Никогда прежде Наташа не видела Неверова таким взволнованным и измученным, — он всегда очень хорошо владел собой и держал себя в руках. Даже тогда, при первой встрече, когда поймал их с Любой на территории части за сбором грибов.
Девушка сразу поняла, что он всё же как-то узнал об её отъезде и пришёл попрощаться. Вероятно, после дежурства пришёл, поскольку был в форме. Уже в зимнем варианте.
Наташа очень обрадовалась, ведь в самой глубине души она на это надеялась, хоть и тщательно скрывала от посторонних грядущий отъезд. Надеялась увидеть Неверова ещё раз, последний.
В школе правду знала только Мария Степановна. Для коллег и учеников перевод Натальи станет полной неожиданностью.
Конечно, знали в гороно, и друзья наверняка обрадовали Викторию Геннадьевну. Только вряд ли Неверова, добившись своего, оповещала о личных достижениях всех и вся, тем более — мужа.
Мама тоже молчала, это точно. Значит, Люба всё же поделилась с Валерой. Подруга не знала истинных причин отъезда Натальи. Вопрос в том, почему Валера сообщил Неверову? Получается, в части тоже ходят слухи? Очень неприятно. Хорошо, что она, Наташа, завтра уедет.
Она уедет, и все очень быстро забудут о ней и об этой истории.
— Наталья Тимофеевна, — Дмитрий Николаевич умоляюще смотрел на девушку. — Очень прошу вас, уделите мне хотя бы полчаса.
— Проходите, — вернув себе самообладание, пригласила Наташа.
— Нет, — он покачал головой. — Давайте погуляем. Недалеко, около дома и у сквера, а потом я провожу вас обратно. Только, пожалуйста, оденьтесь теплее. Погода зимняя.
— Хорошо, — кивнула Наташа. — Я быстро соберусь.
— Подожду вас у подъезда.
Неверов попрощался с Верой Иннокентьевной и вышел.
— Наташа, кто это? — удивлённо спросила мама, последовав за дочерью в тесную комнатку, в которой та жила.
— Отец одного из учеников, очень способного мальчика. Много помогал мне и с оформлением кабинета, и с пособиями для занятий. Видимо, по поводу Коли и пришёл поговорить.
Ложь давалась девушке легко, поскольку мама не видела её пылающего лица. Наташа стояла лицом к шифоньеру и доставала вещи: утеплённые шерстяные колготкти, драповую юбку и свитер с высоким воротником.
Быстро переодевшись, надела белую шаль, зимнее пальто и сапоги. Всё это оперативно и легко. Вот из подъезда выйти как? Как встретиться с Неверовым лицом к лицу? Как говорить? Как вообще обсуждать это всё, когда сил нет никаких: ни душевных, ни физических?
До сквера, расположенного в трёх минутах ходьбы от дома, шли молча. Час был не слишком поздний, но улицы опустели; почти все сидели в тепле своих жилищ и смотрели один из любимых концертов — концерт, посвящённый Дню милиции.
В сквере Дмитрий Николаевич остановился, осторожно снял белую пушистую варежку с Наташиной руки и сжал узкую ладошку девушки своими большими горячими ладонями. У него не было ни перчаток, ни рукавиц, а руки — горячие. И вообще вид какой-то лихорадочный.
— Дмитрий Николаевич, вы здоровы? — встревожилась Наташа.
— Физически? К сожалению, абсолютно. Я бы с удовольствием обменял это на душевное здоровье, но увы.
— Не говорите так, пожалуйста! Нельзя!
— Знаю, — он пристально смотрел в лицо Наташи.
Так, будто пытался запечатлеть в памяти каждую чёрточку, каждую мелочь. Сохранить.
— Наташа...
Он впервые так назвал её, и у девушки пересекло дыхание.
— Я ведь подавал рапорт о переводе в другую часть ещё в начале октября, когда понял, что я... не справляюсь с ситуацией... С самим собой не справляюсь. Уехать хотел.
Неверов замолчал и с силой сжал зубы.
— Никогда прежде такого не происходило со мной. Был уверен на сто процентов, что ничего подобного уж со мной-то не случится. Только не со мной, с кем угодно. Мне отказали в переводе, Наташа. Карьера, дескать, может пострадать, момент сейчас ответственный. А в отставку подавать... Я не могу, понимаешь? Не мыслю себя гражданским. Я офицер, Наташа.
— Не надо в отставку, ни в коем случае! — испуганно воскликнула девушка, борясь со слезами из последних сил. — Всё решаемо, Дмитрий Николаевич!
— Твоими силами решаемо? Я ведь знаю, почему ты переводишься. Ты не ушла, тебя ушли. И предотвратить это не могу, поскольку тогда всё только усугубится. Пока ты рядом, я не смогу успокоиться. Конечно, и после не успокоюсь, но хотя бы тебя вся эта история не будет затрагивать. Никто не посмеет лить на тебя грязь.
— Порой нужно поступать не так, как хочется, а так, как надо, — глухо ответила Наталья. — Уверена, что всё к лучшему. У меня большие перспективы. Тоже карьера.
Девушка чувствовала, что должна как-то успокоить Неверова: сейчас она сильнее его.
— Я кругом виноват, Наташа. А свалилось всё на тебя.
— Я тоже виновата! — Наталья прямо посмотрела в измученные серые глаза.
Увидела, что Неверов сейчас не сдержится и попытается её поцеловать, отступила на пару шагов. Этот маневр отрезвил мужчину и немного привёл в чувство.
— Прости, — тихо сказал Дмитрий Николаевич и снова взял Наталью за руку. — Давай просто погуляем немного, не будем ни о чём говорить.
Они пошли по аллее. Неверов так и не выпускал ладонь Наташи, а девушка не пыталась её отнять.
Пусть это останется самым страшным их грехом, — то, как он отчаянно сжимает её ладонь. Завтра Наташа уедет, они больше не увидятся, а об этом грехе никто никогда не узнает.
Через полчаса они остановились у подъезда Натальи. Нужно было что-то сказать, как-то всё подытожить, но это казалось невыносимым. Никто из двоих не мог и не хотел произносить слова прощания.
— Наташка, пообещай! — глаза Неверова блеснули в темноте.
— Что?
— Беречь себя. Одеваться тепло, не ходить поздно в одиночестве, следить за здоровьем. Не рисковать собой. Клянись!
— Клянусь.
— Всё, — выдохнул Дмитрий Николаевич. — Теперь иди домой.
Девушка скрылась в подъезде, а мужчина быстро пошёл прочь от её дома. Они так и не попрощались.
Наташа бежала вверх по лестнице, не обращая внимания на горячие слёзы. Казалось, на холодных щеках останутся ожоги, но ей было всё равно.
Закрыла двери на все замки и прислушалась: мама смотрела по телевизору концерт. Музыка, которая звучала, почему-то заставила Наташу замереть. Девушка так и стояла, прислонившись спиной к двери, и слушала песню.
Не отрекаются любя.
Ведь жизнь кончается не завтра.
Я перестану ждать тебя,
А ты придешь совсем внезапно.
Не отрекаются любя.*
Мира Айрон
* В тексте использован отрывок из песни «Не отрекаются любя». Автор музыки — Марк Минков, автор стихов — Вероника Тушнова.
Продолжение: