Люба притащила с улицы ведро земли, нашла старые деревянные ящики, которые перед этим обработала марганцовкой, вытащила из ящика стола несколько пакетиков с покупными семенами. Они каким-то случайным образом оказались у нее в корзине, когда она делала покупки в городе.
– Ну вот и пригодились, – сказала Люба.
– Что-то ты поздновато решила садить рассаду, – сказала Груша, рассматривая пачки с семенами.
– Не садить, а сажать, – поправила ее Люба. – Нет такого слова «садить».
– Ну у тебя, может, и нет, а у нас есть, – хмыкнула домовушка. – Смотри-ка, какие замудренные названия: «Черный мавр», «Сибиряк», «Красный слон».
– Это чего у нас по огороду сибирские мавры на слонах будут кататься? – крякнул Кузьмич.
– Ой, не надо нам никаких негров во дворе, – замахала на него руками домовушка.
– Правильно говорить афроамериканцы, а негры – это не толерантно, – Люба глянула на Грушу.
– Ты тут при нас не ругайся, – поморщился Кузьмич. – Чего ты там сказала, никто не понял.
– Ясно с вами всё и понятно, – хмыкнула Люба.
Верочка сидела на высоком стуле, ругалась на мать на своем языке, грозила пухлым пальчиком, ибо ей тоже хотелось поучаствовать в посадке семян, вернее, повозиться в земле. Люба сидела на полу и изучала в интернете ролики с посадками семян.
– Ну чего ты там глаза свои портишь? Уставилась в этот маленький телевизор и глазеешь? – нетерпеливо сказала Груша. - Давай уже, сыпай землю в свои эти коробки, да втыкай семена.
– Это не телевизор, а телефон, – ответила Люба. – Я же никогда ничего такого не делала, вот боюсь, что всё испорчу. Тут еще говорят, что надо землю какую-то особенную, а у меня кроме этой никакой нет.
– Ой, всю жизнь так сажали, когда в твои коробки, а когда сразу в землю под пакеты.
– Полиэтилен, – поправила ее Люба. – И не коробки, а ящики.
– Ох, какая ты умная, – фыркнула Груша.
– Ну да, я себя считаю умной.
Их перепалку прервал телефонный звонок. Люба сдвинула брови и посмотрела на экран.
– Кто звонит? – заглянул ей через плечо Кузьмич.
– Не знаю, – пожала она плечами.
– Ну, возьми тогда трубку.
– А если это мошенники?
– Тогда мне отдашь, я с ними поговорю, – важно сказал Кузьмич.
Люба нажала на кнопку вызова.
– Добрый день, Любовь Петровна? Это вас с нотариальной конторы беспокоят, - из динамика послышался приятный женский голос.
– Добрый день. Да, это я. Вроде еще не наступил срок принятия наследства, - удивилась Люба.
– Вот по этому поводу я и звоню. Вы вступать собираетесь?
– Да, конечно, – кивнула она.
– Тогда вам нужно подойти к нам через полторы недели. В среду вас устроит к трем часам? – спросила помощник нотариуса.
– Да, конечно, – кивнула Люба. – Я постараюсь приехать.
– Уж постарайтесь.
– У нас просто кругом вода стоит, и надо будет найти того, кто меня вывезет из деревни.
– Ой, ну если уж не сможете, то обязательно в этот день позвоните до назначенного времени, – с сочувствием ответила девушка. – А в домах воды нет?
– Нет, много на улице, вместо дорог – реки.
– Ох, может, через полторы недели-то всё спадет.
– Я на это надеюсь, – вздохнула Люба.
– Всего вам доброго, мы вас ждем.
– Хорошо, – кивнула Люба. – До свидания.
Она отложила в сторону телефон и заплакала.
– Ну ты чего, голубка, не плачь, – кинулась ее утешать Груша. – Всё хорошо сложится, не переживай.
– Сложится, – всхлипнула Люба. – Егора-то больше нет, его не вернешь.
– Милая, у нас нельзя по покойникам убиваться, – сказал Кузьмич. – Чуток поплакать можно, а вот страдать долго нельзя.
– Почему? Неужели в деревне никто не горевал по ушедшим? - удивилась Люба.
– Горевали, и не только люди, но и мы, – покачала Груша. – Но своими слезами ты всякую нечисть привлекаешь, которая может обернуться твоим супругом и прийти к тебе в гости, и всякое такое с тобой сотворить. Поговаривали, что даже могли от такой связи бабенки понести.
– Ужас какой, – сказала Люба, вытирая тыльной стороной ладони лицо. – Хотя слышала что-то такое, но всегда считала, что это сказочки.
– Не сказочки, – помотал головой Кузьмич. – У нас баба одна жила, как ее, Улька что ли?
– Точно Ульяна, – кивнула Груша. – Помню ее.
