Она выглядывает из комнаты и прячет голову обратно. В квартире стоит невозможный шум и гам. С балкона тянет дымом, по коридору ходит туда-сюда какой-то парень в кепке на глаза и трещит без умолку в сотовую трубку. Возле двери на скомканном коврике кучей свалены кроссовки и ботинки. Все мужские, новые и не очень. Называется, выпишут из больницы - буду весь твой. Она недовольно кривит губы. Сидеть одной в комнате скучно. Она не так себе представляла первые дни их совместной жизни. Зато отец как-то сразу ожил. Что-то даже поддакивает, будто понимает. Напомнить бы ему, как еще осенью он орал, что всех бандитов и отморозков надо к стенке поставить и расстрелять из пулемета. А теперь чай с ними пьет на кухне. Эта мысль отвлекает ее на какое-то время. Но все равно скучно. Интересно, где Семён? Может, отвезёт ее к Вере на часок?
Она выбирается из своей норы и крадется в кухню.
-Искать, я сказал! - рявкает в это время Макс так, что она невольно замирает, - из под земли достать, хотя туда он вряд ли провалился, по любому среди живых трется. Надо было его сразу убрать. Профурсетку эту , секретаршу его, прижмите. Она должна что-то знать. Учить вас надо, как баб крутить?
-Давай Любу я на себя возьму, - подает голос отец, - у нас с ней нормальные такие отношения, сама расскажет. Она баба хорошая, а твои ее только напугают зазря.
-А ты у нее защитником? Если к ментам пойдет? Мало ли, что у нее там в голове..
-Не пойдет! Слово даю!
-Идет! Значит телка за тобой. Вытряси все, что знает. Знакомые, знакомые знакомых, места, дачи, гаражи, х.ер знает, что там у него было. Кстати, ты акции нашел? Не найдешь - накажу, без оид.
Акции! Она превращается в слух, забыв зачем сюда шла.
-Я .. это.. не знаю.. не могу вспомнить. Где-то тут положил, - мямлит папа неуверенно, - ты же сказал убрать и не светить. Ну так я и это.. а бабы вечно все перекладывают с места на место, ничего после них не найдешь. Вон, надо у Милки спросить, может видела, - он радостно кивает в ее сторону, довольный , что можно разделить ответственность.
-О, я думал, ты спишь, - Макс замечает ее в проходе, - знаешь что-то об этом?
-А что мне за это будет? - кокетничает она. Акции надёжно спрятаны в антресоли под пледом, кому как не ей это знать.
-Ты знаешь, или просто так языком чешешь? - жестче повторяет он.
Она обводит взглядом собравшихся:
-Я за базар отвечаю. Сейчас покажу.
Он запрокидывает голову и хохочет.
-Ну давай.
Семен помогает притащить табуретку. На антресоли пыльно и пахнет травой от моли. С верхней полки сыпятся эти вездесущие желтые цветочки, от которых сразу хочется чихать.
Скидывает вниз старый клетчатый плед, следом рулон непонятной ткани в цветочек, какие-то тряпки, скатерти что ли. Доходит до самого низа - пакета с бумагами нет. В недоумении шарит по оставшимся на стеллаже полотенцам - пусто. Растерянно смотрит на него:
-Они здесь лежали, я сама убирала.
-И?
Она пожимает плечами. Она не могла ошибиться. Когда началась заварушка на заводе, и отец тут все разбрасывал, она собрала и спрятала от греха подальше.
-Возможно в другой шкаф? - тянет неуверенно, чувствуя себя полной дуро.й.
Он берет ее за руку, ведет в комнату:
-Мил, это не игрушки! Я понимаю, что тебе скучно и заняться нечем. Сходи в институт или к подружкам, да? Не лезь во взрослые дела!
Он ее так и принимает за маленькую глупую девчонку. Да она за эти полгода состарилась лет на десять! А опыта набралась на целую жизнь. Видимо все эти мысли ярко отражаются на лице, потому что он смягчается:
-Все, не делай так больше. Я вопрос решу, потом в кабак сходим. А пока не мешай.
-Да я их правда видела, розовые такие, отец по комнате разбрасывал. Я тогда взяла и спрятала. Точно помню, что сюда. Целая стопка. Почему ты мне не веришь? - начинается горячиться она, - считаешь, что от меня не может быть никакой пользы, только по кабакам ходить и сидеть рядом красиво? Я вообще то умная и скоро диплом получу! И акции твои найду!
