Альвы обсели охотника и бережно оглаживали его лапками. Ну натерпелись страху! А он не сразу пришел в себя. Тут только Раэ осознал, какой опасности себя подверг и готов был обругать и себя, и Хетте, которому столь безоглядно доверился. Колдун знал, что охотник пройдет. Но как пройдет! Сейчас по башне шарахается освобожденная зеркалица, и уж она натворит дел. Сам охотник обсыпан пыльцой так, что утратил невидимость. Как ему теперь выбираться из башни под носом двух ведьм, которые чуть что, так сразу сюда лезут? И ведь надо, надо выкручиваться…
Он почувствовал, как размазывает по лицу холодный пот и прилипшую к мази пыльцу. И что его кожу щиплет от того, что она не может под мазью как следует потеть. Как на него наваливается беспомощность и усталость. И это тогда, когда он вроде бы в двух шагах от совей цели. Своей ли?
«Ах, Моди, Моди! Под чью я дудку пляшу?» - пронеслось в голове у Раэ и тотчас эту мысль поглотили другие. Укладка стояла на столе вот так вот запросто, словно в чьем-то личном кабинете, куда могли попасть только домашние. И что, он сейчас откинет крышку и ничего страшного не произойдет? Охотник приблизился к сундучку. Никакой магии он от него не чувствовал. Никакой угрозы. Просто походный сундучок, с отбитыми углами и чуть поржавевшими полосками стали. Ну, видал виды, и что?
Только он решил протянуть у нему руку, как под грудиной потянуло, зеркало позади него снова вздохнуло. Раэ стремительно обернулся и увидел, как с той стороны стекла на него глянула непроглядная темнота. Не было ни отражения на черном стекле, ни следа того тоннеля, через который он прошел. И темнота была какая-то глубокая, словно бездна, способная затянуть в себя все. Да, затянуть. Из нее именно тянуло какой-то бесконечностью. Охотник чувствовал, как деревенеют его ноги. Что-то там по ту сторону зеркало было слишком… слишком… недопустимое. Нечто более зловещее, чем пустота и темнота. И от нее отделяла лишь стеклянная стена… Раэ с усилием оторвал взгляд от этой тьмы и отвернулся. Попытался сосредоточиться на залитом солнце окне, в котором солнце играло на чуть тронутой желтизной, но по-прежнему стойкой к приближавшейся осени зелени. Он угадал по шевелению ветвей деревьев теплый ровный ветер, под который так здорово подставить усталое разгоряченное лицо. И не сразу, через силу произнес два слова краткой молитвы. Затем повторил ее. Затем еще раз. Стало чуть легче. По-прежнему позади него за зеркалом чернел высасывающий жизнь провал, альвы прильнули к Раэ крохотными пульсирующими комочками, но со страхом можно было справиться. И охотник склонился над укладкой. Положил на стол измусоленный комок с ликаньей шерстью и хотел уже браться за проушины сундучка, лишенные замка.
-Ты не должен был выходить из зеркала! Это невозможно! Мы так не договаривались, - прозвучал позади него глуховатый голос. Охотник обернулся и увидел то, что он представлял из себя сейчас – присыпанный серебром силуэт. Очерченные плечи, линию лба, припорошенные волосы. Сквозь припорошенную грудь Раэ мог видеть припорошенную лопатку, а сквозь припорошенный лоб – округлость затылка. Ух! Охотник поспешно выставил вперед скрещенные пальцы и заставил зеркалицу отступить назад к застекольной бездне.
-О чем не договаривались? – спросил Раэ.
-Мы должны были поменяться местами! Смотри – тьма ждет одного из нас! А кого именно, а? Ведь мы же поменялись, так?
-Поменялись. И что?
-Ты должен быть там! – зеркалица протянула сверкающую руку в сторону бездны, - иди туда, пока за тобой не пришли! Как ты вообще сумел оттуда выбраться?
-Вообще-то мы договаривались поменяться местами, но только для того, чтобы я мог пройти сюда, - недовольно сказал Раэ.
-Нет, - копируя интонации Раэ сказала зеркалица, - мы поменялись местами, чтоб я был здесь, а ты - там. Ты не должен был выбраться! Не мог! С тобой что-то неправильное! Какой-то ты не такой! Ты должен был остаться там! Иди назад! Быстро! И не смей возвращаться!
Уж эта дрянь бы подалась бы к охотнику, но перед ней были его скрещенные пальцы. И поскольку зеркалица была мелкой пакостью, ее возможно было сдержать таким способом. Но и ближе к темному зеркалу она боялась подойти. Так и встала посередке как меж двух огней.
-Ты же сам сказал, что здесь, за зеркалом этот сундучок. И ты знал, что мне нужно сюда, к этому сундучку, а… не пойми куда.
-Да, я тебе сказал, что за зеркалом маленький сундучок. Ты спросил – я ответил. Но я тебе не говорил, что ты до него доберешься… Но… как-то ты смог… Ты… ты ж не маг… но как?
«Вот лживая тварь, как и все они!» - подумалось охотнику. Ну что, как будто его учили ожидать от этих созданий чего-то иного.
-И тем не менее я здесь, - сказал Раэ.
-А должен быть там, - заныла зеркалица, - ну мы же поменялись местами.
-Ну и вали откуда пришел.
