Глава 21
– Простите, вы заведующая отделением? – спрашивает меня мужчина лет тридцати, когда подхожу к регистратуре – сюда вызвала администратор Дина Хворова.
– Да, слушаю вас, – отвечаю.
– Меня зовут Анатолий Ветров. Я младший брат Паулины. Её сюда привезли вместе с двумя девочками, Таей и Аней.
– Здравствуйте. Вам уже рассказали, что случилось?
– Да, знаю, – отвечает он с встревоженным видом.
– Вашей сестре повезло. Пуля прошла через грудную клетку. Но мы расправили лёгкое.
– А что с Аней?
– Ранение живота. Но она выживет.
– А Тая?
– Она не ранена, на неё упала книжная полка, – отвечаю. – Сейчас у неё паралич. Надеемся, что это временно. Но мы должны сделать компьютерную томографию, чтобы всё узнать.
Пока рассказываю это, веду Анатолия в палату, где лежит его старшая сестра.
– Паулина, привет, – здоровается парень, входя.
– Привет. Как доченьки мои? – первое, что она спрашивает. – Ты их видел?
– Пока нет, – отвечает брат. – Как ты себя чувствуешь?
– Я пыталась защитить её, – грустно говорит Паулина.
– Ты не виновата, – произносит брат.
– Ещё как виновата, Толя. Я же уронила на неё полку с книгами. Думала, так будет лучше. Спасёт, если этот… ненормальный начнёт снова стрелять куда попало.
– То есть это он? – с интонационным нажимом на последнем слове спрашивает Анатолий. Его лицо при этом становится каменным и очень злым.
– Не делай ничего, Толя, – тут же догадавшись о намерениях младшего брата, произносит Паулина. – Ты слышишь меня?
– Ничего не делай!
В соседней палате слышится шум. Я заглядываю туда и вижу, что у Ане, одной из дочерей Паулины, внезапно стало хуже. Мне докладывают – началось внутреннее кровотечение. Девочку быстро везут к лифту, чтобы переправить на хирургический этаж. Замечаю, как Анатолий заглядывает через моё плечо. Он сразу узнаёт племянницу и спешит к ней.
– Вы его остановите?! Кровотечение остановите?! – спрашивает он, подбегая к бригаде.
– Возможно, пуля повредила селезёнку. Придётся её удалять, – говорит Данила Береговой.
– Аня, маленькая, как ты? – спрашивает девочку Анатолий, но та не отвечает. – Держись, малышка, слышишь!
Двери лифта закрываются. Я вижу, как мужчина двигает нижней челюстью, стараясь держать себя в руках. Но глаза всё равно предательски становятся влажными. Он резко смахивает слёзы, чтобы никто не увидел. Мне остаётся лишь догадываться, что творится у него в душе. Врагу такого не пожелаешь. И после этого Анатолий сразу уходит.
Я же иду проведать футболиста, Леонида Капкаева. Он спит, а рядом сидит его девушка, Людмила.
– У него был такой удар, как у молодого Зинедина Зидана, – говорит она, ласково проводя ладонью по плечу своего парня. Из этого делаю вывод, что девушка разбирается в футболе. Насколько сама помню, знаменитый француз Зидан давно уже закончил свою карьеру в качестве игрока. И если Людмила его знает, то, видимо, погружена в тему. – Так все в команде говорят.
– Представляю, – отвечаю, чтобы поддержать разговор.
– Я только… – она прерывается, чтобы прочистить горло от сильного волнения. – Мы не должны сдаваться!
– Можете мне не объяснять, – произношу ей. Уж сколько у самой в жизни было ситуаций, когда хотелось опустить руки и просто плыть по течению, авось куда-нибудь вынесет.
Осматриваю Леонида. Состояние стабильное. Людмила говорит, что останется с ним и, если что-то понадобится, воспользуется кнопкой вызова медперсонала. Киваю и ухожу, а попутно замечаю, как в кабинет моего заместителя заходит Валерий Лебедев. Из этого делаю вывод: план Туггут заработал. Остаётся только ждать, что будет дальше.
***
Матильда Яновна не стала дожидаться, когда Валерий выйдет завтра на работу. Зачем тянуть? Она не привыкла к такому, всегда старалась быть человеком деятельным и энергичным. Возможно, эта черта характера и позволила ей довольно быстро восстановиться после той ужасной аварии на крыше. Туггут знала не очень много людей, переживших травматическую ампутацию конечностей. Видела их часто, пока работает в медицине, но чтобы лично общаться, а тем более узнавать, как они адаптируются к новым условиям, – такого не доводилось.
Потому, едва придя в себя в палате и увидев, в каком положении её левая рука, Матильда Яновна вспомнила обстоятельства трагедии. Поначалу расстроилась и расплакалась. Но чуть позже заставила себя преодолеть страх и начала двигаться по пути восстановления. Неукоснительно соблюдала все рекомендации лечащих врачей, – весь процесс расписала в специальной тетради и даже таблетки принимала по часам. Это, а также жажда жизни и желание не потерять работу помогли Туггут вернуться на прежнюю должность.
