Участники OPETH — фронтмен Микаэль Окерфельдт и гитарист Фредрик Окессон — дали интервью для Guitar.com. Выдержки из беседы приведены ниже. Микаэль рассказал о том, как родилась идея нового, 14-го по счёту альбома "The Last Will And Testament": «Я чувствовал, что с меня хватит того, что мы запечатлели на последних четырёх пластинках, и знал, что хочу сделать что-то ещё, но не понимал, что именно. Мы никогда не проводили опросов на тему "Что бы понравилось фанатам?", и я никогда не возвращаюсь назад и не слушаю, что мы делали в прошлом. Мы всегда занимались тем, что нам нравится в данный момент». На новом сингле, получившем название "§1", вернулось фирменное рычание Окерфельдта, и многие поклонники были воодушевлены этим моментом — подобный тип вокала использовался в последний раз на альбоме "Watershed" 2008 года. «Я не обращал внимания на фанатов, которые когда-то любили группу и заявляли, что мы отстой, что я больше не могу петь и что я слишком стар, чтобы рычать. Часть меня говорила
Участники OPETH — фронтмен Микаэль Окерфельдт и гитарист Фредрик Окессон — дали интервью для Guitar.com. Выдержки из беседы приведены ниже.
Микаэль рассказал о том, как родилась идея нового, 14-го по счёту альбома "The Last Will And Testament":
«Я чувствовал, что с меня хватит того, что мы запечатлели на последних четырёх пластинках, и знал, что хочу сделать что-то ещё, но не понимал, что именно. Мы никогда не проводили опросов на тему "Что бы понравилось фанатам?", и я никогда не возвращаюсь назад и не слушаю, что мы делали в прошлом. Мы всегда занимались тем, что нам нравится в данный момент».
На новом сингле, получившем название "§1", вернулось фирменное рычание Окерфельдта, и многие поклонники были воодушевлены этим моментом — подобный тип вокала использовался в последний раз на альбоме "Watershed" 2008 года.
«Я не обращал внимания на фанатов, которые когда-то любили группу и заявляли, что мы отстой, что я больше не могу петь и что я слишком стар, чтобы рычать. Часть меня говорила: "Да пошли вы, я всё ещё могу это делать!" Но это должно было прийти само собой. До сих пор это просто не вписывалось в музыку, которую мы сочиняли, и я разлюбил более экстремальные формы тяжёлой музыки.
В конце концов мы существуем как группа уже довольно долго и не позволим людям диктовать нам своё мнение. Этого никогда не произойдёт. Но я был очень рад, что им понравилось! [Смеётся]».
На новой пластинке есть отсылки к корням группы, но вместе с тем прогрессивность материала никуда не делась. По словам Микаэля, это самый прогрессивный альбом коллектива.
«Для меня прогрессивный — это не значит замысловатый, это значит раздвигающий границы. Да, есть прог-металл, когда опытные музыканты могут играть всё подряд, и это круто, но в данном случае я просто хотел смешать жанры. Это было главным для меня. [Микаэль жестом указывает на Окессона]. Так получилось, что все ребята на этом альбоме оказались ещё и чертовски крутыми музыкантами».
Для Окессона, который присоединился к группе перед выпуском "Watershed", новый альбом ознаменовал и новые методы работы. Фредрик сказал:
«Мне прислали только фрагмент, и я должен был сыграть соло, остальные песни я сначала не слышал, за исключением заключительного трека ["A Story Never Told"]. Он был более эмоциональным, поэтому я хотел записать что-то среднее между Ричи Блэкмором и Дэвидом Гилмором. Было сложно придумывать соло поверх партий Микаэля, особенно в "§5", потому что приходилось переключаться между эффектами. Но я всегда стремлюсь стать лучше, и, работая таким образом, я чувствовал, что достиг новой эры в своей игре.
Это забавно, потому что раньше я помогал нашему басисту Мартину Мендесу в работе над его первым сольным альбомом White Stones, и он делал то же самое — просто присылал мне фрагменты... Честно. Вот балбесы!»
Микаэль поведал о том, какую гитару он использовал для новой записи:
«По сути всё началось с первой сессии сочинения. Я начал работу в подвале моей студии, и там было очень тесно, так что я следовал принципу "какая гитара ближе, ту я и использую". В данном случае это была Fender Telecaster, уродливая штука в стиле Брюса Спрингстина.
Сначала я подумал: "Фу, я буду использовать эту гитару?" Но я начал играть, и это было чертовски круто! Я записал все демо на этой Telecaster, и в итоге, когда я пришёл в студию, это была единственная гитара, которую я взял с собой.
Фредрик спрашивал меня: "Какие гитары ты собираешься взять с собой? Сколько PRS? Strat? Gibson?", но я использовал только этот дурацкий Telecaster! [Смеётся]. Мы начали сужать круг поиска с "Pale Communion" [2014], потому что когда мы работали над "Heritage" [2011], мы взяли с собой немеряное количество гитар. К тому же после использования этой гитары я понял, что хочу, чтобы она была однокатушечной.
Отчасти потому, что мне надоели типичные металлические звуки, а отчасти потому, что я хотел, чтобы звучание было более человечным. В любом случае это сработало, потому что я считаю, что гитара на этой пластинке чертовски крутая, но она ни в коем случае не экстремальная».
Окессон, заядлый коллекционер гитар, перечислил обширный список моделей, которые он использовал для записи:
«Я использовал Les Paul Junior 1955 года, который купил в Ирландии. У него очень интересные, суперагрессивные звукосниматели P-90 1955 года.
Ещё я взял SG 1972 года, но на ней я играл только основные тяжёлые ритмы. Помимо этого — PRS Custom 24 с флойдом, который я использовал для некоторых партий, и PRS Tremonti single cut со звукоснимателями Seymour Duncan Frankenstein, как у Эдди Ван Халена. Мне они очень нравятся.
Хотя в некоторых партиях были и Strat'ы. Я взял с собой Strat 1970-х годов с DiMarzio FS-1, и это была основа тяжёлых ритм-гитар, так что у Микаэля был его Telecaster, а у меня — эта гитара. У меня был ещё один Strat 1973 года. И, помимо нескольких акустических гитар, больше ничего не было».
Окерфельдт поведал о текстах на новой пластинке:
«Обычно мне трудно найти что сказать в альбомах. Я не собираюсь говорить о налоговой ставке или выборах в США, понимаете? Так вот, на этой пластинке лирика и история наложились на то, как сочинялась музыка, и они появились почти одновременно. Это было интересно для меня, и это дало ощущение большей завершённости, чем некоторые из тех работ, которые мы создавали в прошлом.
Я всегда буду относиться к музыке с большим уважением, чем к тексту, но в данном случае слова были немного важнее, чем раньше. Я просто доверяю своей интуиции. Я быстро принимаю решения и быстро двигаюсь дальше. Я выбрасываю и оставляю элементы в равных пропорциях, потому что я сразу понимаю, нравится ли мне это, даже если это всего две ноты.
В конце концов я знаю, что это запутанная пластинка, и для многих людей она может показаться бессмысленной. Некоторые могут даже возненавидеть её. В идеальном мире каждый мог бы послушать её, сразу же вспомнить все детали и решить, отличная это запись или нет.
Я, конечно, надеюсь, что альбом понравится, но в конечном итоге все эти песни созданы из-за моего собственного беспокойства и желания удивить самого себя. Это делает для меня альбом интересным, и это выделяет его в нашей дискографии».
Другие публикации на похожие темы: