Как оказалось, небесным явлениям и святым личностям, вполне комфортно появиться в живописной реальности в жанре бодегонес. Как говорится, из темноты невежества былого появятся и растворятся снова.
Со временем уже не просто светящийся ореол или окружность-нимб окружает голову святого или самого Иисуса, а вибрирующее свечение, более-менее естественно висящее в воздухе. В этом ужине 1628-29гг. нимб, как легкое колечко, присутствует, но его могло бы и не быть. Свечение оправдано реальным освещением слева, оно лежит на плече Иисуса, оно моделирует и все остальные фигуры. Это не контражур, это только базовое освещение слева.
Любого главного героя хочется выделить и часто это делается отделением от фона, если Иисус выделялся нимбом, то у других не имеют этого преимущества. Нимб приспосабливали так, чтобы он смотрелся естественно, а это возможно с рассеянными источниками света. Свечение вокруг святого неизбежно осветит и ближние фигуры.
Возможность второго освещения, еще одного луча света в одной и той же картине, с другой стороны относительно переднего плана, или сверху или вообще на зрителя, в будущем, точнее, в далеком для Веласкеса будущем, будет называться контражур. Веласкес был первопроходцем, а первые не всегда могут выразить, что ищут и что ощущают, когда теории совсем еще нет. Леонардо пытался теоретически высказаться в Трактате о живописи, но практически второго источника света у него самого не было.
Для усиления рельефности в картине имей привычку класть между изображенной фигурой и той видимой вещью, которая получает ее тень, луч яркого света, отделяющего фигуру от затененного предмета.
Световая стихия Леонардо, это приглушенная рассеянность. «Луч яркого света» - это он преувеличил в отношении себя. Караваджо по совету Леонардо пускает иногда луч сзади фигур и надо сказать, что совет хорош. Но тот луч, который отделяет фигуры от фона, не всегда тот базовый луч, который моделирует их одежду и лицо.
Леонардо и не шел туда, куда шли все, его интересовали другие вопросы. Так что, когда один источник света из-за левого плеча автора формирует передний план, он основной, второй же луч направлен в лицо смотрящему на картину как зрителю, так и художнику, второй луч это и есть контровый свет. Иногда второй источник существует на картине, но чаще нет, он бывает рассеян, исполняя функцию притемнения фигур первого плана путем высветления фона за фигурой.
Я немного сомневаюсь, что однозначное освещение, как в этой картине Вермеера, можно назвать контражуром. Свет здесь не контр, а просто свет слева. Ведь контражур, контр, это нечто против какого-то порядка, порядок это базовый свет, а если нет того, против чего поток света, так и контражура нет, но это только мое мнение. Если считать источником еще одного потока свет, отраженный фронтальной стеной, ну может быть. Надо сказать, что то, что мы называем потоком света из окна, это отражение от молекул воздуха на пути потока и от пыли в воздухе в нашу сторону. Белая стена тоже отражает и это можно считать источником света, направленным на зрителя. Ну, скажем, опосредованный контражур.
Фигура девушки освещена из окна, свет на офицера от окна только на его левое плечо. На стене карта мира. Человек после интересных путешествий или военных походов рассказывает о своих приключениях. Он сидит спиной и его детали неважны, и так все сказано. Фигура в таком освещении производит впечатление значительности, вызывает доверие, впечатление нелегкой судьбы. девушка смеется, эмоциональная открытость в ситуации безопасности. Люди простодушные видят в сюжете сватовство майора, продвинутые видят оказание девушкой интимных услуг, и то и другое сюжет обывательский.
Почти все творчество Вермеера подходит под рекомендацию Леонардо «класть луч света между фигурой и фоном». Сюжеты Вермеера по-обывательски бесконфликтны и только его оригинальное освещение делает их звонко звучащими. Можно убедиться, просмотрев все картины Вермеера на сайте «список картин», работы с освещением, отличном от левого, абсолютно неинтересны, их и немного.
И у Веласкеса, и у Караваджо, и у Вермеера в приведенных мной картинах освещение происходит слева. Но это только один источник света. Контражур часто включает два луча, как у Архипова.
Первый луч слева моделирует формы, второй из глубины создает эмоцию. Локализован второй луч или нет, его роль другая, она презентует не форму, а содержание. Помещение наполнено горячими щелочными испарениями, именно их подсветка контражурным потоком света из полуподвального окна создает угнетающий эффект. Этот поток света сверху падает на скользкий пол, состояние которого как скользкое мы опять же оцениваем опять же через контражур. И все-таки небольшой луч света слева, освещающий ближнюю сидящую фигуру, может считаться базовым.
Казалось бы, какая разница, один луч или два формируют наше впечатление. Какая разница, слева или справа. Разница дается нам в ощущении пространства, ощущения переходят в эмоции. Отследить изменение эмоционального ответа не только на одну картину, но на автора в целом, на его индивидуальность, стало возможно, когда мы сразу просматриваем несколько картин одного художника. И на этом пути возможны неожиданные открытия.
Предыдущие