Нина сидела перед зеркалом и расчесывала свои волосы. Зеркало старое, тусклое. Но даже в нем она хорошо видела, как изменилась за эти годы. А прошло то с тех пор, как она ,счастливая, замуж за Владимира выходила, пять лет.
Куда делись ее задорные конопушки. Даже они потускнели, их и не видно теперь почти. А волосы, Вместо рыжих стали совсем белыми. А ей ведь всего тридцать лет, ну плюс еще один годок. А посмотришь, старуха старухой. Непрошенные слезинки скатились из глаз.
- Мама, ты опять плачешь, - обнял ее за шею Васятка.
- Нет, сынок, не плачу. Просто вспомнилось все опять.
- А ты не вспоминай.
- Рада бы, да не получается. Не переживай. Реветь не буду. Ты, Васятка, собирайся, да за Любочкой в садик сходи. Пора уж. Я сама хотела, как с работы пришла, села вот волосы расчесать, да и нахлынуло что то. Ступай, сынок, а я ужин пока приготовлю.
Васятка стал собираться, Нина смотрела на него и любовалась. Вырос парнишка, совсем большой стал, в школу уже ходит, нынче во второй класс пошел. Раньше думала, вырастет, израстется, уйдет вся его красота. А хвать наоборот, Другой раз идут они с ним по улице, так даже девки оборачиваются, чтоб посмотреть на него, а потом шепчутся. Вот, мол, парень вырастет. Будет девок с ума сводить.
Нина боится таких взглядов. Все время, незаметно от сына, прикалывает булавочку к изнанке рубахи, как еще Клавдия ее научила, чтоб не сглазили парнишку. Береженого Бог бережет.
Васятка ушел, тихонько прикрыв за собой дверь, а Нина опять начала вспоминать то счастливое время. Расписались они с Владимиром тихо. Свадьбу не делали. Собрали стол, Марфа с Руфой да с Виктором пришли, вот и все гости. Вот тогда сам собой и завязался разговор, что Надя с Клавдией остается. Руфка глаза на подружку вытаращила, как это она такую маленькую на бабушку оставит.
Марфа сразу все поняла. Только хитро улыбнулась про себя. Но ничего не сказала. Чего выпытывать, надо будет, так сами расскажут. А рассказать пришлось. Клавдия то переживала, с кем будет Надю оставлять, как работы в колхозе опять начнутся по весне. Вот и решила выложить все начистоту, да просить, чтоб за девчонкой Марфа приглядывала.
- А что не приглядеть то. Я все равно дома сижу, ноги болеть начали, по лесам, как раньше бывало, не бегаю. Это вот уж внучкино теперь дело.
Она ласково поглядела на Руфу.
- Ой, тетка Клава, а деревенские то бабы чего тебе скажут. Ведь проходу не дадут.
- Ничего, поговорят, да перестанут.
А потом Марфа утащила Нину на кухню, за занавеску.
- Пойдем ка, девонька, на дорожку я тебе чего скажу.
Они присели на лавку и Марфа зашептала в самое ухо, тихо тихо, чтоб никто в горнице их не услышал.
- От Николая письмо я на днях получила.
Нина с удивлением посмотрела на Марфу.
- От какого Николая.
- Да что ты, девонька, забыла что ли, письмо я про золото одному мужику писала. Письмо то он не сам писал, через своего человека. Сказал, чтоб товар свой пока не трогали, да и не показывали нигде. Время сейчас такое. В городе милиция лютует. Николай то сам пока ничем не занимается, все свои дела забросил. Сидит, время пережидает. Как будет послабление, он так и сообщит. Поняла?
Нина кивнула головой, что все поняла. Сама же подумала, что хорошо, что Владимиру ничего не рассказала. А то бы еще и он переживал. Или... дальше этого “или” она и думать не смела. Не донес бы он на нее. Не может этого быть. А золото, что в хлеву было спрятано, она в подушку-думку зашила. На ней никто не спит, только для красоты стоит она на кровати. Правда после этого думка тяжеленькая стала. Но это на время. Там, на месте, она снова спрячет все свое богатство.
