Раньше я думала, что знаю, что значит страх. Животный ужас. Я думала, что боялась раньше. Когда меня арестовывали за убийство. Когда переводили из учреждения в учреждение. Когда я попала в штаб. Когда мы бежали под градом пуль…
Даже тогда мне не было так страшно, как сейчас. Потому что тогда у меня оставалась слабая надежда, мне казалось, что еще можно что-то сделать. Но сейчас я стою лицом к лицу с опасностью. Я в руках того, кто может по-настоящему меня растоптать. Он может уничтожить меня. Морально. Физически. Он способен не оставить камня на камне. Просто потому что он может. И я ничего не могу с этим сделать. Совсем ничего. Он уже обозначил мне свою позицию. Он не позволит мне сбежать от этого. Он будет жесток. Он будет безжалостен.
Он отпускает мои запястья, его руки снова на мне, но теперь на моих плечах. Он держит меня через ткань футболки Адама. И я закрываю глаза, ожидая своего разрушения. Я так хотела бы, чтобы мой дар сейчас вернулся. Всю свою жизнь я мечтала избавиться от него, но сейчас он нужен мне как никогда. Но эта сила больше не способна меня защитить. Это моя плата за все разрушенные жизни.
Я прижимаюсь к стене, едва удерживаюсь на ногах. Это слишком для меня. Это слишком. Слезы начинают скапливаться в моих глазах. Я ломаюсь. Что-то внутри меня переламывается пополам, хрустит. Вина, боль, страх, стыд переливаются через край и бегут по моим щекам.
Я больше не могу. Я хочу, чтобы все это закончилось. Я хочу, чтобы все это оказалось страшным сном, просто ночным кошмаром. Я съеживаюсь всем телом, горло сжимается, крики и всхлипы застревают где-то в глубине грудной клетки, и я рыдаю беззвучно. Дрожь становится настолько сильной, что я чувствую, как ударяюсь о стену за моей спиной.
От меня остается только жалкий, постыдный комок. Я чувствую отвращение. К себе. Я ненавижу себя. Я презираю свою слабость. Я так хочу снова быть сильной. Я хочу бороться и сражаться. Но во мне не осталось ничего достойного или благородного. Я не принимаю свою участь с гордо поднятой головой, я не смотрю смело в лицо надвигающейся трагедии, как героиня. Я разбитое ничтожество, жалкое подобие человека, месиво из слез и соплей. Я сама во всем виновата. Я расплачиваюсь за свои собственные грехи. Жалкая, ничтожная…
Если он видел меня властительницей мира, достойной стоять рядом с ним, то он очень сильно ошибся. Я не прошла его проверку. Я лишь объедки, которые он оставил после своего кровавого пиршества.
- Посмотри на меня.
Его голос такой уверенный, настойчивый. Он знает, чего хочет. Он хочет видеть, как мое падение изменит мой взгляд. Он хочет видеть. Он не станет считаться со мной. Он хочет наблюдать за моими страданиями, за моей болью. Но я не смотрю. Не из гордости или дерзости. Я просто не могу. Я слишком напугана, слишком ослаблена, слишком плохо понимаю, где я нахожусь, и что происходит. Остались лишь эмоции, парализующие все мое существо.
- Джульетта, посмотри на меня.
Я чувствую дежавю. Так уже было. В штабе. На утро после того, как он убил Флетчера. Я точно так же рыдала, а он просил меня посмотреть на него. Тогда я тоже безумно боялась, я думала, что он убьет меня. Тогда он не причинил мне вреда. Он был добр со мной. Какое-то время. Это все ложь. Это все игра. Он просто планировал продолжать использовать меня, чтобы я пытала людей для него. И тогда он не мог ко мне прикоснуться. Он не мог ко мне прикоснуться… Но сейчас...
Я не должна смотреть на него, потому что обращусь в камень. Я считаю пуговицы на его пальто. Одна, две, три, четыре… Это не успокаивает, но я не должна смотреть на него. Потому что я увижу жестокие глаза самодовольного монстра, упивающегося своей властью.
Но его голос… вместе с настойчивостью в нем есть какая-то… искренность.
Нельзя верить голосу.
Мне нужно увидеть его взгляд.
