Глава 16
Быть участковым из маленького городка совсем не похоже на службу в морской пехоте. Но Артём всё равно просыпался каждое утро и надевал форму, чтобы служить людям, и это было важно для него. Таки его воспитали, – ответственным и серьёзным, поскольку кому же ещё присматривать за младшими братьями и сёстрами, как не самому старшему в семье ребёнку? Потому многие годы Артём, когда родители вкалывали в хозяйстве, чтобы обеспечить им всем достойную жизнь, парень помогал им по дому. Так в нём и закалилось чувство ответственности за других, которое с годами переросло в желание служить Родине в органах правопорядка и защищать покой граждан.
Пелагее не нужно было ничего этого знать, и тот факт, что она спрашивала, что изменило его планы, делал очевидным, что Катя никогда ничего не рассказывала Пелагее о службе старшего брата в морской пехоте. Что само по себе было облегчением, так как Артём не любил вспоминать о своей службе, не говоря уже о том, чтобы обсуждать это с кем-либо. Его семье потребовалось несколько месяцев, чтобы понять, что после возвращения домой Артём, сколько бы вопросов они ни задавали, не собирался отвечать. В конце концов они перестали спрашивать.
Но теперь во время общения у парня появилось чувство, что Пелагею не так-то легко отвлечь от темы, которая её заинтересовала.
– Я решил, что хочу чего-то другого, – наконец сказал Артём. – Я хотел отплатить городу, который дал мне так много.
– В этом есть смысл. Тебе очень подходит, – ответила девушка.
– Ты так думаешь?
– Я в этом уверена. Знаешь, ты как будто старший брат всего города и можешь говорить им, что делать. Присматривать за жителями, как ты всегда делал со своими братьями и сёстрами. Теперь тебе просто платят за то, чтобы ты был для всех занозой в пятой точке.
– Юмористка, блин, – хмыкнул Артём, легонько толкнув Пелагею в бок и заставив её пискнуть смехом.
– Шутки, факты... называй их как хочешь, – улыбнулась она.
Прежде чем он успел снова её ткнуть, она выпрыгнула из его рук и пошла назад, не отрывая от него глаз.
– А как насчёт фермы? Я знаю, что твои родители все ещё владеют ею, но однажды им придётся уйти на пенсию.
– Я им всё так же помогаю, когда могу, но Лена там каждый день. Если кто-то и собирается захватить всё наше семейное хозяйство, так это она. Но знаешь, думаю, моя сестра это заслужила. Своей преданностью и трудом. И она идеально подойдёт для того, чтобы стать там однажды самой главной. Хотя я не удивлюсь, если она там ещё построит место для бездомных собак.
– Мне нравится, что каждый раз, когда я её вижу, у неё новая собака. Одна милее предыдущей. Мне всегда хочется их забрать, но с моим графиком это невозможно.
– Ты всегда можешь взять их с собой на работу.
– У меня такое чувство, что присутствие собак в пекарне не понравится Роспотребнадзору.
– Хорошее замечание.
Они остановились перед «Сладкой мечтой», и Пелагея кивнула на неё.
– Ну, вот мы и пришли.
Артём не хотел уходить; он не был готов к тому, что ночь закончится, когда казалось, что она только начинается.
Девушка достала ключи и отпёрла замок пекарни. Она толкнула дверь и встала снаружи.
– У тебя нет сигнализации? – удивился участковый.
– Я же знала, что скоро вернусь, поэтому не включала её.
– Только не говори мне, что ты сейчас пойдёшь на работу.
Пелагея покачала головой со смехом.
– Нет. Мне нужно забрать ноутбук. Спасибо, что проводил меня обратно.
– Пожалуйста.
Пелагея отошла от двери и поднялась на цыпочки, поцеловав Артёма в щеку.
– Сегодня был прекрасный вечер, – сказала она.
Её дыхание согревало его лицо, и когда девушка отстранилась, их глаза встретились. Желание и вожделение пронеслись сквозь парня, как приливная волна, но когда он потянулся к ней, изнутри заведения раздался странный громкий звук. Пелагея отскочила назад, широко раскрыв глаза от страха. Артём быстро оттащил её за спину, прикрывая своим телом.
– Оставайся здесь, – прорычал он, стремительно войдя в пекарню.
Он потянулся за пистолетом, лежавшим под рубашкой на пояснице, и направился к прилавку. Офицер не ожидал, что кто-то будет вооружён и опасен, но поскольку не знал, с кем имеет дело, не хотел рисковать. Лучше перестраховаться, чем потом сожалеть. Он подумал о том, что удачно вышло: забыл после смены сдать пистолет, как положено. Марина, конечно, прикроет, и в журнале всё отметит как надо, в этом участковый не сомневался. Но всё-таки пару раз отругал себя до этого момента за забывчивость. Теперь оказалось: пистолет может пригодиться.
Из кухни раздался лязгающий звук металла, ударяющегося о металл. Кто бы ни был здесь, он, должно быть, проскользнул через заднюю дверь. «Какого черта она не включила эту дурацкую сигнализацию?» – подумал Артём, медленно ступая по покрытому плиткой полу. Он добрался до кухни, держа перед собой пистолет, осматривая территорию.
Сковороды были разбросаны по стойке, а шоколад для выпечки высыпался из пакета на пол. Беспорядок был не таким большим, как в прошлый раз, но он предположил, что это произошло только потому, что нарушитель услышал их и убежал.
Осмотрев территорию и посчитав её безопасной, офицер двинулся к задней двери. Она была заперта, чего он не ожидал. Артём открыл замок и выскользнул в темноту. Он по-прежнему держал оружие перед собой, его глаза сканировали от одного края пространства до другого, пока он обходил здание. Вдруг участковый услышал хруст ветки и повернулся на шум.