На другой день приехала с леспромхоза полуторка за молодыми. Покидали нехитрые пожитки в кузов. Клавдия кое-что в приданое дала. Все втроем втиснулись в кабинку. Не на морозе же ехать в кузове. В кабине все потеплее. Клавдия ревела, словно дочку родную провожала. Вот ведь как бывает. Стала незнакомая бабенка роднее родной для нее, приросла к ней сердцем. А уж про Васятку и говорить нечего. Нина тоже всплакнула, пока машина ехала по деревне, оставляя за собой снежное облачко.
Словоохотливый водитель всю дорогу о чем то балагурил, рассказывал смешные истории и сам же смеялся над ними. Остальные взрослые его не слушали. Они вступали совсем в новую для себя жизнь и было это для них очень волнительно. Тут уж не до побасенок.
Машина ехала по накатанной лесной дороге. Высокие ели склоняли свои заснеженные лапы и почти касались ими машины. Впереди показался просвет, он становился все шире и шире. Вот уже машина выкатилась на большую поляну, окруженную лесом.
- Вот он, наш поселок. - Владимир протянул руку вперед и нарисовал почти круг.
Только сейчас Нина заметила, что по всей этой поляне раскиданы домики, засыпанные снегом почти по самые крыши, огороженные частоколом из жердей.
Машина подъехала к одному из таких домов.
- А вот здесь мы будем жить. Это наш дом.
Шофер выбрался из кабины, запрыгнул в кузов, Начал выкидывать на снег узлы и ящики.
- Печку то я натопил Владимир Кузьмич, перед тем как ехать. Еще протопите сейчас и тепло будет. Разгрузив кузов, он начал помогать заносить вещи в дом.
- Нина, а ты чего встала, заходите в избу, замерзнете.
Владимир подхватил Васятку и понес его на руках, следом пошла Нина. Нина уже представляла, как выглядят деревенские избы. Но зайдя в эту, она немного опешила.
Посреди избы стояла железная печка-буржуйка. Вокруг стен - лавки, стол да топчан. Сколоченный из досок высокий ящик видимо служил чем то вроде шифоньера. Вот, пожалуй, и все убранство избы.
- Володя, это здесь мы будем жить? - удивилась она. Не такой она представляла квартиру начальника лесоучастка.
- Ниночка, так здесь, на участке все дома такие. Это же временный поселок. Вырубят тут лес, участок в другое место перекинут. И дома эти туда перевезут. Ты не переживай. Здесь и магазинчик есть, и баня. Красный уголок. Люди здесь семьями живут, все молодые. Подружишься. Я заявление напишу, чтоб квартиру дали в центральном поселке. Там уж совсем хорошо. И электричество есть, и радио. Клуб и даже школа и детский сад.
Молодой муж обнял Нину и она подумала, что все у них хорошо будет. Даже в этой избушке. Люди еще хуже живут. А она все тут обиходит, вымоет, начистит.
Раздумывать долго некогда было. Скоро обед, надо что то варить. Владимир принес с улицы охапку дров, сложил в печку, затопил. Вскоре железная печка раскалилась до красна. Стало жарко, но по полу все равно тянуло холодом. Да уж, босиком тут не походишь.
Владимир приготовился к приезду семьи. Он подвел Нину к двум ящикам, стоящим в углу. В одном , что побольше, были овощи, в другом различные крупы, пакетики с чем то, банки с консервами, мешочек с мукой..
- Ну тут сама разберешься. Если на плите не успеешь сварить, то вот керосинка. На ней варить можно. Обживемся. Знаешь, я вот только про Васятку не подумал, где спать то он будет. Завтра все сделаю. А сегодня на лавке ему постели, да другую лавку я пододвину, чтоб ночью ненароком не свалился.