И я позволяю его зеленым камням прожечь меня насквозь
Сжавшись, втянув голову в плечи, прижимаясь к стене, я смотрю в глаза своим собственным демонам, терзающим меня всю мою жизнь. Я едва ли вижу его лицо из-за застилающих мои глаза слез. Он так близко. Его губы так близко. Он исполнит свою угрозу. Я знаю это. И я жду этого поцелуя, почти теряя сознание. Я уже почти хочу этого. Чтобы это быстрее закончилось.
Он нахмурен, серьезен, сосредоточен. Но эти глаза… В них нет ничего спокойного. Они мечутся из стороны в сторону, гипнотизируют меня как маятник. И я перевожу взгляд на свою окровавленную гильотину. На его губы. Я пыталась сбежать от этого, я думала, что смогу. Но я не смогла. Я сделала круг и вернулась на исходную точку. Я не готова умирать, я не готова лишиться головы, но я знаю, что другой участи мне не уготовано. Может быть мне стоит просто смириться. Может быть я даже заслуживаю подобной пытки. Я вдруг расслабляюсь в его руках, теряю всякую волю, смиренная перед своей судьбой. Я сдаюсь, капитулирую без боя. Во мне не осталось ни желания борьбы, ни чувства сопротивления. Ничего. Все выжжено. Осталась лишь пустая оболочка, заполненная пустотой.
Я вижу, как его губы приоткрываются, когда он наклоняется еще чуть ближе. Я чувствую его дыхание на своем лице. Я закрываю глаза и вдыхаю через рот…
- Я не причиню тебе боль, слышишь? - Я не уверена, что слышу. Я моргаю, открываю глаза шире, пытаясь увидеть что-то сквозь слезы. - Тише, успокойся.
Теперь он закрывает глаза, вдыхает, облизывает, а затем кусает свою раненную нижнюю губу. И я не могу оторвать взгляд от этого действа. Я наблюдаю за ним, как он только что наблюдал за мной. Я словно оглушена. Мне кажется, что я в дурманящем тумане, мешающем мне трезво воспринимать мир вокруг.
- Все это неважно, да? Сейчас все это неважно. Мы говорим не о том. - Он резко выдыхает. Его пальцы слегка потирают мои плечи, словно желая меня подбодрить. - Мы должны думать о других, более важных вещах. Хорошо? Я знаю, тебе страшно… Я понимаю… Правда… Мы расстались на громкой ноте. И сейчас… Я был встревожен всеми этими событиями… Я плохо себя контролировал. Моя вина. Но я не причиню тебе вреда. Я клянусь тебе. Давай постараемся взять себя в руки. Мы многое наговорили друг другу. Но сейчас мы можем поговорить спокойно, разумно, рассуждая, как рациональные люди, правильно?
Спокойно поговорить? После того, как он убил Адама? Я так не думаю. Не думаю, что это возможно. Но у меня нет сил ему ответить.
- Джульетта. Я не твой враг… Не я твой враг… Пожалуйста, услышь. Послушай, что я тебе говорю. У тебя есть какой-то план? Ты думала о последствиях всего этого? Ты совсем одна…
Да, думаю я, я совсем одна. Потому что он убил Адама.
- Тебе некуда идти, понимаешь? Куда бы ты ни…
Его убеждающий тон слегка ослабляет напряжение, и внутри меня прорывает какую-то плотину. Вся боль, весь страх, вся обида вдруг возвращаются, вновь заполняя меня до краев, и все это выплескивается наружу. Я вспоминаю все, что он сказал мне, когда мы с Адамом убегали. Он сказал мне, что мне нет места в этом мире. И хотя я знаю, что он прав, это сводит меня с ума. Я привыкла всегда переваривать все внутри себя, но сейчас, рядом с ним… Мне хочется выплеснуть всю эту горечь на него. Будто это его вина. Хотя это и не так. Но винить его гораздо проще, чем вновь и вновь признавать свою никчемность. А может, мне просто нужно с кем-то разделить эту боль.
