Слова Уорнера задевают что-то внутри меня. Он говорит, что Адам может разочароваться во мне. Что я могу не оправдать его ожиданий. И хотя это предположение вызывает во мне ярость и ненависть к Уорнеру, я знаю, что это лишь потому, что он нашел мою болевую точку. Я и сама всегда боялась, что Адам разочаруется во мне. Что он увидит мое истинное лицо и отвернется от меня. Но он доказывал мне снова и снова, что принимает меня такой, какая я есть. Он знает, что все мои преступления – не мой выбор. И я точно знаю, почему он пошел в армию. Из-за меня. Из-за Джеймса. Мне нельзя позволять Уорнеру лезть в мою голову. Я знаю Адама, а он нет.
- Он не предавал тебя. Нельзя предать того, на чьей стороне ты никогда не был. Вы разрушили этот мир. Вы вынуждаете людей браться за грязную работу, которая им ненавистна. Пытаетесь превратить всех в подобие самих себя. Но он не такой, как ты. Он верный, честный, добрый… Ты не стоишь даже его мизинца.
- О да. Это не самое лучшее место на земле, если такие еще остались. Разве это не повод задуматься о мотивах его поступков? Ты никогда не думала, что он мог просто воспользоваться тобой, м?
- Зачем ему это?
- Чтобы сбежать. Чтобы выбраться из штаба. Он мог использовать тебя как щит и меч, чтобы убраться от ненавистного меня куда подальше. Как ловко у него все вышло, разве нет?
- Он пытался помочь мне! Спасти меня от тебя!
- Он не делал все это для тебя. - Его лицо становится жестче, а речь - безапелляционней. Он точно знает, о чем он говорит, и твердо верит в свою правоту.
- О чем ты говоришь?
- Он все подготовил заранее, разве это не очевидно? До того, как узнал, что я собираюсь забрать тебя на базу. Я не выпускал его за территорию в течение полугода. Он не мог добраться сюда и все подготовить, желая спасти тебя. Все уже давно было готово: путь через излучение, машина, маршруты отхода и даже место, где бы он мог укрыться. Не хватало только одного. Прикрытия. Он знал, что в тебя не будут стрелять на поражение. Кент использует тебя. Он легко предает. Я был уверен в его лояльности. Видишь, к чему это приводит. Он лжет и даже не испытывает угрызений совести, страха или сомнений. Он может лгать и тебе.
- Это не так. Адам самый верный человек из всех, кого я когда-либо встречала.
Он вдруг взрывается. Его руки взметают вверх, он впервые действительно повышает голос…
- Господи, как ты можешь не чувствовать, что ты ему безразлична?! Неужели ты сама этого не замечаешь?!
Я вспоминаю его маленький урок. Он вряд ли боится… Он пытается что-то до меня донести. Он пытается до меня достучаться. Он пытается заставить меня поверить в правду. Его правду. Правду, которая не имеет ничего общего с реальностью. Он абсолютно убежден в том, что говорит, он действительно в это верит. Он живет в своем собственном вымышленном мире, где у него есть абсолютное право на истину. Он просто безумец. И ничего больше.
- Ты меряешь всех по себе. Ты врешь, убиваешь и причиняешь зло. Но ты ничего не знаешь об Адаме. Потому что ты ничего не знаешь о доброте. Ты живешь, упиваясь своим выдуманным величием, веря в то, что все согласны с твоими действиями. У тебя черная душа, и ты понятия не имеешь, что происходит у тебя под носом.
- Это не отменяет фактов, Джульетта. Мои грехи не делают его лучше.
Он как контрастный душ, то обжигающе холодный, то обжигающе горячий. Сейчас в его голосе снова звучат ледяные нотки, он снова превращается в мраморную холодную статую. И это жестокая игра с моими нервами. Я и сама то поджигаюсь, то остываю рядом с ним.
В это мгновение меня переполняет ощущение торжественности, гордости, возвышенности, праведного благородства. Потому что я могу бросить ему в лицо правду. Я могу растоптать все его инсинуации, разбить его клевету, уничтожить все его попытки очернить честное имя Адама.
