Войско князя Олега Святославича, прозванного Гориславичем, шло тяжёлым и громким шагом по русским землям. Война была неизбежна: старый каменный замок на северо-западной границе, за крепкими лесами и холмами, некогда принадлежавший ему, держали под властью враги. Олег, чей разум полнился военными уловками и искусными ходами, задумал разгромить крепость, разнести её стены и вернуть земли Руси. С ним был его могучий воин Святогор — огромный богатырь, великан, возносящийся над всеми в четыре человеческих роста.
Святогор не мог ходить, как простой воин. Его перевозили в огромной железной клети, отделанной внутри мягкой парчой и подбивкой для комфорта. В стенках короба, выкованного на заказ лучшими кузнецами, были отверстия — чтобы богатырь мог дышать, и видеть путь. Рядом тянулся обоз, на котором лежал его меч, массивный клинок, столь огромный, что для обычного человека казался не оружием, а частью крепостной стены.
В пути стражники, охранявшие клетку, переговаривались между собой.
— Никогда не думал, что кто-то может весить столько, сколько наш Святогор. Ему бы и коня закалённого не хватило, вот и возят его, как камень заморский, — заметил один, утирая пот.
— А ты видел, как он меч свой на ладонь ставит? Почто котёнка за шиворот, играючи! — отозвался второй с уважением. — Когда развернётся он на поле, не будет ни врага, ни стены, что устоит.
— Только вот кормить его — мучение одно! — подхватил первый, ухмыляясь. — Ступай-ка, наполни его бак для питья.
— А что ж делать, — вздохнул второй. — Велика сила, так и еда велика. Главное, до крепости добраться, а там он свою силу покажет, только рядом не стой.
На привалах Святогора кормили с особым почётом. Ему подавали пищу не миской, как остальным воинам, а целыми лоханями. Подносили варёное мясо, изрубленное так, чтобы он мог взять в руку и одним движением проглотить. Варёную гречу смешивали с кусками сала и лили туда мёд — ведь для богатыря пища должна быть сытной, плотной, чтобы сил набраться перед битвой.
Поили Святогора из железного кубка, скованного по его размеру. Двое стражников поддерживали сосуд, пока он пил, причмокивая.
***
Закат окрасил небо золотисто-алым сиянием, когда войско князя Олега Святославича расположилось на привал на опушке густого леса. Тяжёлые доспехи воинов мерцали в последних лучах солнца, в воздухе витала атмосфера тревожного ожидания перед грядущей битвой. Повсюду слышался звон металла и приглушённые голоса — солдаты готовились к ночлегу, обсуждая предстоящий штурм.
В центре лагеря стоял огромный железный короб, украшенный заморской парчой и обшитый резным деревом. Из его стенок, снабжённых отверстиями, доносилось спокойное дыхание богатыря Святогора. Рядом на массивном обозе лежал его меч — гигантский клинок, который никто, кроме него, не смог бы даже сдвинуть с места.
Святогор закончил трапезу, съев целиком зажаренного ягнёнка. Его руки, мощные и умелые, аккуратно обошлись с пищей, а глаза устремились в даль, словно пытаясь заглянуть за горизонт. На нём была простая льняная рубаха, сшитая специально по его меркам, и штаны из прочной ткани. Его одежда была лишена излишеств, но отличалась качеством и удобством.
Рядом, под раскидистой кроной дуба, молодой музыкант по имени Ладимир играл на флейте мелодию, напоминающую о домах и семьях, оставленных позади. Его длинные тёмные волосы развевались на лёгком ветру, а глаза были закрыты, полностью погружая его в музыку. Звуки флейты мягко разливались по лагерю, успокаивая и вдохновляя воинов.
Князь Олег подошёл к Святогору. Его одежды были богато украшены: тёмно-синий кафтан с золотой вышивкой, меховой плащ, защищающий от вечерней прохлады, и тяжёлый пояс с драгоценными камнями. Лицо князя выражало серьёзность и решимость, но в глазах блестел огонёк надежды.
— Добрый вечер, Святогор, — обратился Олег, остановившись рядом. — Как трапеза? Надеюсь, наши старания не напрасны.
Святогор повернулся к нему, его голос был глубоким и спокойным:
— Благодарю, князь. Твои люди щедры и заботливы. Я готов к завтрашнему дню.