- Я знаю! Я знаю, что я ничуть не лучше, чем ты! Я помню, что я монстр! Что я лишняя в этом мире, что никто никогда меня не примет. Что меня будут ненавидеть. Я знаю, что люди страдают и умирают из-за меня, потому что я чудовище, потому что я все делаю неправильно. Я помню. Помню, что я принадлежу тебе, что у меня нет ни прав, ни выбора. Я твоя вещь, твоя собственность. Я знаю, что, если не подчинюсь тебе, ты все-равно доберешься до меня и превратишь мою жизнь в ад. Ты заставишь меня быть возле тебя, хочу я этого или нет. Заставишь меня делать все, что ты захочешь. Я все это знаю, но я… Я не хочу быть такой, как ты! Всем будет лучше, если я буду одна… умру от голода и холода… - Слезы льются неконтролируемым ручьем. Я не могу продолжать, мой голос срывается, и я снова избегаю его взгляда.
Он молчит слишком долго.
Мы чтим память десятков похороненных нами секунд.
- Джульетта… - выдыхает он.
Коварный змей, обвивающий свою мышь. Его шепот гипнотизирует, заставляет забыть все предосторожности. Вынуждает совершить роковую ошибку.
Я моргаю вверх на него.
Это была ловушка.
Жестокая, злая ловушка.
Мои глаза полны слез, а его, внезапно, - обезоруживающего сочувствия. И он не должен так на меня смотреть. Этими глазами цвета травы, обогреваемой солнцем. Тем самым взглядом, которым я так много раз обманывалась. Но мне так больно, и страшно, и скорбно. И я хочу убежать от всего этого. Я хочу спрятаться от того ужаса, который я ощущаю. Я ищу безопасности.
Здесь негде укрыться. Здесь нет темного угла, в который я могла бы забиться. Но я помню, что он может дать мне это. Он уже делал это, и не раз. Даже когда я ненавидела его и боялась. Каким-то образом ему удавалось унять мои тревоги. Каким-то образом ему удавалось меня успокоить. Почему-то я знаю, что в безопасности с ним, что он не причинит мне вред. И я знаю, что должна об этом забыть.
Уорнер открывает рот, качает головой, но, кажется, не может подобрать слов.
- Про… просто… оставь меня… здесь…, - всхлип. - Пожалуйста…, - всхлип. - Я… дай мне… умереть…
- Джульетта… позволь мне все объяснить. Пожалуйста. Ты меня выслушаешь?
Я киваю, потому что у меня нет других вариантов.
- Мне жаль… Жаль, что я так на тебя давил. Я знаю, что тебе было сложно… Но у меня… я должен был. Я не мог… Я не знал, что еще делать. У меня было мало времени, чтобы достучаться до тебя, и ты была так встревожена…
Мне кажется, что его безупречное ораторское мастерство внезапно его подводит. Он выдыхает, кусает губы, смотрит куда-то вверх. А я просто жду того, что он хочет мне сказать, не отводя от него взгляда.
- Слушай… все, что я сказал… Я должен был выразиться по-другому. Я не это имел ввиду… Я просто не знал, как тебя остановить. Но это не то, что я пытался тебе сказать…
Пойми, куда бы ты ни пошла, ты останешься на территории Восстановления. Все не ограничивается штабом и регулируемой территорией. Куда бы ты ни убежала, даже если тебе удастся покинуть сектор, тебя все-равно найдут. С Адамом или без… Тебе не удастся скрываться вечно. Восстановление повсюду. И этот мир не проявит к тебе милосердия или понимания, ты ведь знаешь это.
Если ты убежишь сейчас, они все-равно тебя найдут, рано или поздно. Тебя обнаружат, куда бы ты ни пошла, и вернут в штаб. Если они сразу не поймут кто ты, то тебя отправят в очередную лечебницу, а оттуда ты все равно вернешься в штаб. Но в следующий раз у меня может не быть возможности тебе помочь. Все может стать гораздо хуже, ты даже не представляешь…
Его голос мягкий. Легкий. Медленный. Обманчиво убедительный. И я вдруг поражаюсь, как он ловко меняет тему. Снова возвращает нас на исходную позицию. И его голос меняется в соответствии с этим. Но я понимаю, что он делает. Он вновь меняет обличие. Он опять играет со мной. Меняет тактику, пытаясь дать мне то, что мне нужно. Он уже делал это и не раз. Он может мне лгать. Он и есть Восстановление. Он говорит все это только чтобы запугать меня, чтобы я согласилась на что угодно. Добровольно, конечно же. Это просто такая игра для него. Для него все игра. Играя, он загнал меня сюда, как животное, напоминаю я себе.
