Продолжаем историю похода русского броненосного фрегата в Средиземное море. Напомним, что летом 1873 года "Князь Пожарский", один из первых броненосных кораблей русского флота, был отправлен в Средиземное море, где должен был присоединиться к эскадре вице-адмирала Г.И.Бутакова. Выйдя с Кронштадтского рейда 31 июля фрегат в конце декабря достиг Пирея и на нем был поднят флаг командующего эскадрой.
Анализ действия кораблей русской эскадры того периода невольно подталкивает к мысли, что практически большую часть их времени занимало участие в различных торжествах, приемах, встречах царственных и монарших особ, а также взаимные посещение кораблей иностранных эскадр. По крайней мере, именно такое мнение складывается при изучении рапортов которые составляли командиры кораблей. При этом, могу предположить, что на кораблях и судах эскадры регулярно проводились учения и тренировки, согласно обычного расписания - но это было, как бы сейчас сказали - "рутинное дело", понятное всем, неотъемлемая часть подготовки экипажей о которой и не не было смысла писать и отчитываться регулярно. Как говорится - "само собой разумеется". Другое дело - внимание высших персон. Поэтому можно не удивляться, что в рапортах Владимира Григорьевича Басаргина, который в тот период командовал "Пожарским", есть сообщения о событиях, мало связанных с боевой подготовкой.
Например, можно узнать (из рапортов) ,что 10 января начальник эскадры (вице-адмирал Г.И.Бутаков) с командирами судов и семью офицерами отряда были "осчастливлены приглашением к обеденному столу" Их Королевских Величеств, вместе с чрезвычайными посланниками, русским и английским! Как я понимаю, речь идет о греческих монархах, которых часто называли "Король и Королева Эллинов".
Басаргин писал: "... В конце обеда Его Величество Король Георг I изволил провозгласить тост за здравие Ее Императорского Высочества Великой Княжны Марии Александровны и Его Королевского Высочества Принца Альфреда Эдинбургского. По провозглашении тоста хором музыки были исполнены русский и английский национальные гимны. Затем наш посланник действительный статский советник Сабуров предложил тост за здоровье Его Величества Короля Георга, английский посланник г. Стюарт предложил тост за здоровье Ее Величества Королевы Ольги Константиновны и Их августейшего семейства. После каждого из этих тостов музыка исполняла греческий национальный гимн. По окончании обеда Их Величества изволили благосклонно разговаривать со всеми присутствующими за обеденным столом".
Ну что тут скажешь! Такие были традиции и правила в тот период. И ведь не только Адмирал и офицеры посещали приемы, корабль тоже принимал гостей.
Так, уже 15 января (то есть через пять дней после того королевского приема) фрегат «Князь Пожарский» был "осчастливлен посещением Их Величеств Короля и Королевы Эллинов в сопровождении Принца Вильгельма Глюксбургского" (так отметил Басаргин в рапорте).
"...Около 13.30 пополудни катер с Их Величествами отвалил от пристани и с поднятием на нем королевского штандарта, суда отряда расцветились флагами и произвели салют 21 выстрелом, чему следовали все военные суда, стоявшие на рейде, имея людей по реям. Катер с Их Величествами по приближении к фрегату, был встречен шестикратными криками «Ура» и греческим национальным гимном".
Надо полагать, что подобные посещения имели в первую очередь государственное значение, в том числе - демонстрацию возможностей и влияния, которое могла создать Российская империя в тех районах, и не удивительно, что дипломатические работники активно в этом принимали участие. Как отмечает командир корабля, чрезвычайный посланник действительный статский советник и камергер П.А. Сабуров и консул в Пирее статский советник Генрихсон также находились на фрегате.
Басаргин отметил: "...Его Величество Король Георг был в мундире Невского пехотного полка. Приняв рапорты Их Величества изволили поздороваться с господами офицерами и командой - причем Его Величество Король Георг здоровался с командой словами: «Здорово ребята» - и, пройдя по всему фронту, спустились в палубу". Возможно это важно, с другой стороны командир корабля четко доносил высшему командованию о важных мероприятиях, представляя все у нужном свете.
Само собой разумеется нельзя было обойтись и без представления корабля монаршим особам. Осмотр фрегата начался с центральной батареи, и затем Их Величества, как отметил Басаргин, "изволили последовательно обойти все палубы, интересуясь внутренним расположением и выразили полное внимание ко всем подробностям и усовершенствованиям, введенным на фрегате". Это уже интересно.