Потом была первая брачная ночь молодых. То что было вчера, у Клавдии в доме, не считалось. Они просто лежали обнявшись, боялись сделать лишнее движение. Кровать каждый раз предательски скрипела и казалось, что этот скрип слышен не только в избе, но и во всей деревне.
Только здесь, в маленькой лесной избушке, Нина узнала, что значит любить и быть любимой. Только здесь она поняла, что то, что было у нее с Василием, это никакая не любовь. А просто так, случайная встреча двух людей, истосковавшихся по любви. Единственное, что тогда случилось хорошего, это то, что после той встречи появился на свет Васятка.
Это время было самым счастливым. Владимир оказался заботливым и ласковым мужем. На другой день он обежал весь поселок и нашел все таки кровать для Васятки, никелированную с вязаной сеткой по бокам, чтоб ребенок не свалился. Нина смеялась, Васятку уж женить скоро, а ему кроватку с сеточкой. Но в душе была благодарна за заботу.
Утром молодая жена провожала мужа на работу, топила печь, готовила обед. С нетерпением ждала Владимира к обеду, накрывала на стол и без конца поглядывала в окошко, не идет ли любимый. Потом с таким же нетерпением ждала его вечером с работы. Дни летели один за другим. Нина даже перестала считать, сколько времени она уже живет тут.
Однажды Владимир поехал по своим делам в район. Сказал, чтоб к обеду его не ждала, не успеет обернуться. К вечеру Нина уже затосковала. Что то долго нет. Зашумела машина. Наконец то приехал. Целый день, наверное, голодный. Она стала собирать на стол. В это время дверь распахнулась и на пороге появилась Клавдия. Нина даже глаза протерла. Уж не привидилось ли ей.
- Ну что, не признала, - засмеялась свекровь. - Быстро же ты меня забыла.
Они бросились в объятия друг друга. К ним присоединился и Васятка. А Владимир стоял да посмеивался. Это он все придумал. На обратном пути заехал к Клавдии и уговорил ее приехать на ночку в гости. Завтра снова надо в район с утра, так что он ее подкинет обратно.
- А Надю то ты с кем оставила? - Удивилась Нина.
- С Марфой. Владимир съездил за ней и привез, переночует у меня.
После ужина собрались пить чай. Клавдия все сокрушалась, что нет у них самовара. Это что за питье из чайника. Но деваться некуда. На нет и суда нет. Владимир заверил, что самой первой покупкой, которую он сделает, будет самовар. Только бы их завезли в магазин.
Клавдия рассказала, что творилось в деревне, когда узнали, что Нина замуж вышла. Никто ведь корме Руфы с Марфой не знал об этом. На колодец хоть не ходи. Только и разговоры об этом. Матери девок завидовали, что своих красавиц выдать не могут, а тут, приезжая, страшненькая, такого жених отхватила.
А уж когда прознали, что Надя с Клавдией осталась. то уж все, кому не лень, только и судачили об этом.
- Ну ты, Клавка и недалекого ума. Внучка кровненького отдала, а нагуляную девчонку себе оставила. Подуешь еще на нее, пока вырастет. Васятка то хоть большой уже. Вот пригрела так пригрела сноху на груди. - заявила как то ей в магазине Катерина.
- Опять ты, Катерина, за свое. И чего ты в мою жизнь лезешь то. Я что, дорогу тебе перешла. Да какое тебе дело, кого я оставила. Прикипела я к девчонке. Она теперь для меня тоже кровинушка родненькая. Знаешь, чай, как мы ее выхаживали. А там в лесу какое житье. Маленькая она еще, чтоб по лесам то ее возили. Простынет еще.
Клавдия оглядела избушку. Да и вправду простыла бы девчонка тут. Знает она, как буржуйкой топиться. Пока топишь, жара. А как перестанешь топить, так и вся изба остывает.
Женщины проговорили до самой ночи. Владимир уже спал давно, а они все говорили да говорили. Вот тут и призналась Нина свекрови, что такой счастливой в жизни она не была.