Олег кивнул, глядя на далёкие вершины холмов.
— Завтра мы подойдём к замку Рагнарсхольм. Варяги засели там, укрепили стены и готовятся дать нам бой. Их предводитель, ярл Сигурд, известен своей жестокостью и хитростью. Но с тобой рядом я уверен в победе.
Святогор задумчиво посмотрел на меч, покоящийся на обозе.
— Стены не помеха, — произнёс он. — Камень падёт под силой праведной.
Вокруг них воины занимались своими делами. Одни чинили доспехи, другие точили мечи. Над кострами кипели котлы с похлёбкой, а воздух был пропитан ароматами трав и дымом. Некоторые солдаты слушали музыку Ладимира, позволив себе на мгновение забыть о войне.
— Твои воины верят в тебя, князь, — продолжил Святогор. — Их сердца полны отваги. Завтра мы покажем врагу силу Руси.
Олег улыбнулся:
— Твои слова вдохновляют, друг мой. Отдыхай сегодня. Нам всем понадобится сила.
Недалеко от них несколько девушек из местного селения разносили воду и свежий хлеб. Их простые льняные платья были украшены вышивкой, а лица светились молодостью и заботой. Они тихо переговаривались между собой, бросая стеснительные взгляды на воинов.
Лес вокруг лагеря шумел вечерним прохладным ветром. Высокие сосны тянулись к небу, а между ними пробегали тени диких животных. Вдалеке слышался плеск реки — она служила естественной преградой между лагерем и замком врага.
Солдаты расположились по периметру, выставив стражу. Костры горели ярко, отгоняя ночной холод. В воздухе витали запахи смолы и свежей травы. Некоторые воины рассказывали истории о прошлых битвах, поддерживая боевой дух.
Ладимир сменил мелодию на более бодрую, и несколько солдат начали притопывать в такт. Атмосфера сменилась на более лёгкую, несмотря на предстоящие испытания.
— Слушай, как сердца их бьются в унисон, — заметил Святогор, глядя на танцующих воинов. — Это добрый знак.
Олег посмотрел на своих людей с гордостью:
— Они готовы следовать за нами до конца. В единстве наша сила.
Ночь постепенно опускалась на лагерь. Звёзды зажглись на тёмном небе, освещая путь к замку, где враг уже готовился к обороне. Но в этом мгновении, среди музыки и товарищества,
**
Закат уже давно опустился за горизонт, и лагерь князя Олега погрузился в полумрак. Только звуки флейты продолжали звучать, сопровождая разговоры, смех и редкие, приглушённые голоса воинов. Однако вскоре раздался шум, привлёкший внимание князя. Олег всмотрелся в толпу, поднялся, оставив нетронутый кубок вина, и поспешил к месту, где назревал конфликт.
Добравшись до эпицентра суматохи, он увидел молодую девушку, отчаянно вырывающуюся из крепких рук одного из воинов. Солдат, изрядно выпивший и настроенный дерзко, тянул её к себе, не обращая внимания на её сопротивление.
— Идём, красавица, перед битвой войну ласки женские силы добавят, — заявил он, утягивая её за рукав к своему шатру.
Девушка пыталась отстраниться, страх застыл в её глазах. Олег, подойдя ближе, взял её за руку, остановив солдата.
Воин, не убоявшись княжеского гнева, дерзко произнёс:
— Князь, а чего жалеть деревенскую бабу? Мы ведь на смерть идём за Русь-матушку! Неужто простолюдинку для утех воину откажете?
Олег оглянулся, замечая, что воины вокруг притихли и напряжённо наблюдают за ним. Он понял, что это проверка, и не мог осрамить свою власть, но и девушку обижать не хотел. Тогда он, хитро прищурившись, сказал:
— Так и быть, дам я тебе эту девицу. Но только если в жёны возьмёшь её. Завтра после битвы сыграем свадьбу, и с тех пор будет она тебе женой верной и утешит тебя в постели как пожелаешь.
Слова князя разнеслись по толпе, и воины, почувствовав юмор и мудрость его решения, начали смеяться. Солдат, недовольный, но не посмевший перечить князю, бросил нахальную ухмылку:
— Ну что ж, коль так, князь, пусть будет по-вашему, — буркнул он, отпуская девушку.
Олег, заметив, как дрожит от страха девушка, наклонился к ней и тихо сказал:
— Не бойся. Ни свадьбы, ни брака не будет. Иди с миром.