-Чего разошлась то? - он привлекает ее к себе, - умная, конечно. Я тебя потому в институт и послал, чтоб про тебя там не забыли. Расскажи еще раз. Когда ты их видела? - садится на кровать, она устраивается на его колене и подробно пересказывает весь тот вечер.
-Хм.. мутная тема какая-то. Не сами же они ушли. Батя клянется, что не видел. Кто еще мог? Мама нашла и переложила?
-Может. Только спросить теперь нельзя, - вздыхает она.
-Тогда твоя задача - все проверить. Каждый угол. Я хочу, чтоб теперь все было по закону, чтоб ни одна ментовская ро.жа не подкопалась. А для этого мне позарез нужен контрольный пакет. Поняла?
-А как эти бумажки тебе помогут?
-Плохо ты учишься. Редко и мало. Эти бумажки - мой жесткий аргумент сесть в директорское кресло. Эх, будет у меня кабинет с дубовым столом, секретарша в мини юбке будет кофе носить, - усмехается он.
-Я тебе дам секретаршу! - обнимает его за шею, пробегает кончиками пальцев по затылку, от чего он начинает щурится и становится похож на довольного кота.
-С х.ера ли? Я сам себе кофе носить должен что ли? Так, все, базарить закончили, перешли к делу. Мы сейчас уедем на пару часиков, а ты пока пошарь по шкафам.
-Неужели? Я уж думала, у нас тут общежитие будет. Ты, я и твои пацаны.
-Не, пацаны жить не будут, не парься. Все, погнали, - быстро целует ее в кончик носа. Она обхватывает его лицо ладошками, не отпускает от себя.
-Тебе врач разрешил?
-Плевать я хотел на врачей, я здоров как бык. Царапины сами заживут. А с братвой надо перетереть. Кучер просто так ничего не делает, значит зацепился за х.ерню какую-то. Наша задача - опередить его на шаг, а лучше на два. Чтоб потом передачки на зону не носить. Ты мне точно все рассказала, ничего не забыла?
Она трет лоб. Хорошо спрашивать. У нее все события прошлого перемешались в голове, уже начинает казаться, что половину она в фильме видела. Ее память аккуратно стирает все, что было в тот период, бережно хранит психику. Но, вспоминая профессиональный взгляд следователя, который, кажется, видит все, по спине бегут мурашки. Что ему опять нужно? Неужели никак не успокоится насчет Катьки? Как и всякий раз от мыслей о покойной подруге ей становится нестерпимо страшно. Хочется одновременно молиться, каяться и бежать прятаться там, где никто не найдет. Может потому, что внутренне она не может освободиться от чувства вины в том, что произошло?
На сплошной. За нами хвост
Квартира стремительно пустеет. Становится так тихо, что звенит в ушах. Отец тоже уехал вместе с парнями. Нашел себе новых друзей. Она бесцельно бродит по коридору, перекладывая вещи с места на место, чтоб не дать мыслям обжиться в голове. Но спокойнее не становится. Пустой дом давит на нее тем гнетущим одиночеством, которое нельзя ничем заткнуть. Без особого энтузиазма выбрасывает вещи из шкафа в прихожей. Акций там, конечно же, нет, а вот убирать все обратно нет никакого желания. Заталкивает все кое как ,чтоб не валялось на полу, берет куртку и выходит за дверь. Нужно пройтись, причем срочно.
Бесцельно бредет вдоль проспекта, то и дело кидая взгляд на сгущающиеся на горизонте тучу. Опять дождь будет. Наверное природа тоже тоскует. И тут понимает, где сейчас хочет оказаться. Подходит к краю дороги, поднимает руку. Первый же Москвичонок тормозит со свистом, за рулем совсем молодой парнишка, чем-то похож на Лысого, будь он трижды проклят. Даже мысли о нем сейчас вызывают раздражение.
-На кладбище. И там подождать, сколько возьмешь?
-Семьсот, годится? - робко спрашивает парнишка и тут же добавляет, - шестьсот.
-Давай за семьсот, уговорил, - садится на продавленное сиденье. За окном плывет унылый пейзаж. В голове по кругу мечется одна единственная мысль - умерших становится больше, чем живых. Ира с Коршуном, Жук, Катька, мама, Леший. Даже Сава и тот здесь. От этого внушительного списка мороз по коже. И в каждом случае она чувствует себя немножко причастной, чем-то виноватой. Интересно, он также переживает? Или после десятой смерти она входит в привычку?
«За моей спиной целое кладбище,» - эхом раздаются слова, которые впервые обретают реальный смысл.