Автор: Роман Коротенко
В предыдущих рассказах об одном из самых знаменитых военно-учебных заведений Российской империи мы неоднократно обращали внимание читателя на роль личности в истории конкретно Первого кадетского корпуса: практически каждый из его директоров вносил более или менее кардинальные изменения в устоявшийся в корпусе порядок, перестраивая его под себя.
Кто-то реформировал структуру учреждения, кто-то вводил в учебную программу новые дисциплины, кто-то заменял преподавателей-иностранцев русскими офицерами.
При этом, разумеется, базовый уровень подготовки в Первом кадетском корпусе неизменно оставался на высоте.
Однако не стоит забывать, что огромное значение в воспитании будущей армейской элиты, кроме учебных программ и преподавательского состава, играл также и коллектив — то есть, сами кадеты.
Неуставная самоорганизация
В нынешнее время термин «неуставные отношения» имеет предельно густой и насыщенный оттенок негатива — в первую очередь благодаря многочисленным примерам издевательств старослужащих над молодыми бойцами как в позднеСоветской, так и в раннеРоссийской армии.
Однако на самом деле какие-либо не предусмотренные уставом порядки или традиции, сложившиеся в коллективе, не обязательно должны, как говорится, нести в себе семена зла.
Более того, наоборот, зачастую в основе подобных неуставных традиций лежит самые настоящие взаимопомощь и взаимовыручка.
Например, кому-то по распорядку, то есть по наряду, выпала какая-либо тяжёлая работа.
Но если её будут выполнять пять или даже десять человек вместо одного, то не такой уж и тяжёлой покажется эта работа.
Конечно, эта обязательная для одного работа абсолютна не обязательна для всех остальных.
Но каждый из этих остальных знает — когда в наряде окажется он сам, то к нему точно так же придут на помощь.
Потому что — традиция такая, устоявшийся порядок, хоть и не предусмотренный уставом.
Офицерское братство
Вообще, среди офицеров Российской империи существовал довольно-таки весомый пласт взаимоотношений, которые не регулировались уставом.
Например, имели распространение так называемые суды офицерской чести, на которых рассматривались различные проступки в основном нравственного характера, либо же конфликты между офицерами.
Высшей мерой наказания на подобных судах было изгнание из полка — и признанный виновным сам подавал рапорт об увольнении, потому что такова традиция.
Причём авторитет суда офицерской чести был настолько высок, что его даже узаконили в 1863 году — несмотря на то, что ещё с 1716 года в русской армии действовал уставной «правильный самостоятельный военный суд».
Разумеется, многие из неуставных традиций русского офицерства имели корни в неуставных традициях русских военно-учебных заведений.
И Первый кадетский корпус, будучи самым элитарным военно-учебным заведением, в развитии «правильных» неуставных отношений очевидно сыграл немалую роль.
Кадетский монастырь
В 1880 году уже известный на тот момент литератор Николай Лесков опубликовал повесть «Кадетский монастырь», основанную на воспоминаниях Григория Похитонова — бывшего кадета, сооснователя издательства «Общественная польза» (не путать с художником Иваном Похитоновым, также бывшим кадетом, только кадетского корпуса в Полтаве).
Кстати сказать, именно в «Общественной пользе» в 1865 году была издана докторская диссертация Дмитрия Менделеева «О соединении спирта с водой», что даёт основание в разных интернетах называть это изобретением Менделеевым водки.
Но это так, кстати.
Так вот, в воспоминаниях Похитонова речь идёт о трёх «праведниках», как он их называет — то есть людях, оставивших неизгладимый след в его мировосприятии.
Все трое являлись преподавателями Первого кадетского корпуса.
И вот какими были первые слова, услышанные кадетом Похитоновым от праведника №1 — директора генерал-майора Михаила Степановича Перского:
Ведите себя хорошо и исполняйте то, что приказывает вам начальство. Главное, вы знайте только самих себя и никогда не пересказывайте начальству о каких-либо шалостях своих товарищей. В этом случае вас никто уже не спасёт от беды.
Честно говоря, у автора этой статьи после прочтения этих слов в первый раз буквально перехватило дух от осознания величия этой картины.
Только представьте себе картину: двенадцатилетнего мальчика привезли из Херсонской губернии в Санкт-Петербург, привели в огромный красивый дворец на берегу Невы, где мальчику предстоит жить и учиться следующий десяток лет, и в этом дворце самый настоящий генерал делает этому уже давно офигевшему от всего происходящего мальчику напутствие: «Начальство слушайся, но никогда не стучи начальству на своих товарищей, ибо будет беда».
Генерал-майор Перский, сам будучи выпускником Первого кадетского корпуса, по всей видимости прекрасно понимал, насколько важно с первых шагов подсказать будущему кадету единственно верный путь.
Похитонов продолжает свои воспоминания:
На кадетском языке того времени для занимавшихся таким недостойным делом, как пересказ чего-нибудь и вообще искательство перед начальством, было особенное выражение «подъегозчик», и этого преступления кадеты н и к о г д а н е п р о щ а л и .
С виновным в этом обращались презрительно, грубо и даже жестоко, и начальство этого не уничтожало.
Такой самосуд может быть был и хорош, и худ, но он несомненно воспитывал в детях понятия чести, которыми кадеты бывших времён не даром славились и не изменяли им на всех ступенях служения до гроба.
Следует отметить, что авторитет директора Перского среди кадетов был как минимум равным, если не выше авторитета директора Ангальта.
