Глава 18
Артём побежал обратно в амбар и поискал, сможет ли он найти точку входа, которая не подвергла бы его непосредственной опасности. Сломанный замок, лежащий у его ног, был ужасным напоминанием о том, что он так и не заменил его. Участковый проигнорировал чувство вины, клокочущее внутри него, и собирался войти в амбар, когда громкий взрыв заставил его броситься на землю. Пламя вырвалось из разбитого окна, и Катя издала леденящий душу крик.
Причина взрыва могла быть какой угодно, но если бы Артёму пришлось угадывать, то он скорее всего решил бы, что это позабытый там старый газовый баллон. После того, что случилось, дым стал гуще, горло и глаза офицера горели так, словно ему в них насыпали горячего песка.
В этот момент примчалась пожарная машина, и Денис с его бригадой выскочили из неё. Командир надел пожарную куртку и крикнул своим подчинённым, чтобы они приготовили шланги.
– Что у тебя? – спросил Денис, подбегая к Артёму, который к этому времени уже поднялся с земли и отряхивал форму. Он потёр глаза.
– Там семнадцатилетний парнишка. Иван Верховцев.
Денис не колебался. Надев каску и опустив забрало, он отважно ринулся в амбар, не остановившись ни на секунду, прежде чем Артём успел сказать хоть слово. Глядя на него, участковый подумал, что так ведут себя сумасшедшие. Конечно, он понимал, что работа МЧС – спасать людей, и он сам всегда будет выполнять это обязательство перед обществом, но он также будет защищать себя в процессе работы. А действия Дениса казались безрассудными. С другой стороны, лейтенант понимал: иначе поступить невозможно.
Его сердце колотилось в груди, когда он позволил пожарному взять на себя контроль над ситуацией, и он молился, чтобы Денис с присущим ему презрением к опасности не натворил ещё больших бед, из которой самой большой станет его собственная гибель под обломками этой халабуды, которую давно пора снести.
Время текло, как капающая с дерева густая смола. Слишком медленно.
Громкий хлопок, за которым последовал треск, разнёсся по округе. Дым окутывал амбар, словно забирая его в чёрную смертельную хватку, а пламя становилось всё больше и страшнее. Спасатели уже развернули пожарные рукава и теперь поливали амбар, стараясь сбить огонь. Пока у них получалось не слишком – температура внутри лишь повышалась.
В Травнинске было не так много пожаров, но когда они случались, Артёму никогда не становилось легче, когда его лучший друг Денис исчезал во тьме и пламени. Он боялся, что однажды тот не выйдет оттуда с этой глупой ухмылкой на лице и с таким отношением, будто ничего особенного не случилось. Верещагин всегда вёл себя, как гусар: бесстрашно бросался в схватку со стихией, не думая о том, чем такая бравада может однажды для него закончиться.
Артём собирался пойти за Денисом, когда тот неожиданно вывалился из открытой двери амбара вместе с подростком. Пожарный буквально вытащил Ивана, приобняв за талию и придерживая – школьник истошно кашлял. Денис снял защитную маску, когда они отошли от пылающего здания. Оба были покрыты пеплом, пот тёк по их лбам.
– Ваня! – закричала Катя и побежала к ним.
Артём успел схватить её, прежде чем она приблизилась школьнику. К тому же Иван нетвёрдо стоял на ногах, и участковый не был уверен, что ему не нужна медицинская помощь. Двое других пожарных подбежали, чтобы помочь отвести Верховцева в безопасное место.
Подъехала машина «Скорой помощи», и Светлана и Дарина, местные фельдшеры, выскочили и бросились к ним.
– Ему нужен кислород, дыма надышался, – сказал Денис, кивнув в сторону старшеклассника.
– А как насчёт тебя? – спросила Светлана, когда они опускали Ивана на заднюю часть машины «неотложки»
Пожарный улыбнулся.