Я отвечаю ему с тем же достоинством, с такой же гордо поднятой головой и прямой осанкой, как и у него.
- Я знала это. Я знала, что он хочет сбежать. И я благодарна ему за то, что он позволил мне присоединиться к нему и стать частью этого плана. Мы вместе сделали все это, мы оба знали, на что идем. Мы лишь ждали удобного случая, чтобы сбежать и больше никогда не сталкиваться с тобой. И если бы это не произошло тогда, это произошло бы позже. Но это все равно бы случилось. Потому что лучше умереть, чем оставаться рядом с тобой.
В его лице нет ни неудовлетворенности из-за неудачной попытки настроить меня против Адама, ни злости. Есть какое-то осознание, и мне непонятна эта его реакция.
Он вдруг снова начинает приближаться ко мне. Шаг. Шаг. Шаг. Он смотрит на меня так, будто видит впервые, с интересом и, определенно, легким разочарованием.
- Так что, - говорит он, пока шагает ко мне. Его веки еле заметно подергиваются в напряжении, а губы сжимаются в презрительной, едва заметной кривой усмешке. - Все это просто выгодная сделка для вас обоих? Его план к отступлению, твоя неприкосновенность. Ты готова быть с ним просто потому, что это удобно, так? - Он слегка качает головой. - Не думал, что в тебе это есть. Что чувства имеют для тебя столь малое значение. Что для того, чтобы сблизиться с кем-то, тебе достаточно лишь помощи в побеге и его желания и возможности безнаказанно касаться тебя. Очень прагматичный подход скажу я тебе.
Меня передергивает от того, как отвратительно это звучит. И мне приходится снова и снова убеждать себя, что все это неправда, что он ничего не знает, что он вкладывает свои мысли и чувства в чужие головы и сам верит в это.
Но хуже всего то, что это не так далеко от истины, как мне бы хотелось. В его словах есть доля правды. Адам с самого начала обещал мне эту возможность побега, и я позволяла себе мечтать об этом. И он давно все подготовил, просто не имел возможности сбежать. И хотя я знаю, что он пошел в армию из-за меня, когда он готовился к побегу, он не был уверен, что сумеет меня найти. И я никогда не хотела, чтобы Адам притрагивался ко мне. А когда это происходило, я далеко не всегда наслаждалась его ласками, его прикосновениями, его поцелуями. Они далеко не всегда были желанными. Иногда я просто вынужденно терпела это, чтобы не обидеть его. Чтобы он не отвернулся от меня. Можно ли считать это моей платой за его верность и преданность? Я не должна так думать. Я не должна так думать. Я не должна…
Уорнер, кажется, чувствует эти мои сомнения, потому что его гнев разгорается, как огонь, подпитываемый кислородом.
- А может тебе это действительно нравится? - Продолжает он. - Может тебя устраивает подобное отношение к тебе? Когда с тобой не церемонятся. Когда не ждут твоего позволения и не прислушиваются к твоему мнению. Он ведь определенно задел тебя в первый раз не по твоему желанию. Тебя это всегда очень сильно пугает, и ты бы никогда не согласилась на это добровольно.
- Это была случайность! - Говорю я громко, пытаясь сохранить здравый смысл. - Это вышло случайно, когда твои люди избивали нас. Избивали меня!
Он фыркает, приближается еще ближе. Разочарован, спокоен и зол. - Может быть. Но потом… Ты не могла этого не чувствовать. Я не верю в это. Ты не могла не чувствовать его равнодушия. У тебя мало опыта, но ты не настолько наивна и совсем не глупа. Так это то, что тебе нужно? Бесчувственный солдафон, которого если что и привлекает в тебе, так это твое тело и возможности, которые несет твое привилегированное положение. Тебе это было нужно?
Уорнер на расстоянии шага от меня, и в вдруг понимаю, что мне больше некуда отступать. Он загнал меня в угол. Опять. Но на этот раз некому прийти мне на помощь.
Я не спорю с ним. Я даже не пытаюсь. Это бесполезно. Он все равно не услышит. Он все равно никогда не поймет.
Он слишком близко, чтобы я чувствовала себя комфортно для дерзости или смелости.