Воины вокруг, услышав о женитьбе, принялись весело переговариваться и расходиться по своим делам, оставив князя с воеводой, стоящим неподалёку.
— А ты, — Олег обратился к воеводе, — этого смельчака завтра поставь на передовую. Пусть лезет на стены первым.
Воевода кивнул, понимая княжеский замысел, и отправился передать приказ.
Скоро лагерь вновь погрузился в спокойный сон. Олег, оглядел ночное небо. Завтра их ждала битва.
****
За год до похода Гореславовича и Святогора в стенах замка развернулись события приведшие к конфликту.
Небо над замком Рагнарсхольм застилали тяжёлые свинцовые тучи, и лишь тонкие лучи закатного солнца пробивались сквозь их толщу, окрашивая двор в густой багряный цвет. Низкий гул рога разносился по каменным стенам, взывая к варягам и русичам в крепости. В тёмных залах чувствовалось напряжение, скрытое за улыбками, пока один из немногих людей князя — посадник Мирослав, присланный с северных земель, — спешил к великой зале на переговоры с военачальником Сигурдом.
Сигурд, высокий и крепкий варяг с длинной белокурой косой и ухоженной бородой, стоял у камина, который отбрасывал на его лицо тени. Его синие, словно морозные, глаза казались бесчувственными, а спокойная уверенность в движениях лишь подчеркивала скрытую силу. На нём был длинный тёмный плащ, отороченный серебристым мехом, который спускался до колен, скрывая под ним тяжёлую кольчугу и пояс, украшенный заморскими узорами. Рука его крепко лежала на рукояти меча, будто готовясь к неизбежной развязке.
Мирослав вошёл в зал, одетый по-русски: длинная свита из дорогой тёмно-зелёной ткани, обрамлённая вышивкой у подола и на рукавах, подпоясанная широким кожаным поясом с металлическими пряжками. Лицо его было вытянуто, с резкими скулами и орлиным носом, что придавало его облику благородства и твёрдости. За годы службы он научился читать чужие лица, но Сигурд был для него загадкой.
— Что-то неладное творится, варяг, — начал Мирослав, его голос прозвучал сдержанно, но требовательно. — Князь Олег слышал, что ты замышляешь недоброе, и велел мне передать это тебе.
Сигурд хмыкнул, его губы едва заметно изогнулись в холодной усмешке.
— Недоброе? — повторил он, делая шаг к Мирославу. — Я защищаю эти земли, когда твой князь далёк и равнодушен. Может, лучше бы ему взглянуть, как мы боремся здесь за каждый клочок ?
— Ты нанят князем для защиты, Сигурд, не забывай, кто тебя сюда позвал и кто платит тебе золотом, — твёрдо ответил Мирослав, выдерживая взгляд варяга. — Эти стены принадлежат русскому народу, а не тебе и твоим наёмникам.
Сигурд ещё ближе подошёл к нему, и на мгновение между ними повисло напряжение, словно грозовая туча. Его голос звучал спокойно, но в этой тишине таилась угроза:
— Народ? — он бросил короткий взгляд на своих людей, сидящих в дальнем углу зала, неподвижных и настороженных, как охотничьи псы. — Скажи мне, Мирослав, кто правит этой землёй, если князь слишком слаб, чтобы удержать её?
Мирослав почувствовал, как от этих слов у него сжались кулаки.
— Сила — не единственное, что даёт право на власть, — его голос стал чуть громче. — Если ты нарушишь клятву, данную князю, сам народ тебя прогонит. Русь — это не твоё поле для свары и захвата варяг.
Но Сигурд лишь кивнул головой, словно соглашаясь, но при этом его глаза блестели скрытой насмешкой.
— Ты прав, Мирослав, — ответил он, и в этот момент лицо его изменилось. Лёгкая усмешка растаяла, и его голос стал холоднее льда. — Но народ легко запугать и подчинить. Кто осмелится встать против силы настоящих войнов?
Прежде чем Мирослав успел что-то ответить, Сигурд, с молниеносной решимостью, выхватил кинжал из-за пояса. Варяг шагнул вперёд, поднимая руку, и прежде чем Мирослав успел отступить или крикнуть, холодное лезвие вонзилось ему в бок. С глухим стоном Мирослав упал на колени, опершись рукой о пол, его лицо побелело, а на губах появилась струйка крови.
