– Виктор, ты все-таки проследи за ней, – сказал Игорь, когда за Вероникой захлопнулась дверь. – мало ли что на уме у этого вашего Глеба Быстрова.
– Да в школе он был вроде нормальный. Красавчик. Все девчонки за ним бегали, – сказал Виктор.
– Ладно прибедняться. Ты у нас тоже не лыком шит, и вон какой красавец вымахал.
– Это я сейчас такой стал, а раньше был гадкий утенок, – смущенно ответил Виктор.
Виктор смотрел в закрытую дверь, где только что скрылась Вероника, и почувствовал лёгкое беспокойство. Глеб Быстров – человек интересный, но что-то в нём всегда настораживало. Сколько лет прошло со школы, но Виктор до сих пор помнил его как красавца и заводилу – всегда на виду, всегда в центре внимания. Но вот что именно было у него на уме – это оставалось загадкой.
– Думаешь, Веронике угрожает опасность? – Виктор прищурился, стараясь уловить взглядом мельчайшие детали, словно ответ был где-то в глубине комнаты, а не за дверью, ведущей в коридор.
– Может и нет, – ответил Хорошилов, – но знаешь хорошую народную поговорку – береженого и Бог бережет. – А этот Глеб, сам же говоришь, не надежный фрукт.
– Ну, да, согласен.
– Ступай, брат. А я пока делами займусь. Давно к себе не вызывал Шувалов. Надо подготовиться. Отчет написать. Да, и будь осторожен. Я волноваться буду. Если что, на связи!
Виктор вышел на улицу, глубоко вдохнул свежий воздух, проветривая голову от мыслей, что наползали, как туман. Он снова вспомнил о Быстрове. Странный он был, этот Глеб. Как бы ни казался красавчиком и душой компании, в глазах часто мелькало что-то острое, настораживающее. Подозрения в нём всегда теплились, но чем дальше, тем больше казались они оправданными.
Виктор шёл сдержанно, стараясь не привлекать внимания. Он заметил, как Вероника замедлила шаги, войдя в кафе, и незаметно проскользнул в тень, оставаясь за стеклянной витриной, откуда можно было видеть происходящее внутри. «Странно, – подумал Виктор, – вроде Вероника говорила, что встречаются на набережной…». Но оглянувшись вокруг, он увидел, что кафе стоит действительно на набережной. Просто Вероника не уточнила место, вот и все. И внезапно дошло до него, что дошли они с Вероникой до него быстро. Ведь кафе находилось всего в нескольких метрах от управления, откуда они и вышли. «Я и не замечал, что рядом находится это кафе и набережная, –подумал он».
Глеб уже сидел за столиком у окна, с неизменной ухмылкой, как будто знал наперёд, что эта встреча так или иначе состоится. Виктор поморщился, замечая, как Быстров слегка наклонился вперёд, кладя ладонь на стол ближе к Веронике. Она спокойно держала дистанцию, но Виктору не понравилась та лёгкость, с которой Глеб, кажется, чувствовал себя в этом моменте.
– Эх, Глеб, надеюсь, ты всё-таки откроешь карты, – пробормотал Виктор себе под нос, наблюдая, как Глеб оживлённо что-то рассказывает Веронике. Ему очень хотелось верить, что эта встреча – просто обмен старыми воспоминаниями, и что Глеб готов рассказать правду, не утаивая ничего важного.
Через пару минут Вероника откинулась назад, скрестив руки на груди. Видно было, что её что-то насторожило в его словах. Виктор почувствовал, как напрягся весь, как пружина. Что-то пошло не так, или ему казалось?
«Спокойно, Витя, – подумал он, – она справится. Она это умеет. Просто будь начеку».
Сквозь стекло он увидел, как Глеб вдруг похлопал по карману пальто, будто проверяя, на месте ли что-то важное, и наклонился ближе к Веронике, как будто собирался сказать что-то очень личное.
Виктор почувствовал, как его сердце застучало сильнее. Ему не нравилась эта внезапная близость между Вероникой и Глебом. Она продолжала сохранять дистанцию, но он видел, как её глаза напряжённо следили за каждым движением собеседника.
Глеб что-то тихо сказал ей. Вероника надменно ответила, но Виктор заметил, что она напряглась, а по лицу пробежала тень. Виктор еле сдержал себя, чтобы не ворваться к и столику и не ударить Глеба со всей дури по морде. Он не имел на это права. Нельзя было сорвать эту встречу. Она многое решала.
Глеб положил на стол перед Вероникой конверт, достав его из внутреннего кармана.
– Всё в этом конверте, – произнёс он громко, будто хотел, чтобы Виктор услышал его слова. Словно он знал, что Виктор рядом.