И когда он так близко, особенно заметно, как мы контрастируем друг с другом. Мы из разных миров. Мы противоположности. Он, как всегда, безупречный, великолепный, в своей строгой военной форме, чистый и свежий. Уверенный и беспощадный. И я. С грязными взлохмаченными волосами, собранными в хвост при помощи найденной веревки. Грязная и израненная. В огромной футболке Адама, коротких и широких спортивных штанах Джеймса и туфлях на низком каблуке, которые я носила еще в штабе. Напуганная и беспомощная.
- Может тебе нравится, когда берут не спрашивая? Когда берут то, что хотят? - Его рука поднимается и уже привычно убирает прядь волос с моего лица, но на этот раз он сознательно задевает мою кожу. Потому что он может. Я напрягаюсь всем телом, едва дышу. Его прикосновения гораздо нежнее, чем его голос, чем его взгляд. - Может я ошибался, пытаясь завоевать твое доверие все это время? Может я слишком осторожничал, был слишком деликатным? Оказывается, не это тебе было нужно.
Эти слова, эти прикосновения разжигают во мне огонь. Мои настроения меняются так же, как и его, но это последнее, о чем я сейчас думаю.
- Деликатным? - Выплевываю я. - Ты был жесток со мной! Я была твоей пленницей!
Он продолжает, словно не слыша меня.
- Я так для тебя старался, так много сделал. А оказывается, тебя привлекает совсем другое.
Уорнер недопустимо близко, и я кладу обе руки ему на грудь и слегка толкаю его, пытаясь отодвинуть его от себя подальше. Не думаю, что моих сил достаточно, но он все же делает один маленький шаг назад.
- Ты ничего для меня не сделал. Ты старался только для себя. Жалкий, эгоистичный психопат!
Он вдруг смеется каким-то тихим безумным смехом, затем усмехается.
- Серьезно? Думаешь, было легко держать тебя в безопасности все это время, м? Прикрывать все твои капризы и выходки? Думаешь, это было легко забрать тебя из лечебницы? Ты хоть раз задумывалась, что это значит для других - пытаться потакать всем твоим желаниям? Ты даже представить себе не можешь, сколько усилий понадобилось, чтобы оттягивать демонстрацию твоей силы или отключить камеры в твоей комнате. Ты даже не представляешь, сколько ухищрений потребовалось, чтобы провернуть все это. Но это имеет для тебя малую ценность, не так ли? - В его голосе сквозит обида, пропитывает его насквозь, словно кто-то забыл закрыть форточку, и разочарование выстужает все тепло, которое некогда можно было заметить в этих зеленых глазах.
Я никогда не думала об этом в таком ключе. Я всегда была уверена, что он главный, а значит, он сам решает, что, как и когда делать. И я не понимаю, зачем ему лгать об этом, если это лишь делает его слабее в моих глазах, менее влиятельным и важным. И отчасти я даже могу понять его обиду. Это не значит, что я могу согласиться с его убеждениями.
- Я понятия не имею, что ты делал за моей спиной, и мне все равно. Если ты делал это, чтобы получить что-то взамен, то это так не работает.
- Я так хотел быть тем, кому ты бы могла доверять. Я так хотел помочь тебе. Какая ирония. Теперь я понимаю, почему все это было тебе не нужно. - В его лице, в его глазах, в его мимике проявляется какое-то безумие. Он облизывает губы, наклоняет голову, изучая мое лицо. Он ненормальный. Он сумасшедший. Его рука берет меня за запястье, поднимает мою руку между нами. Он действует решительно, но его хватка нежная, аккуратная, и по всему моему телу проходит электрический ток. - Он просто захотел и взял то, что ему было нужно. И ты сразу стала его? Вот что тебе нравится? Когда с тобой обращаются вот так?
Мой язык распух, прилип к небу, застрял где-то в глотке. Я не могу ни вдохнуть, ни выдохнуть. А он… Мне кажется, что он почти в бешенстве, и я не знаю, что его так сильно злит.
- Или ты считаешь его прикосновения абсолютно бескорыстными? Подаянием для нуждающихся.
Я резко выдергиваю руку из его ладони.