— Прости, друг, но таково моё решение, — тихо произнёс Сигурд, опускаясь на одно колено рядом с умирающим. Его голос стал мягче, словно он говорил со старым товарищем. — Ты служил князю, но теперь пришло время перемен. Эта крепость будет моей.
Мирослав тяжело дышал, его взгляд был полон ярости, но сил ответить не осталось. Слабым движением он пытался дотянуться до своего кинжала, но Сигурд спокойно удерживал его за руку, не позволяя ему двигаться.
— Сигурд... — прошептал Мирослав, выдыхая с трудом, его глаза потухали, но в них всё ещё был проблеск стойкости. — Олег... не оставит это безнаказанным.
Сигурд кивнул, как бы соглашаясь.
— Пусть приходит. Он найдёт смерть, здесь в крепости, которая устоит перед любым натиском. А теперь покойся с миром, друг.
Он наклонился, глядя, как жизнь медленно покидает тело Мирослава, а затем поднялся, отряхивая руки. Кровь оставила тёмный след на его плаще, но варяг не придал этому значения. Он сделал знак своим людям, чтобы те вынесли тело и позаботились, чтобы известие о случившемся не покидало стен замка.
Между тем, в зале стало тихо, лишь шум ветра проникал сквозь узкие окна и гулко разносился по каменным сводам.
****
Дождевые тучи, надвинувшиеся на замок Рагнарсхольм, плотной завесой скрыли закат. Лишь редкие проблески света освещали мрачные, изрытые временем стены, то тут, то там виднелись следы свежих укреплений. Каменные плиты были покрыты новыми глубокими царапинами — следы от тяжелых телег, возивших камень, железо и бревна для строительства дополнительных башен и баррикад. Сигурд лично стоял на дозорной башне, наблюдая за тем, как варяги, хмурые и крепкие, выкладывали последнюю линию баррикад.
Один из его приближённых, ярл Эйнар, подошёл к Сигурду и тихо заметил:
— Мы почти готовы к штурму, если он будет. Но запасы у нас всё ещё скудны. Эти местные не платят нам столько, сколько обещали.
Сигурд улыбнулся уголками губ, его холодные голубые глаза сверкнули с издевкой.
— Эти крестьяне привыкли жить спокойно, но теперь они научатся платить за свою безопасность, — ответил он, поворачиваясь к своему верному ярлу. — Пусть почувствуют цену нашего щита. Я прикажу собрать с них двойную дань.
Эйнар кивнул, понимая, что спорить с Сигурдом бесполезно. Варяги давно считали себя хозяевами этих земель, пренебрежительно называя местное население "землепашцами", которым нечего терять, кроме жалких клочков земли.
Внутри замка царила тишина. Каменные стены, покрытые налётом мха и грязи, хранили в себе истории прежних владельцев, но теперь они стали мрачным пристанищем для варяжских воинов. Высокие дозорные башни, защищённые от возможных штурмов, возвышались над остальными постройками. Камни стен хранили следы скандинавской резьбы, вырезанной в честь Одина и Тора. Сигурд заставил своих людей вырезать эти символы, укрепляя своё господство.
Во внутреннем дворе собрались женщины — пленницы местные, которых варяги держали при себе как личные трофеи. Их глаза выражали страх и отчаяние, но они знали, что бежать было бы ещё страшнее. Варяги не считали этих женщин за людей. Для них они были живыми игрушками, заменяемыми и бесправными.
Среди женщин была одна — Анна, молодая вдова из деревни. Её худощавое лицо и усталые, глубокие глаза выдавали пережитые страдания, но она сохранила в себе достоинство, которое не могли сломить даже варяги. Когда Эйнар увидел её взгляд, он остановился и, схватив её за подбородок, заставил смотреть прямо ему в глаза.
— Ты, видно, хочешь вернуться домой, да, девка? — его голос был мягким и полон насмешки.
Анна с трудом проглотила страх и, приподняв подбородок, прошептала:
— Домой, но не такой ценой.
Эйнар рассмеялся, и звук его смеха разнесся по двору, заставляя женщин в страхе прижиматься друг к другу.