Любопытно и то, что Король Георг, как моряк, при этом делал сравнения с различными усовершенствованиями, увиденными им на бывших в Пирее английских броненосцах различных типов. Не удивительно, что в Пирей не забывали заглядывать иностранные корабли, причем далеко не устаревшие - Великобритании тоже надо было "держать марку".
В то посещение "статичный" осмотр решили разнообразить "доступными активностями", )). По окончании осмотра, вице-адмирал Г.И.Бутаков предложил Их Величествам посмотреть действия орудий в центральной батарее.
Для справки: Проектное вооружение "Пожарского" состояло из восьми 229-мм пушек Круппа обр.1867 года, установленными в каземате, и двух орудий (погонного и ретирадного), расположенных на поворотных платформах на носу и корме - 203-мм обр.1867 года (вероятно). Но уже в кампанию 1872 года на «Князе Пожарском» тяжелые 229-мм/21,9 орудия заменили на более легкие 203-мм пушки обр. 1867 г. (скрепленные нового изготовления, произведенные Обуховским заводом), а погонные 203-мм орудия заменили на 152-мм/23,3 орудия обр.1867 года (ОСЗ)
По пробитию тревоги с «двумя дробями» было исполнено заряжание орудий по команде, для того чтобы яснее показать Их Величествам удобство и быстро
ту заряжания русских нарезных орудий (думаю речь про 203-мм орудия Обуховского завода). Затем произвели пальбу трубками, помощью механического залпа. Интересно, что видя простоту устройства залпа русского фрегата и скорость его исполнения, Его Величество Король "изволил вспомнить" показанный ему в прошлом году залп на английском фрегате «Свифтшур» посредством электричества, который вышел весьма неудачен вследствие порчи проводника. Что тут скажешь - видимо и русским было чем гордиться, если монарх не обманывал, ))
"В начале 5-го часа Их Величество изволили оставить фрегат. При съезде их после шестикратных криков «Ура» фрегат и прочие военные суда вторично произвели салют Королевскому штандарту".
В имеющихся материалах пребывании фрегата в Пирее нет никаких упоминаний о мероприятиях в течение целого месяца, после приема греческих монархов. А следующие данные вновь информируют о торжествах и церемониях. Судите сами:
"...18 февраля в русской посольской церкви в Афинах была совершена панихида по почившем в Бозе Государе Императоре Николае I, в присутствии посланника - действительного статского советника П.А. Сабурова, членов миссии, командиров судов и части офицеров с отряда. На панихиде изволила присутствовать Ее Величество Королева Ольга Константиновна";
"...19 февраля, в день вступления на престол Его Величества Государя Императора (императора Александра II), суда отряда расцветились флагами, и по окончании молебствия фрегат произвел салют по уставу(!). В праздновании этого дня приняли участие все стоявшие на рейде военные суда. На первой неделе великого поста команды судов отряда говели повахтенно". Пост есть пост - и на боевом корабле тоже соблюдается!
Через небольшой промежуток времени: "...26-го февраля, в день рождения Его Императорского Высочества Наследника Цесаревича, суда отряда расцветились флагами и, по окончании молебствия при провозглашении многолетия, фрегат произвел салют в 25 выстрелов. Стоящие на рейде военные суда по приглашению принимали участие в праздновании этого дня"....
Но в тот же период были и более любопытные, по моему мнению события, которые могли бы развеять "зимнюю скуку" на эскадре. Так в темную ночь со снегом, с 21 на 22 февраля 1874 года коммерческий пароход французской компании «Frassinet» стал на мель у восточной оконечности Фалерской бухты с полного хода и врезался в грунт на 4 фута. С утра приступили к разгрузке парохода. Французский корвет «Шаторено» (относился к станции Леванта с декабря 1873 года до июля 1875 года), шхуны "Келасуры» и греческая «Паролос» были отправлены к месту крушения.
Но работы по спасанию затянулись, так как "бурные и холодные погоды все продолжались". Ночью температура падала до 1°R (примерно 1,25 градус по Цельсию). К счастью, подобные холода не отзывались вредно на здоровье команды фрегата, и на отряде число больных простудой не превышало 6 человек. Крайне низкий показатель!
Для справки: французский корвет "Шаторено": водоизмещение - 1830/1979 т размерения78,18х10,74х5,74; скорость хода - 14,27 узлов. экипаж - 202-210 человек, вооружение - по проекту - 5х1-160-мм орудий обр. 1868 г; с 1879 года - 7х1-140-мм обр 1870 г.
