Послеобеденное время на кладбище тихое и сонное. Не видно ни работников, без устали обустраивающих могилки, ни родственников. Даже вороны куда-то подевались, покинув привычные насиженные места рядом с часовней при входе и на гигантском раскидистом вязе. Сторожа тоже нигде не видно, дверь его жилища плотно закрыта. Кажется, что она тут совсем одна. Как ни странно, эта мысль не вызывает ни страха, ни дискомфорта. Одной даже лучше. Как там дед говорил? "Бояться надо не мертвых, а живых."
Она не торопясь, идет между памятниками. Эта дорога становится привычной. Как будто до магазина решила прогуляться. Садится на корточки у свежего холмика с подвявшими цветами.
-Привет, мамочка! Я в гости, я соскучилась.
Вместо ответа слышит только, как шелестит верер в ветках деревьев. Семен выбрал очень хорошее место. Под большой елкой, чуть в стороне от дороги. Здесь могло бы быть даже уютно, если не смотреть на странное соседство резных крестов и мрачных стелл. Поправляет венки, поднимает упавшие свечки, собирает разбросанные фантики от поминальных конфет. Эти обычные действия успокаивают. То и дело смотрит на черно-белую фотографию между цветов.
-Так хорошо, мамочка?
Шорох за спиной заставляет вздрогнуть и замереть на месте. Шея вмиг цепенеет, не давая повернуть голову и посмотреть за плечо. Как она могла так быстро забыть последний свой приход сюда? Где вообще ходит дед с подаренным ружьем, чтоб защищать от всяких? Макс убьет ее, когда узнает, что она опять одна сюда поехала!
Новый шорох прерывает хаос несвязанных мыслей, через секунду на землю падает еловая шишка. Прямо ей под нос. Хорошо, не по голове. Раскачивается пушистая зеленая ветка. Она в недоумении поднимает глаза - маленькая рыжая белка сидит прямо над ней и внимательно изучает гостью, склонив голову набок. Над кончиками ушей пушистым опахалом возвышается сероватый хвост. Зверек такой забавный и трогательный, что она не может сдержать улыбки.
-Так это ты тут хулиганишь? Напугала меня чуть не до смерти. А у вас итак народу тут хватает, - бормочет она негромко, чтоб не спугнуть неожиданную гостью.
Однако белка не робкого десятка. Она не только не убегает, но срывает с ветки шишку и нахально кидает ее вниз.
-Это мне? - подбирает подарок, крутит между ладонями. Шишка шершавая, плотно сбитая. Прячет ее в карман, подмигивает белке:
-Ты мне от мамочки привет пришла передать? Ну скажи!
Белка взмахивает хвостом и шустро перебирается по веткам вверх, пока не исчезает совсем из вида .
На душе удивительно тепло и светло. Словно и правда с родным человеком пообщалась. Еще раз окидывает взглядом утопающий в цветах холмик, шепчет в пустоту:
-Я скоро приду, не скучай, пожалуйста. Люблю тебя очень!
Выходит на центральную аллею, чтоб навестить Иру и Коршуна. Там и Жук рядом. Интересно, он знает, что они с Верой подружились? Почему-то кажется, что здесь все умершие ее видят и слышал. Идет и бормочет себе под нос, рассказывая им последние новости. Если кто-то увидит, решит, что она не в себе. Может так и есть? Нормальные же люди не разговаривают с мертвыми?
Протирает ладошкой глянцевые кресты, чуть потускневшие от солнца и дождей. Тропинки заросли травой, человеческая память довольно короткая. Нужно попросить Семена отвезти Веру к брату. Сама они никогда сюда не доберется. Трамваи на погост не ходят, а на попутку у нее денег нет.
Мысли возвращаются к делам насущным. Куда могли пропасть акции? Может она их сама переложила и забыла? Тут за чередой событий скоро имя свое и дату рождения не вспомнишь. Машинально собирает сухие цветы на могилках, прокручивая воспоминания. Ага, есть! После похорон она доставала плед и пакет выпал из шкафа. Выпал и куда делся? Не помнит, чтоб убирала его обратно. Пока отца укладывала, пока с Лысым разбиралась, а потом Семен пришел и стало вообще не до этого. Значит они так и остались валяться в коридоре. И взять их мог только один человек, потому что других дома не было!
Она в негодовании сжимает кулаки, царапая ногтями тонкую кожу на ладонях. Как можно быть таким подлым? Пользоваться тем, что тебе доверяют? Забыл уже, как Макс его чуть в свежемороженую тушку не превратил? А Семён жизнь спас. Она ему голову оторвет! Нет, она все расскажет Максу! Хватит самодеятельности. Он лучше знает, как вести себя с предателями.
Притормаживает на перекрестке, размышляя, зайти ли на еще одну могилку. Неуверенно сворачивает у знакомого дерева. Как всегда на этом месте ее охватывает паника и какое-то мерзкое суеверие. Почему он не снимет эту дурацкую табличку? Как может быть могила у живого?
Внезапно ее привлекает какое-то движение за кустами. На всякий случай садится на корточки, чтоб остаться незамеченной, отодвигает ветки и внутри все обрывается.
На сплошной. Общежитие
Кучер уже полчаса бродит по дорожкам местного кладбища, пытаясь встретить хоть кого-нибудь живого в этом мрачном месте. Но погост пуст. Третий раз он возвращается к сторожке, дёргает закрытую дверь. Без изменений. Самому пытаться найти нужную могилу задача почти невыполнимая. Тут никакой анализ не поможет. На всякий случай читает встречающиеся по пути таблички. На некоторых довольно известные в узких кругах имена. Некоторые даже были у него в разработке. Некоторых он успел посадить, но им не сиделось спокойно на зоне. А зря. Целее бы были, может быть. Вспоминает, что где-то здесь в дальнем углу похоронена его мать. Только он не был у нее уже … страшно вспомнить сколько. Наверное, только первый год после похорон и навещал. А потом закрутили дела и заботы. От этих мыслей сейчас стыдно и противно за самого себя, будто это мать смотрит с укоризной как в детстве и печально кивает головой.
-Эх, Вадик, Вадик…
Он напрягает память. Кажется, за тем поворотом налево. Вспоминает, что жена там с кем-то договаривалась, памятник делали, а он даже не приехал посмотреть. Как обычно занят был. Чем занят? Преступников ловил, которых потом за бабки выпускали еще до суда. Может к ч.ерту все это?
Не то, чтоб эта мысль первый раз его посещала. Но сейчас стала какой-то особенно яркой. Он ведь все отдал работе: дом, семью, дочь вон растет без него. А что потом? Деревянный крест, к которому и цветы принести некому. Он рассеянно скользил взглядом по бесконечным холмикам: ухоженным и заброшенным, заросшим травой и мелкими синими колючими цветами. Кто о нем вспомнит? Если только братки порадуются, что больше он не путается у них под ногами и венок пришлют из благодарности.
В это время взгляд зацепился за крест чуть поодаль от дорожки. Выше остальных и явно поставлен недавно, слишком уж свежим и блестящим выглядит. А стоит как его месячная зарплата. Простым шестеркам такие не ставят.
Он стал выискивать глазами поворот, чтоб проверить свою догадку. Тропинка заросла, но направление угадывалось. Он уверенно направился по ней, не теряя крест из вида. Впереди зашуршал песок, шелохнулись кусты. Он сделал стойку. Впился взглядом в густую зелень. Чувство, что там кто-то есть, становилось все более осязаемым.
-Это кто мне тута мёртвых опосля обеда тревожит? - надтреснутый голос проносится над дремлющим погостом.