— Бабуль, привет! А я тут мимо проходил, дай, думаю, загляну, проведаю старушку, — жизнерадостно затараторил Павлик, едва переступив порог бабушкиной квартиры.
Анна Петровна смерила внука прищуренным взглядом поверх очков. Ишь, разулыбался, паршивец! За все семнадцать лет по своей воле ни разу бабушку не навестил. А теперь, значит, "мимо проходил". Знаем мы эти его "мимо"!
— Проходи уж, раз пришёл, — проворчала она, посторонившись. — Что-то ты зачастил ко мне в последнее время. Прям оторваться не можешь.
— Так соскучился же! — Павлик шмыгнул в прихожую и принялся сбрасывать кроссовки. — Всё время о тебе думаю, переживаю. Как ты тут, не хвораешь? Может, помочь чего по дому?
Анна Петровна фыркнула и закатила глаза. Ну конечно, по дому он ей поможет, как же! Держи карман шире! Небось, сейчас начнёт лапшу на уши вешать, какой он хороший внук и как он о бабушке печётся. А сам, поганец, всё выгадает момент о деньгах заговорить.
— Ой, бабуль, а пирожки-то, никак, с яблоками? — заулыбался Павлик, принюхиваясь к ароматам из кухни. — Вот балуешь ты меня! Знаешь ведь, как я обожаю твою выпечку.
— А то ж, — хмыкнула старушка, провожая внука по коридору. — Специально для обожаемого внучка пекла. Чуяло моё сердце, что заявишься.
Она усадила Павлика за стол, пододвинула блюдо с пирожками. Тот мигом схватил румяный бочок и впился в него зубами, тут же обляпавшись брызнувшим во все стороны повидлом. Ну вылитый кот Матроскин, прости господи!
Анна Петровна терпеливо дождалась, пока внук расправится с угощением, и только тогда негромко поинтересовалась:
— Ну, рассказывай. Чем бабушку порадуешь? Как учёба, как друзья-подружки? Выкладывай.
Павлик мгновенно скис. Замялся, отводя взгляд, неопределённо повёл плечами.
— Да ничего нового, в принципе. Бегаем вот с пацанами, тусуемся. В школе нормально всё. Ну, почти...
— Что "почти"? — насторожилась бабуля. — Никак, опять двойки хватаешь?
— Да какие двойки, ты что! — оскорбился Павлик. — У меня одни пятёрки, между прочим! Я ж отличник.
Анна Петровна смерила внука скептическим взором. Ага, отличник. Конечно. А бабушка тогда испанская королева.
— Ладно, проехали, — отмахнулся Павлик, не выдержав бабулиного рентгеновского взгляда. — Слушай, бабуль, тут такое дело... Понимаешь, тут неделю назад этот, ну, новый "Плейстейшн" вышел. А он знаешь сколько стоит? Просто жесть!
"Ага, началось!" — мысленно хмыкнула Анна Петровна. Вот оно, значит, что. Приставка ему новая понадобилась. А денежки, стало быть, с бабушки стрясти решил. Ишь ты, какой хитрый!
— Да ты пойми, бабуль, она реально крутая! — с жаром продолжал парнишка, не замечая скептического настроя бабули. — Графика, я тебе скажу, вообще бомба! А эти джойстики — закачаешься! Но у предков просить бесполезно, сама знаешь, у них вечно "денег нет".
Он выжидающе уставился на Анну Петровну. В глазах мальчишки плескалась неприкрытая надежда напополам с мольбой. Старушка внутренне усмехнулась. Ишь, как заливает, паршивец! Будто она не знает, на что её сын с невесткой деньги тратят. То курорты им подавай, то машину новую, то шмотки брендовые. А как внуку приставку купить — так всё, "денег нет".
— Значит, говоришь, приставка тебе позарез нужна? — вкрадчиво поинтересовалась бабуля, подперев подбородок рукой. — Прям весь изболелся, бедненький?
— Ну а что такого? — заюлил Павлик, мгновенно почуяв слабину. — Это ж, можно сказать, для развития нужно! Реакцию там тренировать, моторику, логику опять же. Чего плохого-то?
— Ага, развитие ему, — фыркнула Анна Петровна. — А школа на что? Там, значит, мозги не развивают?
Павлик аж губу закусил от досады. Вот ведь старая кочерыжка, всё-то ей неймётся! Не может просто взять и отстегнуть деньжат горячо любимому внуку! Нет, надо обязательно все нотации прочесть, мораль эту свою долбаную втереть.
— Ну при чём тут школа? — почти простонал он. — Там же совсем другое! А в этих играх знаешь, сколько всего интересного? И сюжет, и загадки разные, и стратегия! Меня вон Генкин батя всё агитирует в киберспорт идти. Говорит, у меня талант.
— Так, погоди-ка, — нахмурилась бабушка. До неё начало потихоньку доходить. — Это что же получается? Ты ко мне, значит, не просто так пришёл? Не потому, что соскучился и проведать хотел? А потому что денег на свою приставку клянчить надумал?
От её пронизывающего взгляда Павлик внутренне сжался. Вся его бравада мигом испарилась, будто её и не было. Парнишка неловко заёрзал на стуле и принялся усиленно разглядывать узор на скатерти.
— Ну... — промямлил он, старательно подбирая слова. — Ну, не совсем так... Просто подумал, ты ж всё равно пенсию не на что тратить...
Анна Петровна гневно раздула ноздри. Ах, вот как?! Значит, по его мнению, бабушка — это что-то вроде бесплатного банкомата? Сиди себе целыми днями и пенсию ни на что не трать, чтобы было чем разлюбезного внучка спонсировать? Ну, это мы ещё посмотрим!