Вероника смотрела на него, не мигая. Глеб улыбнулся своей фирменной самодовольной ухмылкой, словно знал, что она не устоит. Вероника еще немного помедлила и взяла конверт, все еще глядя на Глеба.
– Надеюсь, это не подстава?
– Ну что ты, Вероника, – Глеб всё так же улыбался. – Мы ведь старые друзья. Разве я когда-нибудь подводил тебя?
Она бросила на Глеба последний, изучающий взгляд и произнесла:
– Наверное, ты прав, Глеб. Но я надеюсь, мы виделись с тобой в последний раз.
– Послушай, в конце концов это тебе надо было не мне.
Она быстро пошла к выходу.
Виктор стоял на месте, зная, что она пройдет сейчас мимо него. Когда она поравнялась с ним. Он взял ее за руку. Вероника от неожиданности вздрогнула и вырвала руку.
– Всё нормально? – негромко спросил он.
– Виктор, ты обалдел? Напугал до смерти. Ты следил за мной?.
– Это Игорь попросил, – признался Виктор, стараясь выглядеть невинно. – Он просто переживал… да и я тоже.
Она вздохнула, успокаиваясь.
– Ладно, хотя бы на этот раз ты вовремя. Этот конверт… не знаю, можно ли ему доверять, – она посмотрела на сжатый в руке конверт с подозрением.
Виктор заметил, как её пальцы крепко сжимали конверт, словно она боялась выпустить его.
– Он обидел тебя? – спросил он.
– Нет, что ты? Ты же знаешь, что обидеть меня не просто – все равно, что расписаться в своей беспомощности. – улыбнулась она, но краска все же слегка окрасила ее лицо.
– А конверт? – кивнул Виктор.
– Здесь доказательства встречи Стрельцова с Липняком.
– Ты его подозреваешь?
Вероника заколебалась, прежде чем ответить.
– Возможно. Но вряд ли он работал в одиночку, – наконец произнесла она. – Иначе не стал бы держаться так уверенно. Мне кажется, у него влиятельные покровители…
Всё это было слишком запутанно. Кто бы ни стоял за всей этой игрой, он явно не хотел, чтобы они добрались до правды.
::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::
Тем временем Михеич, был занят важным делом – дожидался журналиста Геннадия. Лариса не сидела без дела, а созвонилась с адвокатом еще раз и заручившись его поддержкой, бла уверена, что они выиграют дело. И Михеич, обрадованный звонком Ларисы – предстоящем визите и адвоката, и журналистов уже взахлёб рассказывал собравшимся соседям, как нужно правильно выстраивать кадры. Народ, собравшись вокруг, оживлённо переговаривался. Кто-то, подбоченившись, критиковал задумку, а кто-то предлагал свои идеи. А сам Михеич махал руками, словно дирижёр, заправляющий всю эту компанию.
Вдруг раздался скрип тормозов, и около их собрания появился новенький чёрный джип.
Из джипа вылезли двое – крепкие парни, лица серьёзные, взгляды стальные. Один сразу направился к Михеичу, второй остался на месте, проверяя что-то в телефоне. Эти были другие, не те, что давеча приезжали с угрозами.
– Михеич, ты ж понимаешь, что ты тут дров наломал, – начал первый, без лишних приветствий, будто старого знакомого застал за пакостью. – Зря ты всё это затеял. Хозяин-то наш не любит лишних шумов.
Михеич только насмешливо хмыкнул:
– А я, выходить, молчать должен? Свой дом отдам дяде, а сам в вонючий барак? Не выйдеть, господа хорошие. Заон на моёй стороне.
– Да какой закон! Хозяин решит, по какому закону тебя переселить, – с нажимом ответил второй, стоявший рядом, скрестив руки на груди. – Так что заканчивайте тут свои дела и по домам разбегайтесь.
– В общем так: соберётесь тут ещё раз – по-другому будем разговаривать. Понял?
Михеич только сильнее поджал губы.
– Не слышу, – почти крикнул первый амбал, наклонясь ближе к Михеичу. – Ты все понял, дед? Два раза не повторяю.
Он достал пистолет и обвел им толпу. Люди притихли с опаской глядя на пистолет.
Неожиданно вдали показалась милицейская машина, за ней еще олна и еще.
Михеич радостно подбоченился.
– Ну чаво? Таперича чаво скажешь? Ишо будешь мене перед носом махать своею игрушкой?
Парни быстро влезли в свой джип и рванули в обратную сторону. Но одна из полицейских машин, не останавливаясь у дома Михеича, рванула за ними.