Теперь она решила, что мало просто сказать заведующей Печерской «я на вашей стороне». И того, что сумела отстоять отделение вместе с доктором Званцевой, – тоже мало. Потому, узнав о мумии в подвале, решила принять в расследовании самое деятельное участие. Теперь ей предстояло выполнить новый пункт плана под названием «Карьерист». Так этот пункт Туггут назвала про себя, как человек педантичный.
– Здравствуйте, Матильда Яновна, – широко улыбнулся ей Лебедев, входя в кабинет. – Вызывали? Что-то случилось?
– Приветствую, Валерий Алексеевич, – ласково сказала ему хозяйка кабинета. – Вызывала, проходите, присаживайтесь. Рада вас видеть в добром здравии. Как реабилитация?
– Спасибо, всё хорошо. У нас ведь лучшая клиника в Питере, – усмехнулся Лебедев, располагаясь около письменного стола. – Слушаю вас внематочно.
Матильда Яновна улыбнулась в ответ на эту шутку, хотя внутри её покоробило. Но постаралась не подать виду.
– Валерий Алексеевич. Я вас вызвала вот по какому вопросу. Вам же известно, какая беда со мной приключилась? – и Туггут кивнула на свою левую руку, которая хотя и функционировала, но намного хуже, чем прежде.
– Да, конечно. Мне очень жаль, – сказал Лебедев, сделав вид, будто сочувствует. Но Матильду Яновну этим было не обмануть. В своё время, когда она решила спихнуть Печерскую с должности заведующей, сама была готова пойти на любые подлости. Правда, те времена теперь старалась забыть. Авария на крыше основательно прочистила ей мозги. Пусть и не сразу, но это случилось – пришло осознание, какой крупной дрянью она была прежде.
Теперь её мучила мысль, что приходится снова играть такую. «Но ради дела», – подумала Туггут и продолжила:
– Доктор Лебедев, я полагаю, что и вы, и остальные наши коллеги прекрасно понимают: с такой рукой я не могу быть полноценным врачом…
Валерий раскрыл рот, но хозяйка кабинета подняла ладонь, запрещая ему перебивать.
– Не могу, не спорьте. Поэтому я давно решила, что моё призвание теперь – преподавание. Мне уже и местечко присмотрели. Довольно хорошее, буду работать на кафедре в одной академии. Точнее пока не скажу, чтобы не сглазить. Так вот. Я недавно в этой клинике, но успела понять: так дальше продолжаться не может.
Глаза Лебедева заблестели, он весь приосанился, сцепил пальцы в замок, обратившись во внимание.
– Я могу говорить с вами откровенно? – чуть наклонилась вперёд Матильда Яновна, словно их кто-то мог подслушать.
– Ну разумеется, – ответил с готовностью Лебедев.
– Дело в том, что нынешнее руководство нашего отделения в лице доктора Печерской – это какая-то… катастрофа. Вызывающая некомпетентность, помноженная на откровенный непрофессионализм. Эта Эллина самая настоящая хамка! Вы не замечали, как она разговаривает с главным врачом?! Возмутительно! И всё потому, что у неё высокие покровители.
– Вы про ту бешеную старуху, Народную артистку СССР Копельсон-Дворжецкую? – спросил Лебедев.
– Именно! Но не только. У Печерской ещё какая-то «мохнатая лапа» имеется. Но дело не столько в этом. Пока вы были на больничном, её так называемый стиль руководства привёл к тому, что комитет по здравоохранению принял решение закрыть отделение! Представляете?!
Валерий сделал большие глаза, из чего Матильда Яновна сразу догадалась: его эта информация крепко зацепила за живое. «Значит, всё делаю правильно», – подумала она.
– Да-да, было решение закрыть отделение. Мне неимоверными усилиями удалось его отстоять. Так вот. Дальше так продолжаться не может. Конечно, я скоро уйду на преподавательскую работу. Но оставить после себя руины не имею права. Тем более не хочу, чтобы Печерская окончательно добила это подразделение, которое справедливо считается одним из лучших на всём северо-западе России! Вы со мной согласны?
Лебедев, слишком взволнованный для того, чтобы аргументированно ответить, только покивал.
– Для этого я собираюсь предложить вашу кандидатуру на свою должность – заместителя заведующего! – торжественно объявила Туггут.
– Предложить кому? – удивился Валерий. – Вежновцу?
– Разумеется, нет! Клизме… то есть, простите, Марии Викторовне Красковой, заместителю председателя комитета по здравоохранению. Ну и Ивану Валерьевичу, безусловно, тоже.
– А вы с Клизм… то есть с Марией Викторовной знакомы?
– С юности, – очаровательно улыбнулась Туггут, соглав на чистом глазу. – И если бы не моё ранение, я давно бы заняла должность заведующей, а вас назначила своим замом!