Наконец через день французский коммерческий пароход после совершенной его разгрузки был стащен с мели усилиями корвета «Шаторено», шхун «Келасуры» и греческой «Паролос», а также парохода той же компании, к которой принадлежал пароход, потерпевший крушение. Повреждений в пароходе никаких не оказалось, и он, приняв свой груз, отправился на дальний рейс в Константинополь.
Шторма напомнили о необходимости переосмыслить опыт плавания и самого фрегата. Командир и офицеры вспомнили, что во время бурных переходов фрегата из Англии в Пирей через ставни портов попадало на палубу огромное количество воды, это дало повод предположить, что гуттаперчевые прокладки на кромках портовых ставень пришли в негодность. Однако после тщательного осмотра гуттаперчевых прокладок они оказались везде в исправности. В итоге разобрались, оказалось, что вода свободно вливалась в палубы потому, что при большом волнении и качке борта фрегата, при всей своей крепкой постройке, не могли по временам не изменять несколько своих линий, причем портовые ставни неизбежно имели движение. Это подтвердилось тем, что на шельфе нижняя кромка небронированного борта была немного помята и погнута, что особенно было заметно в кормовой части фрегата и могло произойти только от действия сильной качки на весь корпус фрегата.
Для справки: Шхуна "Келасуры": водоизмещение 326 т, размерения: 39,4х6,17-6,2х2,9-3,2 м; паровая машина мощностью 60 номинальных л.с./240 индикаторных л.с., один винт, скорость - 10 узлов, экипаж - 53 человека, вооружение (на 1874 год) - 2х1-87-мм, 2х1-76-мм орудия.
9 марта 1874 года у русских кораблей появились соседи - в 5 часов пополудни, пришла с моря английская летучая эскадра под флагом контр-адмирала Рандольфа и стала на якорь в Саламинской бухте. Проходя мимо рейда, эскадра салютовала флагу Адмирала, на что с фрегата немедленно последовал ответ тем же числом выстрелов. Эта эскадра, как и предыдущие летучие эскадры, предназначалась для океанского плавания, но положение дел в Испании удержало ее, до падения Картахены в водах Средиземного моря после чего эскадра получила приказание совершить обычное весеннее плавание, исполнявшееся в прежние годы броненосной эскадрой Средиземного моря, а именно - посетить некоторые порты Леванта.
Здесь речь идет о так называемом Кантональном восстании в Испании, где противодействие правительственным войсками (армии и флоту) противостояли силы восставших провинций. И как видим, англичане не остались в стороне - они официально были нейтральными, но по сути поддерживали правительственные войска.
Утром, 26 марта французский корвет «Шаторено» оставил Пирей для посещения некоторых портов Малой Азии - вспомним, он относился к французской станции Леванта, так что ему "было положено" демонстрировать флаг в портах в том районе. Но в этот же день пришла на рейд германская канонерская лодка «Meтеор», которая 28 марта отправилась в Константинополь, где осталась на станции.
Интересно, что это была та самая канонерка, которая участвовала в бою у Гаваны в единственном морском сражении франко-прусской войны 1870-1871 годов. В том бою противником немцев стал французский авизо "Буве". После того самого легендарного боя немецкая канонерка вернулась в Европу, ее отремонтировали и 22 сентября 1873 года отправили в Испанию, где шла та самая Третья Карлистская война (1872–1876), там «Метеор» и стал кораблем-стационером с 4 октября до марта 1874 года. А с завершением активной фазы войны германская эскадра была расформирована, а канонерку отправили стационером в Константинополе с 12 апреля, история чем то напоминает действия британских кораблей.
4 апреля 1874 года, в высокопамятный день избавления жизни Его Величества Государя Императора от угрожающей опасности, на фрегате, при собрании всех членов отряда, было отслужено благодарственное Богу молебствие. Здесь имеется ввиду покушение, которое совершил Д.В.Каракозов 4(16) апреля 1866 года, стреляя в Александра II у ворот Летнего сада в Санкт-Петербурге. Отметим, что это было только первое покушение. Второе случилось уже в мае 1867 года в Париже - интересно на русском флоте его тоже так вспоминали?
