События следующего дня развивались не так, как предполагалось.
– Виктор, приветствую, брат, – послышался голос Хорошилова. Голос брата показался Виктору встревоженным.
– Привет, Игорь. Что-то случилось? – еще сонным голосом спросил Виктор.
– Да. Меня вызывают с Шумиловым в Главк. Поэтому жду вас с Вероникой во второй половине дня, лучше ближе к вечеру. Не знаю, на сколько я там задержусь.
– Понял тебя.
– Кстати, как там дела у нее? Как прошла встреча?
– Глеб передал ей конверт. Что в нем, мы не знаем.
– Разрешаю вам посмотреть содержимое конверта. И если что не так, немедленно звоните. Я на связи, – сказал Хорошилов и положил трубку.
Виктор посмотрел на часы. Шел восьмой час.
– Не спится же тебе, язви тебя, – сказал Виктор вслух, вспомнив вдруг Михеича. – Тьфу, тьфу…
Поставив чайник, он сел за стол и решил, пока есть время, позвонить Веронике. Она ответила сразу.
– Ника, приезжай ко мне. Посмотрим вместе старые фотографии.
– Хорошо, Виктор. Но только после того, как съезжу в управление к Хорошилову.
– Он звонил мне только что. Его вызвали в главк, потому сказал, чтобы к нему подъехали после обеда, а лучше ближе к вечеру.
– Ну, в таком случае жди, приеду.
– Захвати конверт. Игорь сказал самим посмотреть, что там.
– Хорошо.
Чайник закипел. Виктор налил себе кипяток, взял заварник, но тот оказался пустым. Он взял пакетик и опустил его в чашку. Виктор сидел за столом в задумчивости и то опускал чайный пакетик, то поднимал.
Раздался звонок в дверь. Пришла Вероника. Снимая куртку в прихожей, она крикнула оттуда:
– Вить, чайку завари. Не успела позавтракать.
– Угу.
– Ты представляешь, такие пробки на дороге, – сказала Вероника, усаживаясь за стол.
– А ты что, машину себе купила?
– Издеваешься? Я вообще про пробки. Думаешь, для такси особые привилегии?
– Аа, ты на такси, – улыбнулся Виктор. – Можно было и на автобусе.
– Ага, на автобусе. Знаешь, сколько там народу в такое время? Нет уж. Так. хватит болтать. Наливай мне чай и лучше с бутерами. Колбаса-то хоть есть?
– Есть.
– А масло?
– И масло есть, и сыр, – ответил Виктор, радостный от того, что Вероника сидит так по-свойски. Он даже представил, что они одна семья.
– Чего ты улыбаешься? Что со мной не так?
– Да все так, Ника. Пей, а то остынет, – сказал он, ставя тарелку с бутербродами с маслом, сыром и колбасой.
– Ммм, вкуснятина, – сказала Вероника, уплетая бутерброды и запивая их чаем. – Ты был бы прекрасным мужем, Вить.
–Да. Рад, что ты заметила это.
Он довольный смотрел, как она с аппетитом ест.
– Мм, ты меня смущаешь, – сказала она, отодвигая пустую чашку и тарелку с одним бутербродом.
– Почему не доела?
Тебе оставила. А то ты так смотрел, я чуть не подавилась. Спасибо, я наелась.
Они сели на диван. Фотографии снова все перепутались и им попадались те, которые они уже видели.
– Смотри, – сказала Вероника. – Это наш класс.
Они стали вспоминать, кто есть кто.
– Это Пашка Кочергин, Толик морозов. Ты помнишь их. Толик погиб сразу после выпускного. Поехал на мотоцикле и разбился. Жалко. Такой был прикольный. Ничего не боялся. Экстремал.
– Экстремал, – повторил Виктор. – Жил бы сейчас, да жил, если бы не этот его экстрим.
– Ну что ты ворчишь, как старый дедушка, – засмеялась Вероника.
– А это кто? – достал фотокарточку Виктор.
– Это же Светка. Не помнишь ее? Ну самая красивая из нашего класса.
– Не помню. Помню одну самую красивую, – ответил Виктор и посмотрел на Веронику.
– Меня что ли имеешь в виду? Нашел красавицу. Я самая обыкновенна. Ну слегка симпатичная. Вот и все.
Кстати, Светка сейчас стала знаменитостью. У нее свой салон красоты. Туда ходят люди с большой буквы. А вот и Стрельцов.
На этой фотографии Виктор увидел Липняка, стоящего в окружении людей, среди которых был и Михаил. Виктор ощутил, как холодок пробежал по спине. Его память будто сама начала восстанавливать события. Он вспомнил разговор с Михаилом, когда тот впервые заговорил о Липняке и его «деловых» связях. Но Виктор тогда не придал этому значения – молодость была наивна.
– Что с тобой, Витя? – встревоженно спросила Вероника, увидел, как изменилось лицо Виктора.