Как и Ангальт, Перский практически весь световой день находился среди кадетов, посещал во время учебных занятий буквально каждый класс, питался в кадетской столовой, приходил раньше всех и уходил позже всех.
Но не только эта постоянная забота о кадетах вызывала в них уважение к своему директору.
Иногда генералу Перскому доводилось проявлять самую настоящую доблесть, чтобы защитить и уберечь своих подопечных.
26 декабря 1825 года
Был в истории России критический момент, когда некие две партии пытались усадить на императорский престол нужного им царя.
А престол стал свободен по той причине, что бездетного императора Александра Павловича одна из партий отравила в Таганроге, куда император сбежал из столицы под охрану донских казаков.
По закону, новым императором должен был стать следующий по старшинству брат — цесаревич Константин Павлович (тоже кстати бездетный), и именно на него делала ставку партия, отравившая Александра Павловича.
Однако цесаревич Константин проявил малодушие, категорически отказывался покидать Варшаву, где он наместничал, и приезжать в Петербург для коронации.
Оправдание для неприезда у него было веское: «Удушат, как отца удушили!»
Следующий же по старшинству брат Николай Павлович на престол не имел права, так как существовал манифест его старшего брата императора Александра Павловича, который являлся тому препятствием.
Кроме того, великий князь Николай Павлович имел сведения о наличии в армии организации заговорщиков, которую создала и финансировала та самая партия, которая отравила его старшего брата Александра, и которая желала видеть на императорском престоле именно брата Константина.
Однако конкурирующая ей партия в лице отважного генерала Ивана Ивановича Дибича принесла Николаю Павловичу гарантии того, что в случае его коронации никакого бунта в армии не будет, так как уже приняты соответствующие меры.
Николай Павлович после таких гарантий малодушия со своей стороны не проявил, и потому 26 декабря 1825 года империя, уже заочно присягнувшая императору Константину, который категорически отказывался из Варшавы переезжать в Петербург, должна была переприсягнуть императору Николаю, который Петербург покидать совершенно не собирался.
И тогда партия, сделавшая ставку на Константина, предприняла отчаянный шаг: «разбудила» небольшую резервную группу заговорщиков в столице, и поручила этой группе помешать вооружённой рукой стать Николаю Павловичу императором вплоть до убийства оного.
Времени на подготовку мятежа практически не оставалось, поэтому всё получилось, как получилось: то есть, не получилось.
Кадеты в декабре
После того, как правительственная артиллерия (которую, кстати, даже охранял один из заговорщиков) открыла огонь по мятежникам на Сенатской площади, эти самые мятежники начали убегать от артиллерии по льду Невы.
И вот часть убегающих, а именно 16 нижних чинов Московского полка, большинство из которых имели ранения, вошли в ворота Первого кадетского корпуса.
После известия об этом кадеты, не сговариваясь, покинули учебные классы, бросились к раненым, разместили их по койкам в казарме и «принялись около них фельдшерить».
Директору Перскому кадеты, разумеется, о случившимся тут же доложили по форме.
Кроме того, во время ужина между кадетов прозвучала неуставная команда: «Пирогов не есть — раненым».
Оказывается, как вспоминал Похитонов, существовала среди кадетов такая традиция: если какие-либо кадеты наказывались карцером и оставались «на хлебе и воде», то остальные кадеты подкармливали арестованных:
От старших кадет-гренадёров, которые всегда больше знали домашние тайны корпуса и имели авторитет на младших, — "шло приказание", передаваемое от одного соседа к другому шёпотом и всегда в самой короткой, лаконической форме. Например:
— Есть арестанты — пироги не есть.
Если по расписанию в этот день не было пирогов, то точно такой же приказ отдавался на счёт котлет, и не смотря на то, что утаить и вынести из-за стола котлеты было гораздо труднее, чем пироги, но мы умели это делать очень легко и незаметно.
Директор Перский, стоит отметить, о подобных продуктовых «подгонах» прекрасно знал, но им не препятствовал.
Так вот, общими усилиями кадетов раненые были накормлены и, как вспоминает Похитонов, «вслед затем куда-то убраны».
Визит императора
На следующий день в Первый кадетский корпус неожиданно прибыл новоиспечённый император Николай I.
Директор генерал-майор Перский построил кадетов и отрапортовал императору.
Государь выслушал его в суровом молчании и изволил громко сказать:
— Здесь дух нехороший!
— Военный, ваше величество, — отвечал полным и спокойным голосом Перский.
<...>
— Они бунтовщиков кормили! — сказал, показав на нас рукой, государь.
— Они так воспитаны, ваше величество — драться с неприятелем, но после победы призревать его раненых, как своих.
Негодование, выражавшееся на лице государя, не изменилось, но он ничего более не сказал и уехал.
К чести императора Николая Павловича отметим, что в дальнейшем в Первом кадетском корпусе проходили обучение все четверо его сыновей.
Ну, а генералу Перскому ещё не раз пришлось защищать своих подопечных кадетов от начальственного гнева.
(Продолжение следует: Почти что бунт)
__________________
Материал предоставлен каналом «Миростолкновение» — подписывайтесь, чтобы познавать интересное.
Например, как Россия победила в Крымской войне (1853-1856).
ТыжИсторик теперь и в телеге, заходите к нам, у нас есть печеньки, котики, рыцари, мракобесы-викторианцы и еще много всего интересного : https://t.me/tizhistorik