Постепенно "зимовка" в греческом Пирее заканчивалась, стало теплее. Уже с начала марта господствующие холода резко перешли к теплу, после чего на фрегате в короткий срок с 11 по 29 марта, в судовой лазарет поступило 9 человек больных рожистым воспалением кожи. Но корабельные медики справились с этой напастью. Принятое правило вентилировать фрегат паровой вентиляцией два раза в неделю по 8 часов каждый раз вполне удовлетворяло гигиеническим требованиям в то время года, тем более что резкое падение температуры с +20° по R на 12° и даже на 8° по ночам, само по себе должно было действовать благотворно на здоровье фрегатской команды. Рожистые воспаления кожи совершенно прекратились, и в течение следовавших затем нескольких дней не было ни одного случая заболевания этого рода болезнью.
23 апреля 1874 год - еще один праздник высочайших особ. На этот раз - день тезоименитства Его Величества Короля Эллинов! Суда отряда, как положено, по приглашению приняли участие в праздновании этого дня: "расцветились" флагами и фрегат салютовал 21-м выстрелом. В этот же день начальник эскадры вместе с командирами судов, были приглашены присутствовать на торжественном молебствии в Афинском соборе, по окончании коего "имели счастье", как пишет Басаргин в рапорте, принести во дворце поздравления Их Королевским Величествам.
Как уже отмечалось - особых активных действий по слаживанию экипажей и морской практике в зимнее время не проводилось, даже в Средиземном море. Казалось бы - зачем сюда отправлять корабли, если только не для дипломатических миссий. Но с другой - когда корабль "в кампании" это лучше чем, когда он разоружен и стоит на зимовке. Причина видимо еще и в том, что в данном месте боевых кораблей русского флота почти не было. Судя по всему все русские корабли в Пирее - это один фрегат и две шхуны, с таким набором много "тактических приемов" не отработаешь.
Но повседневные тренировки и учения проводились по плану. С 27 мая 1874 года по наступлении вполне жаркого времени команды судов отряда начали заниматься по летнему расписанию, по которому утренние учения производились с 5.30 до 7 часов, а послеобеденные занятия - с 16 часов.
Наконец зимняя стоянка закончилась и 3 июня 1874 года фрегат «Князь Пожарский» вышел в море для крейсерства под парусами, вернулся он через несколько суток - 7 июня, вечером, возвратившись обратно на рейд, зайдя на короткое время в Порос для заказа в адмиралтействе некоторых вещей по корпусу фрегата. При следовании в Порос фрегат произвел пальбу в цель из 8-дюймовых нарезных орудий. Щитом для стрельбы служила скала Петро-Карга, лежащая при входе на Поросский рейд. "Пальба" (распространенный тогда термин) производилась снарядами из закаленного чугуна с расстояний от 9 до 10,5 кбт при ходе фрегата от 4 до 5 узлов. Всех выстрелов сделано 104, из коих 8 боевыми зарядами в 31,5 фунт и 96 учебными в 15,75 фунта. Определение меткости выстрелов наблюдалось с двух мостиков верхней палубы и гардемаринами с грот-салинга.
Неплохая, надо признать "находка" - стрельба по скале. Не надо заморачиваться со щитами, мишенями и так далее, но главное - нет необходимости в обеспечивающих кораблях, которых практически не было.
Из 104 произведенных выстрелов 84 снаряда попали в скалу; остальные большей частью перелетали. При осмотре станков и платформ после стрельбы оказалось, что у двух орудий ручки компрессоров надломлены. По мнению командира фрегата, это произошло от недостаточной толщины самих ручек, поэтому для устранение в будущем подобных повреждений и, пользуясь заходом в Порос, командиром фрегата были заказаны в правительственном адмиралтействе новые ручки для компрессоров всех орудий (запас не помешает) с утолщением тех частей, которые претерпели большее напряжение при откате орудий.
2 июля фрегат «Князь Пожарский» снялся с Пирейского рейда для следования в Триест. Уходя из Пирея, контр-адмирал Бутаков приказал командиру шхуны «Соук-су» отправиться на время в практическое плавание, испросив предварительно разрешение на это от нашего посланника. Зайдя на пути в Корфу, фрегат вышел из этого порта 7 июля в 10 часов утра при легком NW для следования в Триест. К полудню ветер засвежал, но после полуночи 8 июля снова стих, обратившись в маловетрие, и фрегат продолжал плавание под парами.