– Так вот, получила Улька похоронку во время войны. А у нее трое детей на руках, мал мала меньше. И вот она так загрустила, что вставать с печи перестала. Детей соседи разобрали, иначе с голоду померли бы. Она же не готовила, не стирала, не убирала, лежала только и в потолок смотрела, да слезами захлебывалась. Баба Надя к ней ходила, пыталась ее вразумить. Макаровна ходила. В общем, кто только к ней в избу не заглядывали. Потом махнули рукой, придут, покормят, печь истопят, а да опять по своим делам разбегутся. Ага. А тут к ней баба Надя пришла, а она веселая и счастливая, пританцовывает и есть готовит. Баба Надя ее спрашивает: «Ты чего такая?», а она ей отвечает, дескать, не умер у нее муж, а приходил к ней, - рассказывал Кузьмич.
– А это был не муж? – спросила Люба.
– Так ты слушай и не перебивай. В общем, баба Надя ей говорит, типа не муж это твой, а бес. Ты только с ним в постель не ложись. Улька Надежду прогнала, сказала, что ты меня счастья хочешь лишить. Дескать, муж из госпиталя сбежал и сейчас в наших лесах скрывается, типа дезертир, и что она по секрету с ней этой радостью поделилась. Сначала Надя-то подумала, а может и правда, и решила присмотреться, проследить, так сказать. Ну и проследила. Оказалось, что это бес к нашей Ульке ходил.
– А домовой разве не понял, что это не хозяин дома пришел, а черт? – спросила Люба.
Она уже перестала плакать и смотрела во все глаза на Кузьмича.
– А он нашего Фому сразу порвал, до того, как к Ульке подкатить, - покачал головой Кузьмич, - Вот такая страшная история.
– Так, а дальше чего было? – поинтересовалась Люба.
– Так баба Надя на порог соль насыпала, да везде гвоздей железных навтыкала. Он пройти и не смог. Ох, как бушевал, как бесновался, вдоль забора туда-сюда носился, а ходу ему во двор не было. Как Улька тут кричала, да убивалась, всю соль в сторону смела, чтобы он пройти смог. Вот только баба Надя у нас умная же, сыпала аккуратно, чтобы соль попала между досок и просыпалась под крыльцо. Да и гвозди все убрать не смогла Улька. Вот такие пироги с маком, - домовой вздохнул тяжело.
– Ну и чего ты все кота дергаешь за хвост? – спросила сердито его Груша, - Все удовольствие растягивает. Мог бы до конца историю рассказать. Баба Надя беса-то тогось, убрала из нашей деревни. Улька понесла. У нее срок еще маленький был, ее Макаровна подкараулила, да утянула в баню. Там напоила ее чем-то и всё, сбросила Улька бесовское отродье.
– Да уж, - тяжело вздохнула Люба, - Вот это сказочка.
– Не сказочка это всё, - покачала головой Груша, - Улька та потом умом тронулась, то беса свого искала, то мужа покойного, то нерождённого ребенка.
– Страсти какие. А как же те дети? Забыла она про них?
– Забыла, вот так ей все мозги бес задурманил, замутил. Деток соседи вырастили, не бросили. Так что не реви, а то придет твой Егорушка на козлиных ногах.
– Уже приходил, - хмыкнула Люба, - Вот только он не знал, как он выглядел, был каким-то старым да страшным.
– А это потому, что тебя морок не берет, - покачала головой Груша.
– Домового жалко, да и детей тоже, да и Ульку эту, - вздохнула Люба, - Умеете вы поддержать да настроение поднять.
– Да уж прости, какие есть, как умеем, так и поддерживаем. Вон и Верочка притихла, сказочку мою слушает, - усмехнулась Груша.
– Я ее начал первый рассказывать, - насупился Кузьмич.
– Ага, начал, да не докончил, всё нагнетал да паузы делал, актер погорелого театра.
– Сама такая, - махнул он на нее рукой.
– А ты на меня тут граблями не маши, я же и в обратную дать могу.
– Всё, хватит ругаться, - насупилась Люба, - Давайте лучше помидоры и перцы сажать.
– А давай отложим это занятие, а то при таких настроениях ничего не взойдет. Успеется всё, и перцы твои вымахают и помидоры, даже если ты на месяц позже все высадишь, - сказала Груша.
Люба согласилась с ней, вытащила в сени ведро с землей, туда же убрала деревянные ящики, спрятала пакетики с семенами. Она вернулась в кухню, вынула Верочку из стульчика и понесла ее в спальню одевать.
– Сейчас мы с тобой и Пушком пойдем гулять, - ласково сказала она дочери, - Нельзя в такую солнечную погоду дома сидеть, - Люба чмокнула дочь в маленький носик.
Малышка засмеялась, и как-то на сердце у Любы полегчало.
Автор Потапова Евгения