-А как ты узнал, что это он? Я же тебе еще ничего не успела рассказать? - хрипит она, пытаясь успевать за его быстрыми шагами.
-Мне чтоб думать не обязательно по всему городу бегать, - хмыкает он.
-Чего?
-Ничего. Учись пользоваться головой, иногда это здорово выручает. И не ори так, а то испугается и деру даст. Он же только с тобой и в форме смелый. Хотя, я сомневаюсь, что это его рук дело, но проверить надо.
-Сомневаешься?
Она почти слышит, как скрипят в голове мозги, пытаясь понять его ход мысли. Как он догадался? Почему сомневается? Нельзя быть таким умным, это просто бесит других, нормальных людей.
В этот момент в арку с ревом врывается ярко-красный длинный автомобиль с наглухо затонированными стёклами. Даже сквозь лобовое не угадывается, кто внутри. Свист шин, финальный грохочущий аккорд мощного двигателя и машина замирает возле третьего подъезда. Все, кто есть во дворе, тут же сворачивают шеи, терзаясь любопытством. Кто? К кому? Лысый тоже останавливается, сдвигает фуражку на затылок и щурится.
Из машины выскакивает немолодой уже мужичок с коротко бритым седым ежиком, сухими жилистыми рукам и сморщенным обезьяньим лицом. Он одет не по сезону в черную футболку и спортивные штаны с красными лампасами по бокам. На ногах красные кроссовки. Из салона вырываются звуки басов.
-Макс! Здорово! - мужичок ловко прыгает через изгородку и протягивает руку.
-Здорово ! Быстро ты. Я, видишь, без тачки остался, никак новую не подберу. Нет нормальных вариантов?
-Зацени! Только пригнал, еще не перебил даже. Красавица! С места рвет как табун лошадей, заколебешься пыль глотать. Пацаны говорили, еще черную могут подогнать, там даже наворотов больше. Чего скажешь? Я с этой торпедой даже помолодел на десять лет, девки так и липнут на нее. Ну и мне перепадает, - хохотнул он и сплюнул на землю.
Она ловит на себе пристальный взгляд. Лысый внимательно изучает их разношерстную троицу. Слишком внимательно. Она дёргает Макса за рукав.
-Сапер, минуту подожди, мне с пацанчиком перетереть надо.
Димка явно не ожидает такого поворота. Видя, кто идет в его сторону, он начинает нервно ерзать, видимо вспоминая все предыдущие встречи, которые закончились не в его пользу. Но бежать уже поздно, да и стыдно. Поэтому Лысый приосанивается, поправляет слишком большую для его головы фуражку, засовывает руки в карманы и надменно тянет:
-По какому вопросу?
Он останавливается и поднимает бровь, что выражает крайнее удивление.
-Вы тут, товарищ, - кидает пренебрежительный взгляд на его форму без погон, - прием ведете? А чего во дворе, в кабинете ремонт?
Издевается. Лысый это тоже понимает.
-Я тут закон представляю.
-У нас законов нет, есть понятия, - парирует Макс. Кажется, его развлекает эта словесная дуэль. Она стоит, наполовину спрятавшись за широкой спиной и презрительно щурится, всем своим видом показывая степень пренебрежения к бывшему другу, который поступил как крыса. А еще лапал ее при каждой возможности.
Димка от этих слов багровеет и начинает часто дышать.
-Как это нет, когда есть! Уголовный кодекс наш закон! Первый и единственный, а понятия - для воров и преступников, - сообщает он как по учебнику.
Макс громко хохочет. Сцена начинает притягивать внимание зрителей со всех уголков двора. Подбираются поближе девицы с лавочки, мамочки из песочницы и бабульки с авоськами, вечно бегающие по окрестным магазинам в поисках сахара подешевле. Мужичок в красных кроссовках располагается на железной лесенке для детей и с ухмылкой ждет продолжения.
-А ты умный. Тогда напомни ка мне, какая статья предусматривает наказание за незаконное присваивание чужого имущества с отягощающими?
Лысый стаскивает фуражку и начинает наглаживать лысину, что всегда делает когда нервничает или думает.
-Не помнишь? Плохо. Запоминай: сто пятьдесят восьмая. Пригодится. Хотя на зоне часто повторять придется - еще выучишь. Вообще мент за колючкой всегда в цене, может и времени свободного не будет, - он многозначительно хмыкает, - так что сам отдашь или как ты любишь - по закону? А может, по понятиям? - он прищуривается и подносит кулак к носу парня.