- Джульетта. Пойдем со мной… пожалуйста. Ты не знаешь, на что Восстановление может пойти, чтобы вернуть тебя. И если ты уйдешь сейчас, ты будешь считаться предателем. И тогда у тебя не будет ни единого шанса. Понимаешь? Пожалуйста, не усугубляй свое положение. Доверься мне. Я все исправлю. Они будут думать, что все это было частью плана, что ты была со мной заодно. Что ты помогала мне обнаружить преступников. Я смогу все уладить. Я смогу тебя защитить.
Он похож на дикую собаку, безумную и необузданную, жаждущую хаоса и, одновременно, желающую признания и принятия.
Любви.
- Преступников? - Спрашиваю я на удивление спокойно, насколько это возможно в данных обстоятельствах.
Он кивает.
- Я тоже преступница…
- Джульетта… нет никакого смысла жертвовать собой… - Его голос такой нежный, бархатистый. И я вдруг совершенно неуместно обращаю внимание, насколько привлекателен его голос. Мне нравится слушать этот грудной звук, нравится, как он убаюкивает меня. У него очень приятный тембр. И очень притягательные, необычные интонации, будто он говорит с легким незнакомым акцентом.
- Ты никогда не поймешь! - Говорю я с чуть большим отчаянием.
- Я понимаю. Я знаю, чего ты боишься. Но ты не монстр… Слышишь? Ты не монстр. Дело не в тебе. Просто люди боятся того, чего они не понимают. А когда люди чего-то боятся, они пытаются это уничтожить. Люди всегда стремятся разрушить то, что лучше, подавить тех, кто слабее. Потому что люди эгоистичны. Они действуют лишь в своих интересах. И когда ты окажешься среди других людей, а ты не сможешь всегда оставаться одна, они попытаются тебя ликвидировать или использовать в своих целях.
- Как ты? - Я резко поднимаю на него взгляд, но не повышаю голос. Мои глаза впиваются в его.
Я вижу боль. В его глазах, в его мимике. Такая искренняя, неподдельная боль. Будто ему правда жаль, что я не позволяю ему помочь, что я не могу и не хочу ему верить. Будто это причиняет ему физические мучения. Будто мое мнение и отношение к нему действительно что-то для него значат.
- Все, чего я хочу, это помочь тебе. Поверь мне. Пожалуйста. Я хочу тебе помочь.
Его слова - лишь сладкая ложь, очередная манипуляция и не более того. Но я слишком устала искать подвох в каждом слове. Мне почему-то вдруг хочется ему верить. Я хочу верить его словам, я хочу верить в его искренность. Я вдруг готова верить, что он и вправду хочет мне помочь, что он старался для меня все это время, что я не все знаю. Он ведь уже помогал мне, разве нет? Я не знаю, делал ли он это ради своей выгоды, но он помог мне. И он столько раз показывал мне другую, более мягкую сторону себя. Он заботился обо мне. Он был со мной нежным и внимательным. И я видела, как ему приходится меняться, подстраиваться под обстоятельства. И мне хочется верить в "что, если".
Мне очень страшно на самом деле. У меня больше никого и ничего нет. Уорнер разрушил все это. Мне некуда бежать. Я не знаю, что мне делать. И я боюсь остаться совсем одна в этом огромном, безумном, страшном мире, в котором я никогда не была. Я боюсь быть пойманной. Я боюсь снова испытать весь этот ужас. И я знаю наверняка, что Уорнер может мне помочь, вернуть в привычную рутину. Он может меня утешить. Как никто и никогда не мог. Я уже знаю это чувство, и я неосознанно тянусь к нему, как мотылек к пламени.
Я хочу, чтобы он меня обнял. Потому что его руки всегда способны спасти меня от моих собственных страхов. Я хочу спрятаться в нем от реальности. Я хочу, чтобы он стал моим убежищем, защитил от яростной бури, бьющей меня со всех сторон. Я не должна так чувствовать, я должна бороться с этой иррациональностью. Но он уже успел приучить меня к этому, а мне так нужно ухватиться за что-то знакомое, что-то дающее умиротворение и надежду. Потому что все, что происходит сейчас - не на самом деле. Так не может быть. Я не могла потерять Адама. Я не могла позволить его брату умереть из-за меня. Я не могла втянуть во все это Кенджи. Я не хочу, чтобы это было правдой. И я ищу способ сбежать от всего этого.