Лариса выскочила из машины и подбежала к Михеичу.
– Кто это был? Снова те же?
– Нет, другие. – загудела толпа.
– Но вели себя так же нагло, – вышел из толпы один из мужиков. – Токо пугали так же, даже сильнее. Пистолетом размахивали, угрожали.
– А это мы внесем в протокол, – сказал капитан. – Не бойтесь, граждане. Сейчас сюда приедет спецгруппа. Она останется здесь до принятия решения по вашему вопросу. А пока ждем журналистов. Лариса, когда?
– Скоро, Степан Михалыч. Гена уже звонил.
– Граждане, обратился капитан к людям, – не обессудьте, но я должен каждого опросить относительно вашего решения.
– Какого такого решения? – заволновались люди.
– Да вы не пугайтесь. Это формальность. Мы же должны написать отчет о проделанной работе. Пока ждем прессу, подходите по одному. Документы у вас не спрашиваю, с собой же не носите, поэтому просто называете свои ФИО и расписываетесь в том, хотите или нет переселяться.
– Фиу – это что? – послышался вопрос.
– Фамилия, имя отчество, – ответил капитан, доставая блокнот и ручку.
– Так энто… айдате в дом. На дворе чавой-то больно прохладно стало, – сказал Михеич и первый отправился в дом.
Наконец вдали показалась Нива Геннадия, а за ней шел еще небольшой фургон.
– Вот и Геннадий со съемочной группой, – сказала Лариса.
– Вот и пресса, – повторил капитан.
Дальше все прошло, как и планировали. Гена сделал все, как говорил. Он с благодарностью посмотрел на Ларису.
– Спасибо тебе, Лара. Такие люди в этой деревне. Самородки. И крепкие, как в прошлом.
– За что, Гена? Это я тебя должна благодарить.
– В общем, сегодня же отдам все в вёрстку и прямо завтра выйдет репортаж. По всем канала пройдет, не сомневайся.
Он широко улыбнулся и пожал руку Ларисе. Потом вдруг неожиданно поцеловал ее в щеку.
– Это лишнее, Гена, – смущенно ответила Лариса, поглядывая вокруг, заметил ли кто.
– Извини, не удержался. Ты звони, если что, – сказал он и, махнув всем рукой. Пошел к своей Ниве.
Съемочная группа уехала в сопровождении полиции. Но одна машина осталась ждать спецгруппу. Вскоре прибыла и спецгруппа, которая расквартировалась по домам. По одному человеку в дом. Люди расходились по домам, каждый в сопровождении одного бойца из спецгруппы. Михеич, довольный мероприятием, суетился на кухне.
– Михеич, давай помогу, – вызвалась Лариса.
– Ну подмогни, коли хошь. Эвон режь хлеб, а я за соленьями в подвал.
Вечер прошел весело. Михеич никогда так не радовался в последнее время.
– Завтра старуху мою выписывають, – сообщил он, захмелев. – Дочка, заберем ее, а?
– Конечно, заберем, Михеич. Я приеду пораньше.
– А мне антересно, на чем ты поедешь, а?
И только тут Лариса поняла, что осталась без машины. Все уехали, а ее оставили. Ничего не оставалось. Как остаться у Михеича в доме.
– А не надоть переживать. Места всем хватит. Еще по одной? – спросил Михеич у бойца?
– Нет, отец, достаточно. Я на службе, отказался тот.
– Ну тоды на боковую. Рано не вставай, Ларисонька. К Матрене токо к обеду. Пока обход, пока туды-сюды…
Ближе к полудню Лариса с Михеичем направились на остановку. Матрена уже ждала их.
Как только они вошли, она кинулась к Ларисе, обняла ее и заплакала.
– Да что вы, Матрена Тимофевна?
– Спасибо тебе дочка, спасибо, – повторяла она. вытирая слезы платочком.
– Да за что?
– Как же… Видела давеча по телевизеру энтот как его… репортаж. Оох, резонанс-то какой!..
– Ух, ты… Слова те какия знаем, язви тя…
– ну не всё тебе быть умным-то, – улыбнулась сквозь слезы Матрена.
А у Ларисы зазвонил телефон
– Ларочка, –услышала она голос Вероники. – У нас все в порядке. У меня на руках доказательства, что Стрельцов с Липняком были в дружеских отношениях.
– Ну да, в таких дружеских, что один другого жизни лишил.
– Как там у вас?
– Вот у нас все отлично. – ответила Лариса. – к Вечеру буду у вас. Ждите.
– Ждем. Целую, – радостно сказала Вероника. Но радовалась она рано. В конверте были не только фотографии, изобличающие Стрельцова.