-А вот этого не надо, - мягко сказала зеркалица, но за ее тоном чувствовался нажим, - мы с тобой поменялись местами…
-И что ты будешь делать в таком виде в этом мире? – спросил Раэ, - ты хоть имеешь представление, как должны выглядеть те существа, которые здесь живут?
-Разберусь…
-Нет, не разберешься. Если ты будешь здесь так ходить, тебя поймает какой-нибудь колдун и загонит назад в зеркало. В какое-нибудь маленькое. Из тех, что носят на шее. И будешь ты ему служить в этом зеркале до Судного Дня. Ты не тот облик выбрал. Ты вообще людей видел? Я спрашиваю – ты видел людей?
-Видел! – хрипнуло существо. И оглянулось на большое зеркало у себя за спиной. Должно быть, та участь, которой Раэ пригрозил зеркалице, возвращала его назад.
-Так ты что сейчас – сильно на него похож?
-А ты тогда кто такой? Ты же человек! Я чую, что у тебя есть душа!
«Вот как», - усмехнулся про себя Раэ несмотря на всю серьезность положения. Что ж, когда надо, нечисть все-таки признает, что у человека душа все-таки существует. Когда ей, нечисти, это надо.
-Я похож на человека? Видеть ты умеешь?
Раэ почуял неизбежное замешательство зеркалицы.
-Ты хотел узнать, почему я тут оказался? Что ж, я тебе отвечу. Меня таким не принимают – там! Вот и выпихнули сюда. Но и тут мне нет места! Я утратил свой облик, - сказал Раэ, - и вообще-то я сюда шел для того, чтобы его вернуть. Так уж и быть, я пойду вместо тебя во тьму, но в своем облике. Видишь этот сундучок? Там как раз и лежит мой человеческий облик. Давай так. Я открою сундучок, верну себе облик. Ты вернешься в зеркало, я там отражусь как положено человеку, и мы поменяемся местами. Идет?
-Идет, - сказала зеркалица напряженным тоном, - ну, чего стоишь? Открывай сундучок!
Раэ, все еще молясь про себя, медленно разнял пальцы и потянулся к сундучку. В следующий миг зеркалица спихнула его в сторону под писк альвов и рывком откинула крышку укладки. Из нее тотчас вырвался резкий порыв ветра, с силой толкнул и обхватил зеркалицу, и дух забился в объятиях сильфа! Он закрутился по комнате и заставил Раэ вжаться в стену у окна. И наблюдать за борьбой сильфа-невидимки с едва видимой зеркалицей. Ага… так, значит!
Борьба духов переместилась подальше от стола, где по-прежнему лежала сетка с ликаньей шерстью. И тогда Раэ изловчился и подскочил к столу. В откинутой укладке было только одно отделение с выдвижным ящичком. Остальные были просто разделены деревянными бортиками. Охотник поспешно выдвинул ящик и увидел в нем смехотворный клочок ликаньей шерсти величиной с вишню. Вот она, улика, столь забавная, и столь коварная!
Зеркалица и сильф кружились в небольшом вихре, и дух зеркала рычал каким-то утробным страшным голосом. Раэ успел даже как-то не торопясь – время для него растянулось непонятно как – развернуть сетку для волос и из приличного клочка, который он с собой притащил, выбрать похожий цвет шерсти. И вернуть в выдвижной ящичек укладки. Все. То, что нужно было сделать, он сделал. Оставалось только вернуться назад. Но вот как?
Сильф и зеркалица в своей борьбе оказались у темного провала зеркала и тут… две какие-то странные когтистые лапы выпростались из темноты, хватанули искрящийся силуэт и под протестующий крик утянули его во тьму. Крик отозвался изнутри зеркала и резко затих, как оборвался. В следующий миг вместо темноты зеркало отразило комнату, окно и укладку, над которой свистнул сквозняк и захлопнул крышку. Раэ со страхом посмотрел на свое отражение в зеркале, обутое в башмаки мертвеца, сжимавшее остатки ликаньей шерсти в сетке. Он знал, что сколько будет жить, никогда не опомнится от того сумасшествия, которое только что произошло. Как ему везет, если до сих пор он может так петлять? Он чувствовал, что альвы, сидевшие у него на плечах, обнимаются и поздравляют друг друга с миновавшими бедами. Да уж… есть от чего…
Охотник на своем опыте уяснил, как глупа зеркалица. Понятно теперь, почему до него доходили истории о том, что она любит губить детей и пьяниц. Только они и могли повестись на этого бестолкового духа. И он начертил на зеркале пальцем крест. Все. Больше никто не пролезет.
Раэ встал перед зеркалом и стал с себя сщипывать серебристые пылинки… Глупо как-то пытаться от них избавиться! Но в таком виде его заметят… Конечно, они снимались с кожи, но для этого надо было повозиться… Разве можно снять их все? Да и куда их девать? Засыпать тут ими пол? Все, что было у Раэ, это сетка с шерстью. И он попытался ею воспользоваться, как губкой. Ничего не выходило! И Раэ пришлось признать, что придется ему рискнуть и попытаться спуститься с третьего этажа зеркальной башни, а затем попытаться добежать до леса и спрятаться там. Что ж… в обуви, даже в этой ссохшейся, бежать ему было удобней… Ну что ж, Златоискр, пора тебе открыть зеркальное окно, а охотнику пора было снова рискнуть…
Продолжение следует. Ведьма и охотник. Неомения. Глава 294.