– Так, ничего, – ответил он. – Давай лучше посмотрим, что в конверте, который передал тебе вчера Глеб.
Рассматривая содержимое конверта, кроме фотографий там оказалась записка.: «Ты же не думаешь, что эта информация тебе досталась просто так? Я записал наш разговор. Теперь ты мне обязана. Не сделаешь того, что я предложил, пожалеешь».
– Угрозы? – Виктор посмотрел на Веронику. – Расскажи мне все, О чем был разговор. Иначе мне трудно будет дать тебе советы.
– Я не нуждаюсь в советах. Но разговор передам. Я тоже записала его. Не глупее его.
Она вытащила из сумочки телефон и включила запись.
– Ну, здравствуй… А ты совсем не изменилась. Такая же красавица.
– Привет! Да ты тоже не особо изменился.
– Ха-ха-ха, все-таки уколола. Ну, ты всегда была немного язвой, Ника.
– Не называй меня так. Я Вероника. Никой меня называют только близкие люди. Давай лучше к делу.
– Что ж… Давай. Только имей в виду, что информация не бесплатная.
– Сколько?
– Что сколько? Деньги хочешь заплатить?... Неет, денег мне не надо. У меня их больше, чем кому-либо снилось. Могу даже сам заплатить, если информации будет недостаточно.
– Что ты имеешь в виду?
– Сказал бы, но боюсь, прозвучит пошло (смех).
– Ты в своем репертуаре. И юмор у тебя плоский. Говори все про Стрельцова, как обещал, иначе я встану и уйду без твоей информации.
– Да, Зацепина… Какая дура была, такой и осталась. Ладно, не кипишуй. Вот держи. Здесь то, что тебя интересует. А ты на кого работаешь? ФСБ? Интерпол? (снова смех).
– Спорим, ни за что не догадаешься.
– А я знаю. Вы с Климовым заодно. Только он в розыске уже много лет. Знаешь об этом? Он на заметке у интерпола.
Молчание.
– Он давно уже не в розыске. С него сняты все обвинения.
– Значит, я прав. И ты работаешь вместе с ним. Что ж, тем хуже для вас обоих.
– Не пойму я тебя, Мишка. То ты вызываешься мне помочь. А теперь выдвигаешь свои условия. Зачем?
– Скоро узнаешь. Забирай свой конверт и вали к своему Климову.
Слышен стук каблучков.
– Ну вот, слышал?
– Он, значит, записал то же самое. Не пойму, зачем ему это надо? – сказал Виктор. – Только крутится в голове одна мысль. Надо ее проверить. Так что там за снимки?
Они стали разглядывать снимки. Вот стрельцов жмет руку Липняку и улыбается. Но улыбка эта какая-то неестественная. А вот они сит за столом в каком-то кафе. На третьем снимке к ним присоединяется сам Глеб Быстров.
– Значит, был кто-то еще, – сказал Виктор.
Вероника посмотрела на него вопросительно.
– Ну кто-то же снимал их, – снова сказал Виктор. – Вопрос – кто?
– Это важно? Ну, знать, кто снимал? – спросила Вероника.
– Об этом поговорим с Игорем. Какие у него будут мысли по этому поводу. Есть другой, более важный вопрос – время. То есть, когда были сделаны эти снимки. И не монтаж ли это. Потерпим до вечера.
До вечера терпеть не пришлось, потому что Хорошилов позвонил им раньше.
– Виктор, подтягивайтесь ко мне. Я на месте, – сказал он по телефону. Вероника же с тобой?
– Да, Игорь. Сейчас выдвигаемся, – ответил Виктор.
«Выдвигаемся… Ишь ты… вспомнил все-таки былые времена, – подумал Хорошилов. – Ну, что ж, дай-то Бог, чтобы память вернулась к тебе, Брат, окончательно».
Через час они уже были в кабинете, и все втроем размышляли над снимками и запиской с угрозами.
Игорь взял фотографии, еще раз внимательно изучая каждую. Он долго всматривался в лица Стрельцова, Липняка и Быстрова, а потом указал на одного из людей на заднем плане.
— А вот это что за тип? Вы его знаете?
Виктор и Вероника переглянулись, ведь они даже не заметили этого.
Игорь нахмурился.
– Этот человек мне знаком. Мы встречались с ним на одном из дел. Это мелкий информатор, который когда-то работал на Липняка, но ушел в тень. Неожиданно он появился на этой фотографии. Зачем. Мне он ничего не докладывал, – сказал Хорошилов.
Вероника задумалась:
– То есть он тоже играет какую-то роль в этом… Но зачем Быстрову столько усилий? Зачем ему эти угрозы?
Игорь поднял взгляд и посмотрел им прямо в глаза.
– Кажется, он хочет вас втянуть в игру. Он рассчитывает, что вы начнете реагировать на его угрозы и предпримете то, чего он ждет. Это способ манипуляции – вынудить нас сделать ошибку, выведав больше, чем мы планируем.
В кабинете повисла тишина.