Слезы вновь стремятся вниз по моему лицу неумолимой стихией, и моя дрожь становится лишь сильнее, потому что я теряю остатки контроля над собой.
Я никогда в жизни не скажу ему этого. Никогда. Я не скажу ему, что нуждаюсь в нем. Я никогда не скажу, что хочу, чтобы он меня утешил.
Он не ждет от меня ни просьб, ни одобрения. Он просто берет и притягивает меня, обнимает. Прижимает к себе, гладит мою спину, мою голову.
- Все хорошо. Все в порядке. Слышишь? Все будет хорошо. Идем со мной, идем домой. Все хорошо. Ты в безопасности теперь. Ты в безопасности. Я не позволю, чтобы с тобой что-то случилось.
Я не просила свои руки подниматься и закручиваться вокруг его шеи. Я не просила свое тело прижиматься к его. Но я обнимаю его в ответ.
Он резко выдыхает, стоит несколько мгновений в нерешительности, а потом вновь продолжает гладить меня, шепча мне на ухо.
- Мы все исправим, слышишь? Все будет хорошо. Больше никто не пострадает. Я что-нибудь придумаю. Я все исправлю.
Я хочу верить, что мы все исправим, и что все будет хорошо. Мы могли бы отмотать время назад. Вернуться в прошлое. Я хочу, чтобы он обещал мне это. Я хочу, чтобы он спас меня. Вытащил из этой клетки моих собственных эмоций. И я хочу оставаться в этих объятиях. Я будто всю свою жизнь провела в этих объятиях.
Мы больше не здесь. Мы снова на базе. И все хорошо. И Джеймс живет один в своей уютной нетронутой квартирке и ходит к Бенни каждый день, а она ругается плохими словами. И Кенджи продолжает служить, отпуская свои нелепые шуточки в адрес всех окружающих и получая подзатыльники и недовольные взгляды. И Адам снова ждет момента, чтобы пробраться в мою спальню, чтобы обнять меня, прижать к себе и пообещать мне спасение. И Уорнер…
- Боже... Джульетта, пожалуйста... Не бойся. Слышишь? Никто не причинит тебе вреда. Я не причиню тебе вреда. - Уорнер слегка отстраняется от меня, смотрит мне в глаза. Мой мозг в огне, готовый взорваться от невозможности этого момента. - Все будет хорошо. Пожалуйста, не плачь. Твои слезы разбивают мне сердце.
Я только сейчас понимаю, что позволила себе плакать по-настоящему, не сдерживая себя больше. Его одежда мокрая от моих слез, мои всхлипы заглушают мой собственный разум, мое лицо искажено гримасой скорби. Но нежность в его взгляде заставляет эту бурю утихнуть на мгновение, вместе со вздохом приходит затишье. Он слабо улыбается мне маленькой печальной улыбкой. И его большие пальцы задевают мои щеки, вытирая слезы. И его глаза… В них такая неподдельная доброта и забота, и сочувствие, и…
- Это невыносимо видеть, как ты плачешь. Пожалуйста… Я не могу видеть, как ты страдаешь. - Его голос - просто шепот, едва слышный, успокаивающий. Он снова наклоняется ближе ко мне, гладит меня успокаивающе, касается щекой моего виска, говорит, прижавшись к моим волосам. - Твои мучения разбивают мне сердце… Пожалуйста… Я не могу этого вынести… Я не могу... Я так сильно тебя люблю…
Две звезды сталкиваются в космосе, создавая новую черную дыру. Я не могу понять, что он говорит. Я не могу понять, послышалось ли мне это или он в самом деле это сказал. Как он может говорить нечто подобное? Наверное, мне это просто показалось в этом потоке его бессвязного шепота и моих собственных мыслей, заглушаемых ударами моего сердца в ушах. Это похоже на бессмыслицу, бред. Потому что в реальности такого просто не может быть.
Я отклоняюсь от него, смотрю в его глаза с неверием.
- Нет, неправда.
- Правда. Я так сильно тебя люблю. Безумно. Ты понятия не имеешь.
Он кажется опьяненным. Его полуприкрытые глаза закрываются. Кажется, он больше не может удерживать свою голову, и он касается моего лба своим.
1 глава | предыдущая глава | следующая глава