— Слышала, что Сигурд обещает тебе свободу, если тебе хватит ума угодить ему? — продолжил он, насмешливо. — Но не обольщайся. Сигурд из тех, кто не удерживает женщин надолго. Каждую неделю он выбирает себе новую, а ту, что уже наскучила, отдает другим. Но ты... ты можешь угодить ему, если будешь умнее всех.
Анна, изо всех сил сдерживая дрожь, посмотрела в сторону, стараясь не встречаться с его взглядом. Она знала, что каждый новый день для неё — это лишь отсрочка перед неизбежным.
Сигурд привёл сюда своих лучших мастеров, чтобы дополнительно укрепить стены и башни. Варяги построили по углам дозорные башни. На этих башнях располагались лучники — опытные и закалённые в боях воины, готовые защищать крепость любой ценой. Внутренний периметр был защищён вторыми стенами и системой проходов, позволяющих варягам быстро маневрировать и удерживать оборону.
В крепости создали несколько складов с продовольствием и боеприпасами, которые пополнялись при каждом случае. Воины Сигурда ходили в набеги на близлежащие деревни, отбирая еду и скот у местных, не задумываясь о том, что обрекают семьи на голод. Каждый мешок зерна, каждая голова скота была их добычей, добычей для войны.
Эйнар снова подошёл к Сигурду и, понизив голос, спросил:
— И долго ещё будем терпеть этих деревенщин, мой ярл? Может, проще оставить замок, сжечь его и вернуться домой с добычей?
Сигурд взглянул на него с холодной усмешкой.
— Ты боишься, Эйнар? Думаешь, князь пришлёт своё войско и потребует вернуть ему этот замок? Пусть приходит. Он найдёт здесь лишь наши холодные клинки и крепкие стены. Пора нам взять своё у Русичей — Он обвёл рукой замок. — Мы сожжём его вместе с теми, кто придет к нам.
Эйнар кивнул, хотя в его глазах мелькнула тень сомнения. Он давно знал, что Сигурд не просто воин — он был человеком, готовым на любую жестокость ради своих амбиций.
Сигурд не считал нужным жениться или создавать семью. Каждая неделя приносила ему новую женщину, и он получал удовольствие, наблюдая, как страх и смирение смешиваются в глазах женщин. Его варяги тоже следовали его примеру, считая себя хозяевами на этой земле, а местных женщин — своей собственностью. Многие пленницы были настолько подавлены, что не смели сопротивляться даже словом.
Сигурд подошёл к одной из новых пленниц, молодой женщине с русыми волосами и испуганным взглядом. Он улыбнулся, гладя её по щеке, и с притворной мягкостью спросил:
— И как тебя зовут, красавица?
— Ольга... — прошептала она, стараясь не смотреть в его глаза.
Сигурд насмешливо склонил голову.
— Ольга... Запомню. Но не думаю, что надолго.
Он отпустил её руки, зная, что его слова глубоко запали в её сердце. На самом деле, ей было суждено остаться здесь лишь на короткий срок, как и многим другим до неё. Он трепетал к каждой новой женщине небольшим сроком, а позже предпочитал заколоть и выбросить со стены замка по утру седьмого дня.
******
Река, омывающая стены замка Рагнарсхольм, отражала багровый свет рассвета, предвещая кровопролитие грядущего дня. Варяжские драккары, пришвартованные у берега, стояли наготове, их паруса опущены, а воины готовились к обороне. На противоположном берегу, среди густого леса, скрывалось войско князя Олега Святославича, прозванного Гориславичем. Воины, облачённые в кольчуги и шлемы, готовили осадные орудия, проверяли луки и мечи, готовясь к штурму.
В центре войска возвышалась массивная железная клетка, украшенная заморской парчой и подбитая мягкими тканями для комфорта. Внутри неё находился Святогор — богатырь-великан, чья сила была легендарной. Его рост превышал четыре человеческих, а руки, подобные стволам вековых дубов, могли сокрушить любую преграду. Меч Святогора, столь огромный, что его перевозили на отдельном обозе, лежал рядом, готовый к бою.
Сигнал к атаке прозвучал громким звуком рога, и воины Олега ринулись вперёд, неся лестницы и тараны. Стены замка, высокие и неприступные, были усажены варягами, готовыми отразить нападение. Сверху посыпались стрелы и камни, выпущенные из метательных машин, поражая нападающих.