– Но почему меня? – немного насторожился Лебедев. Он раньше не замечал со стороны Матильды Яновны какого-либо особого расположения, поскольку она со всем коллективом держалась отстранённо и надменно даже.
– Потому что я долго присматривалась к вам и сделала однозначный вывод: вы лучшая кандидатура на эту должность. Почему не в кресло заведующего? Простите, но не всё сразу. Зато у вас появится уникальная возможность сделать то, чего не удалось мне. То есть сбросить Печерскую с её «пьедестала». Да так, чтобы вылетела отсюда с позором.
Туггут сделала длинную театральную паузу, давая Лебедеву время обдумать услышанное.
– Так вы согласны? – спросила она спустя почти минуту напряжённой тишины. – В принципе, я могу дать вам время подумать. Но учтите: у самой его почти не осталось, послезавтра меня тут уже не будет. Документы на перевод подпишут, Вежновец издаст приказ по клинике, и всё. А ведь мне ещё нужно будет время, чтобы поговорить с главврачом и Красковой. Но если вы не хотите…
– Я согласен! – внезапно выпалил Лебедев.
Матильда Яновна скромно улыбнулась, хотя внутри ликовала: «Попалась рыбка на крючок!»
– Вот и отлично, – сказала она и даже протянула доктору руку, которую тот почтительно пожал. – Теперь обсудим одну важную тему. Прежде чем уйти, хороший руководитель делает что?
– Что? – поднял брови Лебедев.
– Наводит порядок на рабочем месте и на вверенном ему участке работы. У меня же осталось одно незаконченное дело. Очень неприятное. Если с ним не разобраться, всё может кончиться опять вопросом об расформировании отделения, – сказала Туггут.
– Не совсем вас понимаю…
– Да что тут понимать, – махнула рукой Матильда Яновна. – Я про мумию в нашем подвале.
Валерий сделал вид, будто не понимает, о чём речь, но по его забегавшим глазам Туггут догадалась: всё он прекрасно помнит и знает. Но чтобы вытянуть из человека информацию, которая способна похоронить его карьеру под обломками, нужно дать ему понять, что вы в одной лодке. Иначе говоря, надо поделиться компроматом на саму себя, чтобы заслужить доверие. Простой психологический приём, и вряд ли Лебедев, этот неуч и выскочка, хорошо изучал эту науку в университете. На то и был расчёт Туггут, когда она составляла свой план.
– Вижу, что вы не в курсе, – сказала она и вздохнула. Потом понизила громкость голоса до шёпота. – У меня был случай в практике. Давно. Я в другом городе работала. Ночь, дежурю в отделении. Таком же, как это, только маленькая районная больничка. Приходит мужик. Пьяный вдрабадан. Несколько колото-резаных ран. Видимо, в драку попал. Как дошёл непонятно. Принимаю его. Стараюсь спасти, а ничего не получается. Вообще бригада должна быть, но мы с медсестрой вдвоём. Хирурга нет, он в отпуске. Короче, я случайно задела артерию, когда пыталась его зашить – руки тряслись от волнения. Мужик истёк кровью, спасти не сумели. А потом медсестра шарит по его одежде и достаёт удостоверение полицейского! Хоть он не в форме был, в гражданском.
Валерий слушал Туггут с изумлённым лицом.
– Видимо, шёл откуда-то, где сильно выпил, и кто-то его узнал из уголовников, отомстил. Но это ладно, а я-то его, получается, убила! – Матильда Яновна сделала испуганное до полусмерти лицо. – Как быть?! И тут медсестра мне говорит: мол, не волнуйся. У меня брат на кладбище сторожем работает. Отвезём тело туда, он в открытую могилу положит. Завтра привезут кого-то хоронить, да сверху и поставят гроб. Всё. Шито-крыто.
Лебедев нервно сглотнул и даже подозрительно оглянулся на дверь: вдруг кто подслушивает. Но та была закрыта.
– Я это всё к чему? Говорят же, что у каждого врача есть своё, персональное кладбище, где лежат его пациенты. Так что не удивлюсь, если та мумия в нашем подвале – дело рук кого-то из наших сотрудников. Но прежде чем уйти, я должна разобраться. Иначе потом всплывёт, и всё. Не будет отделения, а ещё слухи гадкие пойдут – здесь людей убивали и внизу прятали. Представляете?! Вы же потом работу не найдёте нигде с таким пятном на репутации!
Валерий, когда Туггут замолчала, попросил воды. «Проняло, значит», – довольно подумала Матильда Яновна и налила ему из графина. Проглотив содержимое стакана, Лебедев сказал очень тихо:
– Я знаю, откуда у нас в подвале покойник.
– Слушаю внимательно. Но прежде вот что скажите: ведь у нас приватный разговор. Вы никому не расскажете, что я натворила?
– Никому, – твёрдо пообещал доктор Лебедев. – Здоровьем клянусь!
– Верю. Так откуда взялась мумия?