*НАЧАЛО ЗДЕСЬ.
Глава 41.
- Проходите, гости дорогие, - старый конюх встретил гостей на крыльце, словно знал, что Алексей и Аглая придут к нему сегодня, - С утра-то как морозит, как раз чай поспел, входите в дом, обогрейтесь.
В доме было тепло, пахло душистыми травами и мёдом, у печи управлялась миловидная женщина средних лет, а на припечке сидела пара парнишков, сверкавших на гостей любопытными глазёнками.
- Вот, дочка моя пришла сегодня, Катерина, с внуками, - сказал дед Евлампий, - По матушке-то нашей година нонче, пирогов с утра наладили, блинков попекли. Садитесь, помяните Аграфену Никодимовну, душу её светлую.
- Благодарствуйте, хозяин и хозяюшка, - поклонился Алексей, и перекрестившись на образа, перед которыми ярко горела лампадка, стал тихо шептать молитву.
В доме чудным образом им полегчало, и Аглая, и Алексей оба почуяли, как душа успокаивается, возвращаются силы. Какая-то неведомая благодать царила в доме Евлампия Фокича, согревала, укрепляла дух и давала надежду, что всё разрешится, они справятся с выпавшими на их долю испытаниями. Особенно это чувствовала Аглая, прожившая долгое время в доме Пышнеевых, вот там она поняла, как это, когда говорят – из тебя выпивают жизнь…
- Деда, деда, ты обещался нам сострогать коников, - робко подал голос один из мальчиков, тот, что постарше.
- А ну, пострелята, полезайте на печь, - приятным звучным голосом сказала Катерина, - Коника дедушка вам на Пасху обещался, вот и ждите.
- Евлампий Фокич, разговор у нас есть, - начал было Алексей, - Даже не знаю, как и сказать…
- Да как есть, так и скажешь. А сперва поешьте, подкрепитесь. А ты, девонька, никак застыла? Белая вся, дрожишь. Катюша, дай Аглаюшке чего-то согреться, тулуп вон мой с печи дай.
Аглаю усадили за стол на скамью, закутав в большой, прогретый на печи тулуп Евлампия Фокича. Катерина дала в руки девушке кружку с горячим напитком, пахнущим мёдом и хвоей, от взвара поднимался живительный пар, и Аглая почувствовала, как тепло проникает в её тело, как согревается и душа.
- Говоришь, на повитухиной могиле снова крест вверх ногами стоит? – нахмурился Евлампий, выслушал рассказ Алексея, - Нехорошо это! Давно у меня подозрения были, что не так просто прошлый-то дьяк запропал… И в то, что он потонул в реке, не верилось как-то. Какое купание, когда уж белые мухи пропархивали тогда! Ладно, тут я поспрошаю сам, кого надобно!
- Дедусь… ты не подумай, что я ополоумела, но ведь и ты это чуешь сам, я вижу, - робко сказала Аглая, - Нехорошо стало в доме Пышнеевых, как я пришла туда, вроде бы сперва ничего было, а после что началось? Все только и норовят, что друг другу плохое сделать, да побольнее! Даже Марк Людвигович, какой бы, когда только приехал, а теперь? Кричит, поварёнка своего за чуб таскает, может и кочергой огреть! И было бы за что. Зло поселилось там, страшное, неведомое… И я не знаю, как его отыскать. И мне… ну, покойная Анфиса сказала, что куколка это… А что за куколка такая? Где её искать? И ещё Анфиса поведала, только вот Евдокия всё ей помешать хотела, но та всё одно сказала – нужно отыскать ту куколку и на святом огне сжечь. Только… знать бы…
- Вот и чистая душа, про которую Акчиён говорила, - едва слышно пробормотал Евлампий, - И защитник её, всё сходится… Знала, всё знала…
В печи уютно потрескивали поленья, зимняя стужа покрывала оконца живописным кружевом, морозный солнечный день искрился на снегу, и словно тонкая нитка, которую свивала сейчас Катерина, сидя за прялкой, так лился и рассказ Евлампия Фокича.