-Я при исполнении, - сипит Лысый , но пятится назад. Тягаться с Максом ему не по зубам. Еще хуже, что все это происходит на публике и будет потом мусолиться всем двором. А самое неприятное, что он никак понять не может, в чем суть претензии. Он был уверен, что ему предъявят за Милу. Даже ответ придумал. Но все идет не по плану. Или просто подставить его хочет, чтоб с дороги убрать? Краем глаза замечает, что из арки выходит Маринка. Спешно, чтоб не упасть лицом в грязь, водружает фуражку на место и старается говорить уверенно:
-Поясни, в чем проблема.
-А ты тупой. Ах, да, ты же при исполнении, - Макс явно получает удовольствие. Она впервые слышит, чтоб он разговаривал таким тоном - как профессор с бестолковым учеником, терпеливо и с легкой ноткой пренебрежения. Даже все обычные словечки исчезли. Сейчас его легко представить за кафедрой, читающего лекцию.
Маринка уверенно цокает каблучками в их сторону.
-Димочка, привет! - кричит еще издалека.
-Короче, слушай сюда, - легкий поворот головы и он опять превращается в привычного Макса, - сегодня до двенадцати возвращаешь то, что взял. Извиняешься перед ней и делаешь так, чтоб я тебя больше не видел. Или я сделаю так, что твоя мама тебя больше не увидит. Крыс надо истреблять. Но закопают с почестями. Уяснил? - рука мелькает в воздухе, Лысый инстинктивно пригибает голову, но ладонь опускается ему на плечо, - прими правильное решение, стажер. Мил, погнали! - обнимет ее за талию и ведет к машине. Народ разочарованно смотрит вслед.
На сплошной. Жизнь семейная
Кучеров непроизвольно напрягается от свистящего окрика за спиной. На кладбище любой нормальный человек ощущает себя неуютно. Тут все таки больше про мёртвых, чем про живых. Тем более голос такое. Неприятный. Сухой. Без эмоций.
Он поворачивает голову на звук. На дорожке стоит сморщенный дед в трепанной телогрейке, хотя солнце светит уже почти как летом. На плече дробовик. Глаза белесые, пустые. Мог бы легко сойти за труп, если бы не разговаривал.
-Добрый день! Следователь Кучеров. Вы сторож?
-Кому сторож? Мертвым что ли? Оне, милый друг, никуда уже не уйдут, чтоб их сторожить, - ухмыляется дед, поправляет ружье, - а опосля обеда вообще тута ходить не положено. Али у Вас документ какой имеется? Хотя следователь же преступников ищет, а мои подопечные вне подозрений, потому как померли уже. А мертвые закон не нарушают, лежат себе, никого не трогают. Потому как свое отходили. Тихие они у меня.
«Чокнутый какой-то,» - пронеслось у Кучера в голове.
-Я ищу могилу Максима Долецкого, не знаете, где она? - попробовал он сделать еще заход.
-Ась? Я слышу плохо, повтори ка еще разок, - дедок придурковато потряс головой.
-Долецкого. Максима. Его пару месяцев назад хоронили.
-Тута каждый день пять-шесть постояльцев привозят, упомнишь что ли? И за всеми глаз да глаз. Кому свечи найди, кому цветы. А у меня какая память? Почитай уже семь десятков землю топчу, и лет десять как тут за порядком смотрю. Глядеть надобно в документы. Ты, милок, с утра приходи. Мне сейчас обход делать требуется. Время неспокойное, трутся всякие, тащут все, чего не попадя. Без присмотра никак нельзя.
-Ну мертвых то вряд ли унесут, - хмыкает Кучер.
-Как знать. А я тут чего подумал. идем со мной. В той стороне могилки свежие, может и твой где отыщется. Здесь все певички, эти, как его, артистки, вишь какие памятники богатые. Идем. Одному вообще не положено, коли так уж. Кладбище в два закрывается для посетителей. Такой порядок. А у тебя ж документа нет никакого?
Вадим Сергеевич неохотно идет за стариком в другую сторону погоста. Дед то ли правда выжил из ума, то ли прикидывается. Но по дури может ведь и стрельнуть. Чего с него возьмешь потом? Почему Захар решил, что с ним договориться можно, когда он ни одно вопрос ответить не может?
Продолжение…