"Ох уж эти врачи!" – думает про себя Марина. Не зря она лечиться не любила. Чуть не отравили до смерти. Голова чугунная, язык ватный. А жёлтенькие таблеточки поди для буйных придуманы? Чтоб те спали день и ночь? Но она-то ведь пока не настолько…
Кое-как собрав себя в кучу, Марина стала двигаться-хлопотать по дому, а заодно незаметненько и выкинула лекарство в мусорный контейнер, дабы не попалось ненароком под руку в неподходящий момент.
Жизнь меж тем текла дальше. Сергей долго рассказывал про неполадки с машиной, про то как друг-Игорь собирается в Европу насовсем после того, как бизнес его отжал банк.
История была знакома Марине во всех подробностях и деталях, но Серёжа любил пересказывать такие вещи по нескольку раз.
Как Игорь взял кредит и открыл кафе и не простое кафе, а сказочное. Жена Игоря Аня собственными руками мастерила куклы и домики в стиле русских народных сказок. Получилось, ну очень завлекательно для клиентов. И все ходили фотографироваться с бабой-Ягой и Иваном-Царевичем потому как добрый Игорь за фото денег не брал, рассчитывая на то, что люди и сами поймут - надо же что-то заказать, хоть чашечку кофе с пироженкой. Совесть то надо иметь.
- Говорил ему – что ты творишь? Опомнись! Ну ты же знаешь Игоря. Какой он упёртый? В итоге заказов мало. Кредит просрочен. Банкротство, всё такое и вот уже новый управляющий от банка хозяйничает в «Сказке» Вход сделали платный и бизнес стал приносить доход. Всё грамотно.
Марина слушает, потягивая чай, кивает. А мыслями о своём.
Муж давно привык к этой её задумчивости. Он, конечно, немного завидует Игорю, который хоть и совершает ошибки, но всё время что-то затевает. Бизнес, эмиграция – всё это требует сил, энергии. А у Серёжи энергии нету. Его едва хватает на две работы. У него длинное бледное лицо и грустные глаза.
Когда-то Марина испытывала паталогическую зависимость от любви. Жить для неё означало любить. То есть буквально чувствовать, гореть. И Серёжа был первой её любовью. Всё, что было до него – так репетиция, фарс. Теперь уже после двадцати с лишним лет их костёр давно превратился в угольки. Впору печь картошку, дабы накормить детей, а даст бог и внуков.
- Аля звонила? – спросил Сергей о старшей дочери. (Аля жила отдельно)
- Нет, - вздохнула Марина, - видимо занята.
- Ещё бы… Помнишь, нам в её возрасте тоже было не до родителей. Ладно, пойду к себе, почитаю что-нибудь на сон грядущий.
Оставшись на кухне одна, Марина занялась тем, что не любила больше всего на свете – мытьём посуды. Но теперь это простое действо выглядело, как лекарство, как палочка-выручалочка. В кои-то веки с наслаждением тёрла она кастрюльку с пригоревшей гречкой, представляя, что оттирает свою болезнь, морок, или как это называется, чёрт возьми...
«Завтра пойду к священнику» - решила она.
«Медицина не помогла, так может они помогут»
К сожалению, её никогда не тянуло в церковь. Но всё же она заставляла себя туда ходить, хоть бы изредка. В надежде на непонятно что.
Спала Марина плохо. Точнее, совсем не спала. Слушала, как похрапывает муж на соседней кровати. Их кровати стояли рядом, разделённые тумбочкой. На тумбочке громоздилась горка книг. В основном мемуаров, дневников, воспоминаний. Марина всё ещё не определилась с выбором – о ком будет её следующая книга. Она уже написала о Маяковском и Блоке, о Елене Рерих и намеревалась в ближайшее время писать либо про Гиппиус, либо про Черубину де Габриак. Но приближалось опасное время депрессии, когда она не сможет работать совсем, а выбор так и не казался ей очевидным. И это тоже томило её.
Начало - ЗДЕСЬ!
Спасибо за внимание, уважаемый читатель!