Молодой воин по имени Игорь, с коротко остриженными волосами и решительным взглядом, нёс одну из лестниц. Его руки дрожали от напряжения, но он твёрдо знал, что должен подняться на стену. Подбежав к крепости, он установил лестницу и начал подниматься, слыша вокруг крики товарищей и свист стрел.
На полпути вверх Игорь почувствовал резкую боль в плече — стрела варяга пробила кольчугу и впилась в плоть. Стиснув зубы, он продолжил подъём, но, достигнув края стены, встретил варяга с топором. Враг, не дав Игорю опомниться, нанёс сокрушительный удар, и тело молодого воина рухнуло вниз, оставляя кровавый след на камнях.
Рядом с Игорем сражался опытный воин по имени Святослав, закалённый в многочисленных битвах. Его лицо было покрыто шрамами, а глаза горели яростью. Он вёл группу воинов, несущих таран — массивное деревянное орудие, предназначенное для пробивания ворот. Под прикрытием щитов они приблизились к воротам и начали методично бить по ним, стараясь разрушить преграду.
Варяги, видя угрозу, обрушили на них град камней и кипящее масло. Один из воинов, получив ожог, закричал от боли и упал, корчась на земле. Святослав, уклоняясь от летящих снарядов, продолжал командовать, но внезапно почувствовал, как земля уходит из-под ног — под ним разверзлась ловушка, скрытая под слоем земли и травы. Он упал в глубокую яму, усеянную острыми кольями, и его крик затих в гуле битвы.
Воины Олега, видя гибель товарищей и неся тяжёлые потери, начали отступать. Стены замка оставались неприступными, а варяги, защищавшие их, проявляли жестокость и умение в бою. Князь Олег, наблюдая за происходящим, сжал кулаки, осознавая, что без дополнительной силы им не одолеть врага.
В этот момент его взгляд упал на массивную железную клетку, стоящую в центре лагеря.
Князь Олег подъехал к клетке на своём коне, его лицо было сосредоточено, а глаза горели решимостью.
— Святогор, настал час проявить свою силу, — сказал он, глядя на великана.
Под грохот барабанов и звук рога, огромная фигура Святогора, величественная и устрашающая, двинулась вперёд к стенам замка. Варяги, стоявшие на стенах, с изумлением и ужасом наблюдали, как этот великан поднимал меч, способный враз расколоть ворота и башни. Каменная кладка, поддаваясь силе ударов, осыпалась в разные стороны, и разлетевшиеся обломки поражали воинов, пытавшихся скрыться от сокрушительного напора.
Святогор врезался в строй врагов, взмахивая мечом, и каждый его удар поднимал плотный вихрь из песка и осколков камня. Тела варягов буквально разрывались на куски под его клинком — мощным, как молот бога. Он двигался с неожиданной для великана скоростью, ступает уверенно, и каждая нога, словно тараном, сталкивается с воинами, которые с криками ужаса падают под его ногами, не выдерживая чудовищной силы. Некоторые, раздавленные насмерть, оставляют за собой лишь пятна крови и разорванные останки, прилипшие к земле и ботинкам Святогора. Лица тех, кто всё ещё пытался сражаться, обращены к нему в ужасе, зрачки расширены от неизбежности гибели.
— Запустить огонь! — прозвучал хриплый голос Сигурда, и его варяги, послушно исполняя приказ, принялись разворачивать драккары стоящие на воде.
На крепостной стене замка с рёвом взвился в воздух огненный снаряд. Сигурд, бледный, но непоколебимый, скомандовал запустить в великана греческий огонь — смертоносное горючее, способное не только обжигать, но и плавить живую плоть. Варяги, затаив дыхание, ждали, что огонь охватит гиганта и заставит его прекратить своё разрушительное шествие.
Но Святогор лишь глянул на пылающий снаряд и, как могучий зверь, ринулся к воде. Он достиг края реки, где стояли драккары — длинные, узкие корабли с высокими носами, украшенными резными изображениями драконов. Эти суда, чьи борта часто разукрашивали щитами и покрашенной древесиной, словно зависли над водой, готовясь запустить огненный дождь по приказу Сигурда.
Но Святогор, не дрогнув, с размахом вошёл в воду, раздвигая её могучими шагами. Вода захлёстывала его ноги, он шёл, не сбавляя темп, пока не приблизился к драккарам на расстояние одного маха. Меч Святогора опустился с грохотом, рассекая первую лодку пополам. Вода, бурля и кипя от жара огня, заполнилась обломками и телами, разорванными на части, великан нырнул, оставляя за собой лишь кровавые всплески и угасающие крики.