– Стоять! – крикнул он.
Руки Пелагеи взлетели в воздух, её лицо было охвачено ужасом, когда она уставилась в дуло пистолета в его руках.
– Блин! – воскликнул офицер, убирая пистолет за пояс и подбегая к девушке. – Какого чёрта ты здесь делаешь? Скажи спасибо, что не пристрелил.
Она опустила руки и огляделась вокруг, всё ещё немного дрожа от испуга.
– Я просто решила осмотреться вокруг.
– Разве я не говорил тебе оставаться на месте? – строго спросил Артём.
– Кто я, по-твоему? Собака? – нахмурилась Пелагея, быстро оправившись от страха.
Офицер фыркнул.
– Нет, у собаки больше здравого смысла.
Глаза девушки расширились, а рот открылся в удивлённом «О».
– А ну, повтори, что ты сейчас сказал? – потребовала она, уперев руки в бока.
– Что слышала, то и сказал. Как, ёлки зелёные, я должен делать свою работу, если беспокоюсь каждую секунду о тебе?
– Я что, по-твоему, маленькая слабая старушка, не способная сама о себе позаботиться, так что ли? – продолжила возмущаться Пелагея.
Артём прижал палец к переносице, внезапно почувствовав приближающуюся головную боль.
– Я этого не говорил, но мы тоже не знаем, с чем или с кем, если точнее, имеем дело. Если только ты не знаешь чего-то, о чём мне не рассказываешь.
– Это просто смешно! И глупо! – выпалила Пелагея.
Офицер с любопытством посмотрел на неё.
– В самом деле? А вот у меня ощущение, что ты, кажется, имеешь полное представление о том, что за ерунда здесь творится.
– Не говори глупости! Это моя пекарня. Моя жизнь. Кто бы это ни был, я хочу поймать его так же сильно, как и ты, если не больше.
– Бери свой ноутбук и иди домой, – потребовал Артём.
Девушка твёрдо упёрлась ногами в землю, руки вызывающе покоились на боках.
– Я пойду домой, когда сочту нужным. И определённо не раньше, чем зайду внутрь и удостоверюсь, что всё в порядке.
– На столешнице опрокинуто несколько кастрюль. На полу немного шоколада для выпечки. Совсем не то, что раньше, – рассказал участковый.
– Тогда, если вы меня извините, офицер, мне нужно убрать беспорядок, – ядовито произнесла Пелагея.
Она повернулась, и Артём схватил её за запястье, развернув лицом к себе. Длинные волосы развевались вокруг тонкой фигуры, когда она остановилась перед ним.
– Я даю тебе последний шанс. Если ты что-то знаешь, расскажи мне сейчас. Иначе потом может быть слишком поздно, и я просто не успею тебе помочь, – сказал офицер очень серьёзно.
Взгляд Пелагеи стал твёрдым, как камень, когда она уставилась на него. Подбородок был поднят в знак неповиновения.
– Нечего рассказывать, – почти прорычала она.
Артём подошёл ближе, его раздражение и гнев боролись, чтобы вырваться наружу. Он посмотрел на неё сверху вниз. Желваки на скулах нервно двигались с каждым прерывистым вдохом.
– Установи уже наконец эти чёртовы видеокамеры, – рявкнул он, прежде чем отпустить запястье Пелагеи и посмотреть, как она идёт внутрь.
***
На следующий день в обеденный перерыв Артём поехал в дом бабушки и дедушки на Вишнёвой улице. Когда-то их дом был в старом русском стиле, с резными наличниками и прочими деревянными украшениями. Но потом хозяевам стало трудно ухаживать за этой красотой, которая начала осыпаться. Потому семья решила обделать их дом сайдингом, а деревянные окна заменить на пластиковые, чтобы дедушке и бабушке не приходилось каждый год их утеплять, по-старинке изнутри бумажными полосками, смазанными жидким тестом в качестве клея.
В остальном здесь ничего не изменилось. Всё те же ровные ряды половинок кирпичей, очерчивающих клумбы около дома. Много лет назад забетонированная дорожка и даже качели, установленные отцом много лет назад. С тех пор внуки их регулярно красили – дед велел не убирать, сказав, что это напоминает ему об их детстве.
Зайдя, Артём подумал о том, как розовые цветы украшают двор, а затем его мысли тут же переместились к Пелагее и к тому, как она сама по себе украшает любую комнату, в которую входит. Он улыбнулся, вспомнив их разговор прошлой ночью. Лёгкий румянец, начинающийся у неё на шее и распространяющийся по щекам; то, как её глаза впиваются в его, заставляя его тело напрягаться, а его мозг думать обо всех способах, которыми он хотел бы прикоснуться к ней, вспоминая, как она когда-то так легко реагировала на его ласки.
Затем его улыбка дрогнула, вспомнив, как закончилась ночь. Она была такой невероятно упрямой, и это сводило его с ума. Если бы она включила сигнализацию перед походом в кинотеатр или просто установила камеры видеонаблюдения, всё могло бы закончиться совершенно иначе. Намного проще и безопаснее. Вместо этого участковый был на грани, надеясь, чтобы на девушку не напали.
«А если бы напали, то кто? – подумал он, стоя во дворе. – Что всё это значило – оба происшествия в пекарне? И закончил ли этот нарушитель спокойствия свои игры или только начал? Несколько опрокинутых стульев и дюжина испорченных кексов – это всё, чего он хотел добиться? Или его замыслы куда опаснее?» – Артём пока не получил ответы.