И знаешь... я ведь каждый день эти десять лет думал: вот приедет кто-то из столицы, предложит контракт, и уеду. Докажу всем. А теперь предложили — а я понял: незачем никому ничего доказывать. Я уже там, где должен быть.
Я смотрела на него — сильного, спокойного, настоящего. И вдруг поняла: тётя Лида была права. Иногда нужно потерять что-то, чтобы понять его истинную ценность.
— Дим, — я набрала в грудь воздуха. — А давай откроем здесь свою спортивную школу? У тебя опыт, у меня будут средства... Сделаем что-то настоящее, наше.
Он долго молчал, потом улыбнулся — той самой улыбкой, от которой когда-то половина девчонок школы теряла голову: — Знаешь, а ведь у меня уже есть проект. Давно придумал, да всё денег не хватало...
Мы просидели до темноты, строя планы. А на следующий день пришло письмо — последнее письмо от тёти Лиды, которое она оставила у нотариуса:
"Анечка, милая! Если ты читаешь это письмо, значит, ты уже поняла главное: иногда нужно вернуться назад, чтобы двигаться вперёд. Я следила за вами обоими все эти годы. И знаешь, что поняла? Что настоящая любовь — как хороший урок: его нужно прожить и прочувствовать, чтобы понять суть. У вас был черновик, теперь пришло время чистовика. И помни: деньги — это не цель, а средство. Средство сделать мир лучше. У вас с Димой это получится, я верю..."
Говорят, нельзя войти в одну реку дважды. Но можно построить мост через реку времени — из досок прожитых уроков, из камней осознанных ошибок. И пройти по этому мосту туда, где тебя давно ждут.