— Считала не найду? — голос свекрови разорвал привычную тишину опен-спейса. — Работа тебя не спасёт, сейчас отгребать будешь!
Марина застыла с чашкой кофе в руках. Коллеги один за другим поднимали головы от мониторов, с любопытством разглядывая женщину в цветастом платье, которая решительно направлялась к её столу.
— Галина Николаевна? — Марина попыталась улыбнуться. — Что вы здесь...
— Что я здесь? — свекровь грохнула на стол увесистую сумку. — А то ты не знаешь! Мой сын второй месяц на бутербродах живёт! Утром смотрю — опять эти несчастные сосиски с собой взял. "Мам, всё нормально, Мариша готовить не успевает, у неё проект важный..."
Из сумки на стол полетели контейнеры с едой:
— Вот! Вот что я вчера приготовила! Котлеты, борщ, пюре... А он что? "Не надо, мам, мы сами..." Сами они! Как же!
— У вас с головой хорошо? — шепотом спросила Марина, чувствуя, как щёки заливает краска. В отделе повисла звенящая тишина. — Может, выйдем поговорим?
— Выйдем? — свекровь усмехнулась. — Нет уж, здесь будем разговаривать! Пусть все видят, какая ты жена! Карьеристка! Не успевает она готовить! А я вот всю жизнь работала, но муж у меня всегда накормлен был! И сына вырастила...
— И вырастили прекрасно, — Марина старалась говорить спокойно, хотя внутри всё дрожало. — Дима самостоятельный, успешный...
— Самостоятельный? — Галина Николаевна всплеснула руками. — Да он после твоих перекусов скоро язву заработает! Я вчера к вам пришла — холодильник пустой, в раковине гора посуды... Это, по-твоему, нормальная семья?
Молодой стажёр в конце зала присвистнул и тут же получил подзатыльник от соседки. Марина почувствовала, как к горлу подступает ком. Три года. Три года она терпела постоянные замечания, непрошеные советы, бесконечные упрёки... Но чтобы вот так, при всех...
— А вы в моё отсутствие часто к нам домой приходите? — тихо спросила она.
— Что? — свекровь на секунду растерялась. — У меня ключи есть! Я за вас переживаю! Мне что, нельзя зайти проверить...
— Проверить? — Марина с грохотом поставила чашку. — Проверить что? Как часто я убираюсь? Что готовлю? Может, ещё камеры поставите?
— Не дерзи! — Галина Николаевна повысила голос. — Я тебе добра желаю! Думаешь, легко смотреть, как сын недоедает? Как в неухоженном доме живёт?
— А вы спросили хоть раз, чего желает ваш сын? — Марина поднялась из-за стола. Ноги подкашивались, но она держалась. — Знаете, что это он моет посуду по вечерам, потому что я поздно прихожу? Знаете, что он сам захотел обеды на работе покупать? Знаете...
— Знаю! — перебила свекровь. — Знаю, что защищает тебя! Всё время оправдывает! "Мама, у Марины важный проект", "Мама, не лезь, мы сами разберёмся"... А я вот решила не слушать! Хватит! Пусть все видят, какая ты...
— Какая? — раздался от двери знакомый мужской голос. — Ну-ка, договаривай, мама.
В дверях стоял Дмитрий — бледный, с желваками на скулах. В руке он сжимал тот самый контейнер с сосисками.
— Дима? — Галина Николаевна обернулась к сыну. — А ты что здесь...
— Что я здесь? — он медленно подошёл к столу жены. — А то ты не знаешь? Мне Зина позвонила — соседка наша. Говорит: "Димочка, твоя мама с какими-то сумками в сторону бизнес-центра пошла, такая решительная..." Я сразу понял — всё, началось.
— Сынок, я же о тебе беспокоюсь! — свекровь всплеснула руками. — Ты же худеешь на этих перекусах! А она...
— А она работает, мама, — Дмитрий положил руку на плечо Марины. — Работает, потому что мы квартиру в ипотеку взяли. Потому что машину в кредит купили. Потому что...
— Я тоже работала! — перебила Галина Николаевна. — И ничего, всё успевала! А она...
— Хватит! — Дмитрий стукнул контейнером по столу. — Хватит "акать"! Ты знаешь, сколько Марина получает? Знаешь, что благодаря её повышению мы смогли первый взнос за квартиру внести?