— Так, стоп! — отрезала старушка, шумно отодвигая чашку. В её груди клокотало праведное возмущение напополам с обидой. — Я так понимаю, ты ко мне исключительно по корыстным соображениям припёрся? Приставку ему, видите ли, покупать не на что! А про бабушку вспомнил, только чтобы денег выпросить?
— Да нет же! — вскинулся парень. — При чём тут деньги? Я же правда соскучился! Просто...
— Просто что? — грозно сверкнула очами Анна Петровна. — Просто мимоходом решил с меня деньжат поиметь? По-родственному, так сказать? Ах ты, паразит мелкий! Совести у тебя нет!
Павлик побледнел. Вот тебе и милая, добрая бабушка! Он и не думал, что она может так разозлиться. Да ещё и обзываться! Хотя, если по совести, бабуля права. Нехорошо получилось. Разве ж так с родными поступают?
— Бабуль, ну ты чего, ей богу! — взмолился парнишка. — Я ж не со зла! Просто ребята все играют, одному мне как лоху сидеть? Неужели тебе жалко для внука разориться?
— Разориться? — старушка натурально задохнулась от возмущения. — Ах ты, прохвост малолетний! Да я на лекарства одни знаешь сколько трачу? Мне самой едва на еду хватает! А ты тут со своими приставками! Прогнившая у тебя душа, Павлик. Только ради своей выгоды ко мне и ходишь.
— Нет, бабуль, ты всё не так поняла! — в отчаянии воскликнул Павлик. Он вскочил, опрокинув стул, и заметался по кухне. — Я же люблю тебя по-настоящему! Правда люблю! Просто...
Он в бессилии взмахнул руками и опустил голову. Да уж, дал маху. Нашел время денег клянчить — и перед кем? Единственной бабулей, которая его всегда привечала и привечает. Стыдно-то как!
Анна Петровна внимательно смотрела на внука. Ишь, как раскраснелся, засранец! Бегает тут, руками машет. А в глазах — сплошная мольба и раскаяние. Как есть, пацан ещё — глупый и несмышлёный. Разве ж можно на него всерьёз обижаться?
Старушка тяжело вздохнула и подошла к Павлику. Положила натруженную ладонь ему на плечо, чуть сжала.
— Ладно, будет тебе, охламон. Развёл тут сырость. Чай, не со зла ведь пришёл. По дурости больше, по молодости.
Павлик поднял на неё повлажневшие глаза и шмыгнул носом. Неужто бабуля смилостивилась? Простила его, раздолбая? Вот же святая женщина!
— Бабулечка, родная, да ты не подумай ничего такого! — затараторил он. — Я ж тебя и правда люблю! Просто ну вылетело у меня насчёт денег, с кем не бывает. Ты ж сама знаешь, какой я дурак бываю...
— Знаю, внучек, знаю, — кивнула Анна Петровна и неожиданно притянула Павлика к себе, крепко обняла. — Да разве ж на дураков обижаются? Тем более на своих, кровных?
Парнишка обхватил старушку за плечи и уткнулся носом ей в седой висок. Господи, и что б он без бабули своей делал? Такое счастье, что она у него есть! Всегда поймёт, всегда простит. Даже вот сейчас, когда он по полной облажался.
— Ты это, внучек, — отстранившись, проговорила Анна Петровна. — Ты особо-то не обольщайся. Денег я тебе всё равно не дам. Потому как нету их у меня, лишних-то. Самой едва хватает концы с концами свести.
Павлик смущённо кивнул. Да уж, о какой приставке может идти речь? Бабуле самой деньги нужны — и на еду, и на лекарства. Куда ему, оболтусу, со своими дурацкими хотелками лезть?
— Да я всё понимаю, ба. И не надо мне ничего, правда. Сам как-нибудь заработаю. В конце концов, не лаптем же я щи хлебаю, в самом деле!
Анна Петровна усмехнулась и потрепала внука по вихрастой макушке. Ну, слава богу, хоть немного ума-разума в бестолковке прорезалось. Глядишь, ещё не всё потеряно. Выйдет из парня толк — были бы мозги и руки.
— Вот и славно, Павлуша. Вот и договорились. А приставку свою ты эту непременно купишь, никуда не денется. Только чур — сам! На честно заработанные. А то ишь, удумал — с бабки деньги трясти!
Павлик вспыхнул и сконфуженно улыбнулся. Да уж, было дело. Вот ведь придумал тоже! С другой стороны, не приди он сегодня к бабуле, разве б она его тёплыми пирожками потчевала? То-то же!
— Ладно, бабуль, засиделся я что-то. Дел ещё невпроворот, — засобирался парнишка и с явной неохотой поднялся из-за стола. — Ты это, не скучай тут. Я теперь часто к тебе ходить буду. Без всяких там приставок, по-человечески.
Анна Петровна растроганно всплеснула руками. Надо же, никак внук за ум взялся? Прям бальзам на душу старой женщине!
— Ну, давай, внучек, давай. Только не забывай меня совсем. Знаю ведь, какой ты у меня занятой.
Павлик тепло обнял бабушку на прощание и, подмигнув ей напоследок, выскользнул за дверь. Анна Петровна ещё долго стояла в прихожей, задумчиво глядя ему вслед. Ох, и хлопотное это дело — внуков растить! Зато как оно сердце греет, когда паршивцы эдакие взрослеть начинают! Глядишь, ещё и толк из Павлика выйдет. Была бы только бабушка рядом — мудрая и всепонимающая.