– Со мной всё будет в порядке, как только я потушу этот огонь, – сказал он, а потом пошёл к своей команде и начал выкрикивать команды, руководя тушением пожара.
Артём отпустил Катю, и она подбежала к Ивану, взяла его лицо в свои руки, а затем упала, рыдая на его груди. Хотя Верховцев, казалось, потратил на то, чтобы выбраться из амбара, все силы, он удержал девушку.
– Что случилось? – спросил Артём, когда Светлана отвернулась от Кати, чтобы надеть кислородную маску на нос и рот Ивана.
– Я не знаю, – сказала девушка. – Мы просто тусовались, и к тому времени, как мы почувствовали запах дыма, огонь уже распространился.
– Мы отвезём тебя в больницу, чтобы убедиться, что с тобой всё в порядке, – сказал Дарина Верховцеву.
Артём увидел, как Катя схватила своего парня и посмотрела на фельдшера, давая понять, что никуда без него не поедет. «Ну прямо Ромео и Джульетта», – подумал участковый.
– Ей тоже нужно провериться, – сказал старшеклассник, кивнув на свою девушку.
Глаза Верховцева встретились с глазами Артёма, и хотя он ничего не сказал, офицер увидел в его взгляде благодарность. А ещё он увидел себя. Бедный пацан, так безумно влюблённый. Офицер просто понадеялся, что у Ивана всё сложится лучше, чем у него.
Артём помог Кате забраться в машину «Скорой помощи», а затем закрыл за ними дверь, помахав рукой, когда они тронулись с места.
Потом он наблюдал, как чёрный дым над амбаром постепенно стал серо-белым, пока большие клубящиеся облака не растворились в воздухе.
Как только огонь погас, Денис подошёл и снял шлем, открыв тёмные волосы, которые преждевременно поседели спереди. Так было последние пару лет, и хотя это беспокоило бы большинство парней, Верещагину было всё равно. «Девушки сходят с ума по Джорджу Клуни, – говорил он, – а я лучше выгляжу, потому что он старый, а я молодой». Артём всегда смеялся над ним – не потому, что его лучащий друг был таким большим зазнайкой (если честно, то у Дениса никогда не было проблем с тем, чтобы заполучить девушку), а из-за высокомерия Верещагина.
Пожарный смахнул каплю пота со лба.
– Может, потом пропустим по кружечке холодного пенного? – спросил он участкового.
– Мне нужно пойти и сообщить родителям, где их дети, – ответил офицер.
– Да уж. Лучше ты, чем я, – заметил Денис.
Артём ухмыльнулся в знак согласия.
– Я, наверное, поеду в больницу, чтобы проверить их потом. Как насчёт завтра?
– Сказал маме, что помогу установить новую посудомоечную машину после работы. Это не должно занять много времени, но ты же знаешь, как оно бывает.
– Тогда отложим?
– Звучит неплохо. Поговорим позже, – сказал Денис, похлопав Артёма по плечу, прежде чем вернуться к своей команде, чтобы закончить.
***
Пелагея подъехала к больнице, чтобы навестить соседа бабушки и дедушки, как раз когда зазвонил её мобильный. Она потянулась к телефону, ожидая увидеть на экране имя матери, поэтому обрадовалась, когда высветился номер офиса её отца.
Она любила своего родителя всем сердцем, который, в отличие от её матери, был добрым и любящим. Пелагея так очаровала папу одним только фактом своего появления на свет, что он сделал бы почти что угодно, лишь бы обеспечить счастье единственной дочери. Единственное, чего он отказывался делать, так это противостоять своей жене, и Пелагея сходила с ума, наблюдая, как беспощадный с конкурентами бизнесмен, жёсткий и властный на работе, дома превращается в трусишку зайку серенького, когда дело касается её матери.