- Две куколки дала чудийка Акчиён Савелию, одну для него, чтоб помогла, подсказала, как добро людям делать. А другую… вот та, другая, не Савелию предназначалась, но передана только им могла быть. Видела Акчиён, что беда большая грядёт, накликали люди эту беду… Старая-то Прасковья, повитуха местная, колдовством чёрным промышляла, а где всего лучше этакими делами заниматься? Там, где серебро, золото да камни ценные люди старают, там и пороки людские пышным цветом цветут! Потому и богатела старая повитуха – того умори, на того морок наведи, чтоб сгинул… За такие дела награду Прасковье не скупились нести, а та и рада. Только уж на старости, когда стала болеть шибко, всё накопленное была рада отдать, лишь бы боль свою облегчить. Молиться начала, да разве это молитва – когда душа, чёрная до донышка, прощение пытается купить? Акчиён повитуху жалела, в раскаяние её верила, потому и помочь согласилась – куколку дала, чтоб всё чёрное зло куколка на себя приняла, а душа Прасковьина на Божий суд отправилась, на покаяние да Божье прощение. Выбор тогда Акчиён и Савелию дала, он и выбрал… Не ту куколку себе оставил на золото позарился, польстился на уговоры да посулы. Куколка та силу может себе забрать, когда человека губит. И только чистая душа не в её власти!
- А зачем чудийка дала Савелию куколок-то? Ведь знала, что он может… так поступить? – спросил Алексей.
- Знала, как не знать, ей-то… И я про то у неё спросил, да вот только ответ она мне показала, - тут старый конюх примолк, поглядел на образа, перекрестился, и огонёк лампадки словно ему подмигнул, - Никогда в жизни своей я такой страсти не ведал, вот что вам скажу! Акчиён на мой вопрос не ответила, взяла мои руки в свои, и я увидел… Куколка своё зло принесла, собирает оно грешные души через их пороки. А если бы не дала Акчиён Савелию куколку эту – его стараниями много народу бы полегло, невинного! В мареве видал я старый прииск, будто весь в огне, только огонь тот, вовсе не полымя! От него люди чернеют, в прах превращаются, а которые-то заживо гниют. Савелий-то жизней людских не стал бы жалеть, погнал бы в старый прииск, а там нельзя старать шибко-то глубоко, потому и дала ему Акчиён новые копи разведать, от них хоть и благо есть – сколь людей там работают, детей подымают, ро́стят! Вишь ведь как оно есть в мире этом – добро-то завсегда со злом рука об руку идут! Зло свой урожай завсегда пожнёт, не обойти его, не объехать. А когда пора придёт – душа чистая да защитник её явятся, так Акчиён сказала, и сгинет зло их трудами праведными. Вот, как я разумею – ваша это стезя, найти то зло, куколку ту, и на священном огне её сжечь.
- А что это за огонь такой, где взять-то его? – спросил Алексей.
- Да где… как бы всё знать нам дано было! Как всё сложится, тогда и станет ясно, где такой огонь. Чудийка сказала – всё предрешено, только нам выбрать остаётся, куда свернуть. Вот раз вас привел Господь, знать, свернули вы куда надобно.
- Нужно куколку забрать! – решительно сказала Аглая, - Добыть ключ от хозяйского кабинета, там поглядеть, и у хозяйки в будуаре сундук на замке стоит. Больше негде, только там они её могут прятать, Марьянушку эту!
- Марьянушку? – Евлампий Фокич удивлённо поднял брови.
- Да, так Анфиса ту куколку называла – Марьянушкой.
- Дочка была у повитухи-то, у Прасковьи. Прижила она её в девках, от позору не знала, куда и деваться, даже убиться пыталась, да спасли её, не дали в петлю-то…. Марьянушкой девчонку звали, года два ей было, когда в колодец она упала да потонула. Говорили, что не сама упала, да кто ж то теперь знает.
- Как добыть ту куколку? – спросил Алексей, - Ведь что Анфиса сказала, может то и неправда, да и Евдокия, обе души неупокоенные, мятущиеся… Чуть Аглаю не сгубили, когда та в чулан ходила! Я… не могу так, девушку беззащитную на погибель… одну… Нельзя!
- На то ей защитник и дан! – сказал Евлампий, - Ты, Алексей, чистой душе защитник, потому как сам можешь супротив соблазну устоять! Так и будет, я видал, показала мне Акчиён и это! Вот тебе и думать, как уберечь Аглаю, да дело управить!
Алексей и Аглая переглянулись. Щеки девушки порозовели от того, что она увидела в синих глазах Алексея. А Евлампий Фокич только заулыбался молча, вот так всё и есть… любовь, она и спасёт этот край от зла, накажет его, и приведёт добро!
Только вот придётся пройти страшною дорогою для этого.
Продолжение здесь.
Дорогие Друзья, рассказ публикуется по будним дням, в субботу и воскресенье главы не выходят.
Все текстовые материалы канала "Сказы старого мельника" являются объектом авторского права. Запрещено копирование, распространение (в том числе путем копирования на другие ресурсы и сайты в сети Интернет), а также любое использование материалов данного канала без предварительного согласования с правообладателем. Коммерческое использование запрещено.