— Деньги, деньги... — свекровь скривилась. — А семья? А уют? Я вот вчера зашла...
— Вот! — Марина вскинула голову. — Дим, ты слышал? Она к нам без нас приходит! Своими ключами!
— Что? — он медленно повернулся к матери. — Мам, мы же говорили об этом. Ключи для экстренных случаев...
— А это и был экстренный случай! — Галина Николаевна упрямо вздёрнула подбородок. — Я беспокоилась! Холодильник проверить хотела...
В опен-спейсе повисла тяжёлая тишина. Было слышно, как гудят компьютеры, как кто-то в дальнем углу торопливо печатает, как за окном сигналят машины.
— Знаешь, мам, — Дмитрий устало потёр переносицу, — я ведь специально тебе не рассказывал... Марина на повышение идёт. Руководителем проекта. Международного. Потому и задерживается допоздна.
— И что? — фыркнула свекровь. — Это важнее семьи?
— Это и есть семья! — он повысил голос. — Мы вместе решили! Вместе всё обсудили! Я сам предложил пока обедать в кафе, потому что вижу — ей тяжело. А ты...
— А я плохая, да? — глаза Галины Николаевны наполнились слезами. — Я же любя! Я же как лучше хотела! Вон, котлет наготовила... Борщ варила...
— Мам, — Дмитрий вздохнул, — тебе не кажется, что любовь — это когда спрашиваешь, чего хочет другой человек? Когда уважаешь чужие границы? Когда...
— Какие границы? — всхлипнула свекровь. — Я же мать! Я имею право...
— На что, мам? — он взял её за плечи. — На то, чтобы врываться на работу к невестке? Устраивать скандал при её коллегах? Шпионить за нами дома?
— Я не шпионю! — возмутилась Галина Николаевна. — Я забочусь! Вот, Зинаида Петровна говорит...
— А вот теперь послушай, что я скажу, — Марина поднялась из-за стола. — Дим, отойдём? Мне нужно кое-что сказать. Наедине.
Она решительно направилась к переговорной. Дмитрий двинулся за ней, но у двери обернулся:
— Мам, подожди здесь. И... может, хватит уже слушать Зинаиду Петровну? У неё, если помнишь, обе дочери разведены. Именно потому, что свекровь в каждый чих совалась.
Галина Николаевна осталась стоять посреди офиса, растерянно оглядываясь по сторонам. Коллеги старательно делали вид, что работают, но краем глаза поглядывали на разворачивающуюся драму.
— А борщ у вас вкусный, — вдруг произнёс молодой стажёр, принюхиваясь к контейнерам. — Мясной?
В переговорной Марина несколько раз прошлась из угла в угол, прежде чем заговорить:
— Я беременна, Дим.
— Что? — он замер на полуслове. — Когда... когда узнала?
— Вчера, — она нервно теребила рукав блузки. — Хотела вечером сказать, сюрприз устроить. А тут...
— Господи, — Дмитрий рухнул на ближайший стул. — А я-то думаю, почему ты последнее время такая дёрганая... Почему от маминых котлет нос воротишь...
— Не от котлет, — слабо улыбнулась Марина. — От запаха. Токсикоз начался. А она вчера, видимо, со своими контейнерами пришла, когда меня тошнило... Вот и решила...
За стеклянной перегородкой было видно, как Галина Николаевна что-то горячо объясняет стажёру, размахивая ложкой. Тот кивал с набитым ртом — похоже, всё-таки добрался до борща.
— Знаешь, — Дмитрий взял жену за руку, — может, скажем ей? Прямо сейчас?
— Нет! — Марина отшатнулась. — Ты что! Она же... она же совсем с катушек слетит! Начнёт указывать, что есть, что не есть, как спать, как дышать... Дим, я не выдержу. Правда.
— Тогда что делать предлагаешь?
— Помнишь, нам квартиру в новостройке предлагали? В соседнем районе? Там ипотека даже меньше выходит...
— Хочешь переехать? — он нахмурился. — От мамы подальше?
— Не от мамы, — Марина покачала головой. — От этого контроля. От проверок. От внезапных визитов. Дим, я хочу, чтобы наш ребёнок рос в спокойной обстановке. Без истерик. Без скандалов. Без...