Хотя отец был готов преподнести Пелагее весь мир на блюдечке с голубой каёмочкой, он не стал бы этого делать, если бы её мать высказалась против. А она практически всегда отрицала любые предложения мужа, направленные в сторону их дочери. «Пусть сама всего добивается, раз упрямая такая», – ворчала Анна Максимовна. Что и говорить: Владимир Никанорович Вешняков, отец Пелагеи, всегда преклонялся перед своей супругой.
В старших классах Пелагея раз в неделю после уроков заходила в кабинет отца и лгала маме о посещении внеклассных занятий, чтобы провести время рядом с ним, – время, не испорченное присутствием «мамаши». В течение этих нескольких часов Пелагея была счастлива.
Она не колебалась, поднося телефон к уху.
– Папочка!
– Привет, солнышко. Как там твоя пекарня? – весёлым голосом поинтересовался отец.
– Хорошо. На самом деле всё замечательно. Я получаю прибыль и смогла сократить свои расходы на три процента в этом квартале, не жертвуя качеством.
– Это фантастика.
Услышав восторженный тон отца, её сердце наполнилось радостью. Она всегда хотела угодить своим родителям, но с главой семьи всё было по-другому. Речь шла не о чувстве необходимости соответствовать его стандартам, как с матерью. Это было искреннее желание заставить Владимира Никаноровича гордиться. И хотя она была далеко, в месте, которое ему никогда не нравилось, Пелагея знала без его слов, что родитель гордится своей дочерью.
Как бы Пелагея ни надеялась, что это просто звонок, чтобы проверить, как дела, она не была глупышкой.
– Что происходит, пап?
Он помолчал секунду, прежде чем громко выдохнуть.
– Почему ты не отвечаешь на звонки матери?
Пелагея закрыла глаза от раздражения. Ей многое не нравилось в матери, но больше всего она презирала, когда та использовала отца, чтобы достать свою дочь. Это был дешёвый ход и совершенно несправедливый.
– Она сказала тебе позвонить? – спросила Пелагея, даже не пытаясь скрыть враждебность в голосе.
– На самом деле, я был инициатором этого звонка, – попытался соврать Владимир Никанорович.
– Мне трудно в это поверить, – ответила дочь.
Отец вздохнул.
– Ты знаешь, солнышко, как я ненавижу вмешиваться в то, что происходит между вами двумя, но твоя мать расстроена.
– Наверняка, так и есть, – пробормотала Пелагея себе под нос.
– Я знаю, что она не всегда самый простой человек…
Пелагея подавилась смехом.
– Это слишком мягко сказано, папа!
– Но она по-прежнему твоя мать, – чуть строже заметил он.
Нравилась ли Пелагее её мать или нет, она помогла дочери появиться на свет, и Пелагея, несмотря на собственные сомнения, её любила.
– Я знаю, – сказала девушка таким тихим голосом, что она даже не была уверена, слышит ли отец. – Отвечу, когда она позвонит в следующий раз.
– Спасибо. Мне пора возвращаться на работу.
– Тебе действительно нужен отпуск, – сказала дочь. Она всегда была трудолюбивой, но в этом плане состязаться с отцом было совершенно бесполезно: он мог работать сутками напролёт.
– Твоя мать ездит в отпуск за нас обоих, – сказал он со смехом, но Пелагее это не показалось забавным. Она ненавидела, что её мать пожинала плоды тяжёлой работы её отца, даже пальцем не пошевелив. Это было неприятно, но дочь не имела права что-либо говорить, – всё-таки это личное дело родителей, – поэтому оставила комментарии при себе.
– Было приятно поговорить с тобой, солнышко.
– Мне тоже с тобой, папочка.
– Я скоро напишу тебе по электронной почте. Люблю тебя, – сказал он, прежде чем повесить трубку.
Пелагее потребовалась секунда, чтобы собраться с мыслями. Разговор с отцом был единственным моментом, когда она скучала по Москве. Глубоко вздохнув, девушка схватила кексы без сахара с пассажирского сиденья и направилась в сторону больницы.