- Никогда… Адам никогда не делал ничего, чего бы я сама не хотела. Он всегда делал лишь то, что я ему позволяла.
Его глаза буквально вспыхивают. Дикие. Он снова приближается ко мне, опасно близко.
- И ты еще меня называешь эгоистичным? Все же всегда сводится лишь к твоим желаниям, не так ли? Весь мир должен быть у ног Джульетты Феррарс, и все должны вращаться лишь вокруг тебя. Слуги в услужении королевы…
- Это не так... - Выдавливаю я глухо, еле сдерживая слезы обиды.
- Не так? Разве ты только что не сказала, что Кент рисковал своей жизнью ради твоего спасения? Ты так любишь все держать под контролем. Любишь чувствовать свою власть над людьми. Тебе нравится, когда тебе подчиняются, когда за тобой бегают. Тебе нравится капризничать и видеть, как окружающие пытаются исполнить все твои желания. И ты хотела этого.
Он так жесток. Его слова полосуют меня, словно бритва, режут мое лицо, мои руки, и я кровоточу стыдом. Потому что он прав. Я сама это понимаю. Он, черт возьми, прав, и я ненавижу его за это. Я знала, что Адам захочет мне помочь, и я снова и снова убеждала его в том, что нам нужно попытаться. Он бы не сделал это без меня. И Кенджи бы не подставился. И Джеймсу бы не пришлось проходить через ад. Уорнер не знает о них, возможно. Но я знаю. Я знаю, что все они пострадали из-за меня.
Они пострадали из-за Уорнера. Мы все бежали от него. И Адам планировал сбежать от него, прежде всего, а не со мной.
И я жажду бороться. Я поднимаю руку, резко, быстро, пытаюсь ударить его. Но он реагирует мгновенно, снова ловит мою руку за запястье и опускает ее вниз, прижимая к моему боку. Потом хватает вторую и делает то же самое. Я чувствую себя обнаженной перед ним. У меня больше нет ничего, чем бы я могла от него защититься, как бы я могла с ним бороться. Я совершенно беззащитна.
Его лицо так близко к моему, напряженное, пугающее меня до смерти. Но я не собираюсь сдаваться, несмотря ни на что. Хотя сил во мне почти не осталось, я пытаюсь ударить его ногой, пытаюсь вырваться. Он крепче сжимает мои руки и прижимает меня к стене своим телом, не давая мне двигаться.
- Перестань дергаться, - угрожающе говорит он, наклоняясь ко мне. - Знаешь, так оно даже и лучше. Я совсем не против этого. Мне это даже нравится. Ты плохая девочка, любимая. Это делает нас почти идеально подходящими друг другу, разве нет? - Его голос становится почти шепотом, еще более опасным. - Я готов и дальше потакать всем твои желаниям. Я совсем не возражаю. Ты ведь этого хочешь? Скажи мне.
Мне нечего ему сказать. Нечего ответить. Я хочу снова чувствовать себя хладнокровной и уверенной, но у меня не получается. И я пытаюсь ухватиться за ускользающие остатки этих почти забытых эмоций.
- Ты не человек… Ты сумасшедший… Ты психопат… Я тебя презираю… - Мой голос так слаб, надломлен, почти неслышен.
- Так и есть. Всегда таким был. И все же, Адам не единственный, чьих прикосновений ты хотела. - Он дышит так тяжело, а его глаза хищной птицы сверкают обжигающими искрами. - Ты хотела поцеловать меня три дня назад, не так ли?
Моя голова начинает неистово кружиться, и пол пропадает под ногами. Мне кажется, я не падаю только потому, что он удерживает меня на месте. Он использует запрещенный прием. Говорит почти с горечью, будто я предала его. Ждет моего ответа. И я отворачиваюсь, не в силах смотреть ему в глаза.
- Скажи мне, что это неправда. Скажи, что все это мне просто показалось.
Я не могу ему лгать. Я не знаю почему, но я просто не могу. Я могла бы сказать ему, что просто пыталась ему навредить. Но я не могу.