За стеклом мелькнула тень — Галина Николаевна застыла у двери переговорной с перекошенным лицом. Видимо, часть разговора она уже услышала.
— Переехать хотите? — она распахнула дверь. — От матери родной сбежать?
— Мама...
— Молчи! — свекровь вошла в переговорную, тяжело дыша. — Я всё слышала! Значит, так? Она тебя настраивает против матери? А ты и рад? Я, значит, всю жизнь тебе посвятила, а ты...
— А я что, просил? — вдруг тихо спросил Дмитрий.
— Что?
— Просил тебя жизнь мне посвящать? — он встал, загораживая собой жену. — Просил за нами следить? В квартиру без спроса приходить? На работу к Марине врываться?
— Я же как лучше...
— Нет, мам. Не как лучше. А как тебе удобнее. Чтобы всё под контролем. Чтобы все по струнке ходили. Как с отцом было, да?
Галина Николаевна побледнела:
— При чём тут отец?
— При том, что он не выдержал этой заботы! Этого контроля! Этого... — Дмитрий осёкся. — Прости. Я не хотел...
— Нет, договаривай, — свекровь опустилась на стул. — Скажи уж, что мать твоя — чудовище. Что довела отца до развода. Что сына теперь теряет...
— Мам, — Дмитрий опустился перед матерью на корточки, — ты не чудовище. Ты просто... слишком сильно любишь. До удушья.
— Я не хочу тебя потерять, — прошептала Галина Николаевна. — Как отца... Он тоже говорил — задушила любовью. А потом ушёл. К той, которая не лезла в его жизнь, не контролировала...
— Поэтому ты теперь контролируешь нас? — тихо спросила Марина. — Боитесь, что и мы уйдём?
— А разве нет? — свекровь горько усмехнулась. — Вы же уже решили переехать...
— Мы решили жить своей жизнью, — Марина неожиданно для себя взяла свекровь за руку. — Это не значит — уйти. Просто... мне страшно, понимаете? Страшно, что мой ребёнок будет расти в постоянном напряжении...
— Ребёнок? — Галина Николаевна замерла. — Какой ребё... — Она осеклась, перевела взгляд на нетронутый борщ, на бледное лицо невестки. — Господи... Так ты...
— Вчера узнала, — кивнула Марина. — Хотела вечером Диме сказать. А потом вы пришли, и я в ванной пряталась... Меня от запаха котлет...
— А я решила — от меня прячешься, — свекровь прижала руку ко рту. — Дура старая... Всё испортила, да?
В переговорной повисла тишина. За стеклом офисная жизнь шла своим чередом — кто-то печатал, кто-то говорил по телефону, стажёр с довольным видом доедал борщ.
— Знаете что, мам, — Марина сжала руку свекрови крепче. — Давайте договоримся. Вы перестаете приходить без звонка и проверять холодильник. А мы... мы будем приезжать каждое воскресенье на ваши котлеты. Когда токсикоз пройдёт.
— Правда? — Галина Николаевна с надеждой посмотрела на сына.
— Правда, — кивнул Дмитрий. — Только без истерик. Без контроля. Без...
— Поняла-поняла, — свекровь утёрла слёзы. — Господи, я же даже не спросила... Срок какой?
— Шесть недель, — улыбнулась Марина. — И знаете... борщ можно с собой забрать? Димка говорит, что у вас самый вкусный. Просто я готовить сейчас правда не могу — даже запах плиты...
— Конечно! — Галина Николаевна просияла. — И котлеты возьмите! Или нет, я новых нажарю, без лука совсем. И бульон куриный, он от токсикоза помогает...
Через час, когда Дмитрий провожал мать к такси, Марина смотрела в окно и думала, что иногда самые сложные узлы развязываются самым неожиданным образом. Главное — найти правильные слова. И правильное время для этих слов.
А в пятницу вечером, когда они с мужем заехали за пирожками ("От них не тошнит? Точно-точно?"), Галина Николаевна молча протянула сверток.
— Что это? — удивилась Марина.
— Ключи от квартиры, — свекровь виновато улыбнулась. — Новые сделаете — свои дадите. Если захотите.