Но благополучно добраться до Триеста под парами не удалось. 9 июля, около 8 часов вечера, в 130 милях от Триеста в левом переднем котле в двух топках вогнуло внутрь и в одном из них вырвало вертикальную связь, через образовавшееся отверстие вода полилась из котла, причем были пострадавшие из машинной команды: слегка обожгла руку старшему машинисту Вильдмсону и ноги матросу Пестовскому. С прекращением в этом большом котле в 5 топках пара скорость хода фрегата при совершенном штиле снизилась до 5 узлов.
Вспомним, что в тот период «Князь Пожарский» был оборудован горизонтальной паровой машиной простого расширения (изготовитель - завод Берда). Машина приводила в действие четырехлопастный винт, который при движении под парусами мог отсоединяться от вала и подниматься в специальный колодец в корме. Изначально корабль имел восемь котлов.
Около полночи в тот же день в левом заднем котле было замечено в одной из топок, что свод ее выпучило внутрь в одном месте, почему в этом котле пары были прекращены. Котел этот из 4-х топок, и его своды заново были исправлены в Саутгемптоне в 1873 году, по дороге на Средиземное море. Во время обоих повреждений давление пара не превышало 8 фунтов и имелось от 38 до 48 оборотов винта. За весь же переход среднее давление пара держали 9,5 фунтов.
В 1 час пополуночи на 10 июля командир принял решение остановить машину, чтобы удобнее было перечистить трубки котлов, и только в 5 часов утра при маловетрии от SO поставили все паруса и снова дали ход машине. Фрегат шел временами со скоростью до 6,5 узлов. Около полудня ветер совершенно заштилел, поэтому паруса закрепили, и так продолжили идти со скоростью до 4 узлов, прибыв в Триест 10 июля в 19 часов.
Ремонт оказался довольно долгий, на него потратили почти полтора месяца! И только 25 августа в 8 час утра, исправив машину, фрегат оставил Триест для прямого следования снова в Пирей, согласно предписанию Временно Управляющего Министерством.
"Князь Пожарский" снялся с якоря и вышел в море с довольно свежим ветром, который по мере удаления от берега, быстро стихал, а к полудню обратился в совершенный штиль. При таких обстоятельствах плавание фрегата продолжалось до полудня 27 августа когда с задувшим от норда брамсельным ветром, прекратили пары и фрегат, подняв винт, вступил под паруса. Идя почти на фордевинд при всех прямых парусах и лиселях ход доходил до 6,5 узлов, но к вечеру того же дня ветер снова стих, и ход уменьшался по времени до 3,5 узлов. Когда читаешь такие рапорты командира начинаешь понимать, что молодые офицеры, которые участвовали в таких походах четко понимали важность наличия парусов даже на броненосных корабля в тот период. Так что можно не удивляться потом парусной оснастке "нахимовых", "мономахов", "донских", "рюриков".
29 июля, ночью, когда русский фрегат подходил к мысу Матапан, ветер совершенно упал, и "Пожарский" в 12 часов вечера (24.00) закрепил паруса и вступил под пары. 30 июля, в 16 часов (4 часа пополудни), фрегат прибыл на Пирейский рейд и стал фертоингом, совершив переход в 900 миль за 6 суток и 8 часов. В Пирее застали шхуну «Соук-су», которая сменила шхуну «Келасуры», это и была вся Средиземноморская эскадра в тот период.
По записям в журнале (рапорте командира): "...Пройдено под парами 580 миль и под парусом 320 миль; наибольший ход под парусами был 7,5 узлов, а под парами 9 узлов..."
Интересно, что на пути к Матапану фрегат встречал немало купеческих судов: некоторым из них удавалось нагонять фрегат, но большую их часть «Князь Пожарский» оставлял позади. Между тем именно "Пожарский" считался мореходным, но не достаточно быстроходным кораблем для своего времени. В течение перехода машина находилась в действии 69 часов и все это время работала с полной исправностью на постоянно при 48 оборотах, при давлении пара 12 -14 фунтов. А после исправления всех паронагревателей пар держался отлично. Было также замечено, что на вторые сутки по оставлении Триеста пришлось иметь пар только в больших котлах, так как вследствие увеличивающейся температуры в угольных ящиках, прилегавших к машинным котлам, в последних пар был прекращен. И что удивило офицеров - это нисколько не изменило хода фрегата, а напротив, израсходовав более суточного количества угля, он облегчился и шел 8-9 узлов, что очень даже не плохо....
Но "командировка" в Средиземку еще не закончилась, впереди были и другие испытания, и другие праздники и торжества.
Продолжение следует (ссылка на продолжение будет в этом месте).