Потому что эта злая правда придавливает меня к земле тяжелой плитой, разрушая и мое достоинство, и мою честь, и мое благородство. Как я могу вести себя так, будто я лучше его, когда я храню столь постыдную правду? Да, конечно, это было до того, как он заставил меня пытать ребенка, и до того, как устроил сафари, охотясь на меня и всех. До того, как они ранили или даже убили Адама. Разве это действительно важно? Я этого хотела. В моей голове начинается знакомая неразбериха. И я вдруг помню те чувства, те эмоции, те желания. Я не должна, но я помню.
Я боюсь, что он схватит мое лицо и заставит меня смотреть на него. И он не должен этого делать, потому что я теряю связь с реальностью. Но вместо этого он наклоняется ближе, почти касается носом моей щеки.
- Ты же этого хотела. - Говорит он тихо. - Ты хотела этого. Так может мне стоит исполнить и это твое желание?
Я больше не знаю, как дышать. Он слишком близко, и я судорожно хватаю ртом воздух. Я хочу оттолкнуть его от себя, но понимаю, что мне не хватит сил. Я боюсь того, что он может сделать после моей неудачной попытки. Он не проявит ко мне милосердия. И я не смогу вырваться из капкана его тела.
Я так боюсь, что он исполнит свою угрозу. Что он силой возьмет то, что он хочет. Меня неудержимо трясет. И мои ноги начинают подкашиваться. Я знаю, что он сделает это прямо сейчас. Я знаю, что он может сделать со мной все, что ему заблагорассудится, и я ничего не смогу с этим поделать. Потому что я его. Потому что я в его исключительной власти.
1 глава | предыдущая глава | следующая глава
Заметки к главе для тех, кто знаком с оригинальной серией книг (могут содержать спойлеры)
Не про эту главу, но про Уорнет в целом. Обычно я резко за сложные и, может даже, токсичные отношения. Громкие и драматичные, это, конечно, не то, что работает в жизни, и чаще всего это довольно д*рьмово, но в книгах это как воздух для огня. Тем более персонажи часто сложные, сильные и противоречивые личности. Так что это интересно. Но если читать все книги РМ, то становится понятно, что это не про Уорнет. Они не токсичная пара. От слова совсем. У них у каждого свои проблемы. Но они безоговорочно любят друг друга и делают друг друга лучше и сильнее. Они могут быть по-настоящему взрывными, конечно. Все могут, если довести их до предела. Но они спокойные и домашние, когда внешние обстоятельства и другие люди не вмешиваются в их жизнь.
Кому-то это кажется скучным, но я люблю первую и третью книги, потому что они прекрасны этой своей камерностью. Этим домашним уютом. Все действия происходят в паре комнат у Уорнера. Это больше о внутреннем конфликте и динамике, чем о реальных действиях. И их отношения развиваются постепенно. Казалось бы, он просто кормит ее, одевает, заботится о ней. Но сколько эмоций стоит за всем этим. И она, в конечном итоге, старается делать то же самое для него. Жалеет и утешает его, заботится и пытается помочь. Их любовь - нечто гораздо большее, чем просто драма. Это все. И страсть, и безмятежность. По крайней мере, я хочу видеть их такими. Их проблемы часто возникают из-за слишком большого желания защитить друг друга, помочь друг другу. И из-за недопонимания, возникшего из-за других людей, а не из-за их негармоничности друг с другом.
Вот только порой книга, особенно этот момент, показывает их совсем другими. И хотя я не люблю, когда все плохие поступки персонажа оправдывают, делая его невинной овечкой, я просто не могу писать Уорнера по-другому. Я не могу писать его безэмоциональным психом. Потому что это не про него. И события из его прошлого, а также его поведение в следующих книгах часто это демонстрируют.
В книге все поступки Уорнера, в конечном итоге, тоже попытались оправдать. Но сделано это было очень глупо и притянуто за уши. Или и вовсе все делали вид, что этого не было. Я знаю, что многие фанаты были возмущены этим. Я же действительно верю, что Уорнер не менялся так уж сильно как личность, он всегда искренне пытался быть хорошим с ней, но в силу обстоятельств или собственных эмоций иногда поступал спорно, хотя и нельзя сказать, что неправильно.
Просто небольшой поток моих мыслей, хаха.