Каждое его движение несло смерть. Ломались доски и летели щепки от палуб, словно хрупкий тростник, варяги, он доставал их из воды и топил руками. Драконьи головы, украшавшие носы драккаров, летели прочь от первого же удара.
Окончив с лодками он выбрался на берег.
Варяги, глядя на великана, спешно отступали, не веря своим глазам. Один из них поднял к небу руки, в отчаянной мольбе к богам, но в этот момент Святогор наступил на него, и тело воина исчезло под ногой, оставив лишь бурлящий след на отмели.
Пламя греческого огня захватывало одежду и доспехи Святогора, но он шёл вперёд, словно не замечая этого адского жара, его могучие руки продолжали размахивать мечом, сокрушая всё на своём пути.
*********
Под багровым светом заката, среди окровавленных тел и разрушенных стен замка, князь Олег предстал перед Сигурдом. Варяжский предводитель, облачённый в заморские доспехи, раненый и усталый, стоял перед князем, держа в руке меч. Его глаза сверкали холодной яростью, но в них уже читалась обречённость.
— Так вот чем закончилась твоя дерзость, Сигурд? — произнес Олег, его голос был твёрдым и спокойным, но в глазах горел огонь праведного гнева. — Эти земли больше не принадлежат тебе…. да и никогда не принадлежали.
Сигурд ухмыльнулся, стиснув зубы, и, тяжело дыша, бросился в атаку. Но силы его уже оставили, и Олег, увернувшись, уверенно нанёс удар, ранив варяжского предводителя еще больше. Сигурд рухнул на колени, а его меч с глухим звоном упал на камни.
— Твоя дерзость и алчность здесь закончена, — тихо сказал Олег, оглядывая поле боя. — Ты пойдёшь со мной в столицу, как преступник для казни на людях.
Олег приказал стражникам посадить Сигурда в железную клетку, крепко заковав его. Варяг, теперь пленник, молча следил за происходящим, не выказывая страха, но понимая, что его время вышло.
Тем временем Святогор, израненный, весь в кровавых порезах, вернулся к своей огромной клети. Он обессиленно лёг внутрь, чувствуя, как силы покидают его. Воины и освободившиеся пленницы собрались вокруг, их лица выражали благодарность и скорбь. Одна из девушек, склонившись над великаном, сплела ему венок из полевых цветов и тихо опустила его на его могучее плечо. Остальные пленницы последовали её примеру, покрывая Святогора цветами, оберегая его последнюю покойную ночь.
Святогор тяжело вдохнул и произнёс свои последние слова:
— Вот и гроб мой…
Его глаза закрылись навсегда. Воины, стоявшие рядом, склонили головы в знак почтения.
По приказу Олега его клетку обернули тканью и перенесли на последний уцелевший драккар. Драккар вывели в море, подожгли, и огонь взметнулся высоко над волнами. Пламя пожирало судно, превращая Святогора в легенду, растворённую в морских просторах.
Прошло несколько дней. Олег, двигаясь вдоль прежних лагерей, на поляне у дуба заметил незнакомца — крепкого мужчину, спящего под старым деревом. Олег подошёл ближе, и тот, услышав шаги, проснулся и сел, потирая глаза. Глаза его, ясные и удивлённые, с интересом оглядели князя .
— Княже, — проговорил незнакомец, оглядев воинов, несущих гигантские доспехи, — что это за вещи такие? Чей меч так огромен? Чьё тело носило такую тяжесть?
Олег улыбнулся, глядя на него.
— Святогор… великан. Бился за Русь. А ты кто будешь?
Мужчина огляделся, поднялся во весь рост, отчего Олег увидел, какой он мощный и статный, и, глядя князю прямо в глаза, с лёгкой улыбкой произнёс:
— Илья, из Мурома.
ДОБРЫНЯ НИКИТИЧ ЖУТКАЯ ПРАВДА<<<ЖМИ СЮДА
АЛЁША ПОПОВИЧ НЕ ДЕТСКАЯ ВЕРСИЯ<<<ЖМИ СЮДА
ИВАН ДУРАК<<< ЖМИ СЮДА