Предыдущую главу читайте здесь.
Кто бы сказал Диме Трёшникову, что, получив каплея, он будет крутиться на службе так, как не приходилось в годы службы лейтенантом или старлеем. Началось все в экипаже. Он спешно готовил отчеты по прошедшей боевой службе и не успел все закончить, когда на него пришел приказ о назначении помощником на ремонтирующуюся лодку. Казалось бы, закончил дела на старой – ступай на новую, принимай должность. Не тут-то было! То и дело приходилось мчаться в штаб по звонку флагмана и готовить документы на выезд за границу. Он исписал горы бумаги, вспоминая своих дядюшек и тетушек по линии отца и матери, печатными буквами заполняя анкеты и справки на родственников. Распухшую от десятков документов папку Дима носил из кабинета флагмана в отдел кадров. Начальство зорко следило за соблюдением скрытности оформления офицера в спецкомандировку. Новый звонок флагмана заставлял в очередной раз переписывать анкету или автобиографию.
Измученный таким ходом событий, Трёшников равнодушно воспринял требование замполита готовить документы для вступления кандидатом в партию и словно автомат заполнял в политотделе новые анкеты и заявления. Поздним вечером он приходил домой и в одиночестве погружался в раздумья. Хотя в комнате работал и радовал чистым звуком и качественным изображением новенький цветной телевизор, который достался ему по разнарядке политотдела (старый бывшая супруга вместе с почти всей мебелью увезла в Ленинград), он ложился на диван и уходил в воспоминания.
Ситуация напоминала ему суматошные дни в период окончания училища. Было похоже на демонстрацию старых черно-белых фильмов на очень увеличенной скорости. Диплом. Свадьба. Погоны. Кортик. Распределение. Отпуск. Первые дни службы.
Вот его друг по училищу, а ныне сослуживец штурман Вася Буйволкот. В училище командовал отделением, которое по объектам приборки было расписано на Дровяной улице. Объект находился за пределами училища, а окна ротного помещения выходили прямо на эту милую тихую улочку.
На её противоположной стороне располагалось два заведения. Детсад «Дубок», который поставлял невест и молодое пополнение для училища, а также пивбар «Три ступеньки», в котором курсанты знакомились и обольщали своих избранниц.
Василий познакомился с заведующей пивным баром Клавдией Петровной, дамой бальзаковского возраста и весом около двух центнеров. Как-то Клавдия праздновала день рождения. По такому случаю в баре был день открытых дверей, бесплатное пиво лилось рекой. Хотя оно было разбавлено водой больше обычного, желающих было хоть отбавляй. Василий смекнул, что момент очень удобный. Собрав с подчинённых максимально возможную сумму, он купил букетик цветов и бутылку шампанского. Затем переоделся в парадную форму и этаким щёголем появился на пороге заведения. Растроганная дама накрыла для Василия отдельный стол. Через некоторое время со стороны могло показаться, что Вася и Клава родные мама и сын.
В порыве откровения Клавдия заявила, чтобы как-то отблагодарить гардемарина:
– Шампанское напоминает мне полёт шмеля или трудолюбивой пчёлки, оно как доносящийся издалека рокот прибоя, а вот от пива меня пучит.
Василий попал в яблочко. Почти каждый день герой-любовник во время приборки повадился к даме в гости, и через месяц залоснился от домашней пищи, пива и удовольствия. Объект приборки и прилегающая к пивбару территория были в идеальном порядке, а рейтинг и материальный достаток Василия в училище стал необычайно высоким, так как сметливый крестьянский ум наладил бесперебойную поставку для курсантских нужд пенного напитка в презер@вативной таре.
Изделие № 2 – таким в то время официальное название презер@ватива, поставлялось Буйволкоту бесплатно и без посредников напрямую от производителя сотрудницами ОТК производственного объединения резинотехнических изделий «Красный треугольник», которое и по сей день расположено недалеко от училища на Обводном канале. По поводу сего предмета ротный рифмач Серега изрек:
Если ты в любви ретив,
Как шкодливый школьник –
Покупай презерв@атив
«Красный треугольник»!
В каждое изделие заливалось полтора литра пива. Затем этот объём специальным брам-шкотовым морским узлом делился на три порции по 0,5 и удавкой крепился к тыльной стороне ременной бляхи. Вся эта конструкция помещалась за передний откидной клапан матросских брюк. Надо отметить, что их фасон был утверждён еще Петром Великим после окончания празднования по случаю спуска на воду военного фрегата Российского Флота. Как писал в своём указе царь: «дабы матросы, охочие до женского полу, в темноте не сра@мили флот голым за@дом…».
В итоге всего мероприятия решались на отлично две основные задачи. Во-первых, пиво было надёжно замаскировано, а, во-вторых, создавалось впечатление наличия мощного мужского достоинства, которому могли бы позавидовать не только гусары, но и солисты балетной труппы Мариинского театра.
,
Когда отделение во главе с Буйволкотом маршировало с Дровяной улицы обратно в училище, держа «На караул» лопаты и мётлы, прохожие ощущали, что их мирная жизнь и труд находятся под надёжной защитой. Справедливости ради, надо отметить, что Василий не утруждал себя ношением пива, но вид у него был не менее, а более качественный по сравнению с товарищами. Очерёдность поставки пива в подразделения училища была расписана на месяц вперёд на условиях 100% предоплаты. Со своей стороны, Василий гарантировал количество и качество пенного продукта.
Жизнь приобрела идеальное равновесие: пивбар перевыполнял план, Дровяная улица стала лучшей среди объектов приборки училища, масса тела Васи приблизилась к весу животного из первой части его фамилии, а председатель колхоза, где прежде работал Вася и жили его родители, прислал командованию училища огромное благодарственной письмо за воспитание настоящего защитника Отечества.
Однако, как утверждают классики, счастье не может быть вечным. Вот и в отношениях Василия и Клавдии появилась трещина. Пылкий юноша жаловался, что его жизнь всё больше наполняется серой обыденностью. Утром его будят: «Вставай, Буйвол!», на обед приглашают: «Садись ж@рать, Васька» и только вечером немного романтики «Иди ко мне, котик!».
Ротный остряк тут же прореагировал. В боевом листке в рубрике «для эрудитов» появилась загадка: «Какое животное с утра до вечера теряет свой вес с тонны до килограмма?», отгадка: «Вася Буйволкот: утром – Буйвол, Васька – днём, ночью будет он Котом».
Вася грустил до тех пор, пока заведующая детсадом на той же Дровяной улице Любовь Ивановна не попросила курсантов покрасить качели и скамейку на игровой площадке. Для всемогущего Василия это было сущим пустяком. Садиком занялись моряки из училищной роты обеспечения.
Нет ничего более страшного на флоте, чем моряк с кисточкой. Поэтому полностью выкрашенный «Дубок» и даже трава на прилегающей территории были закрыты на просушку на два дня. Любовь Ивановна как могла, отблагодарила Василия. Благодарность была такой искренней, что себя дала знать вторая часть его фамилии, тем более, что завдетсадом была лет на пять моложе и килограммов на пятьдесят легче завпивбаром. Любвеобильное сердце моряка не выдержало, и Вася осуществил неосуществимое путём совмещения несовместимого: он открыл «второй фронт».
Некоторое время дон Жуану в морской форме удавалось держать позиции на обоих фронтах, но умудрённая и побитая жизнью Клавдия Петровна вскоре почуяла неладное. На семейном совете она поставила вопрос ребром «to be or not to be». Промучившись день, благородный крестьянин написал краской, оставшейся после покраски детского садика, на тротуаре перед пивбаром: «Клавушка! Прости, я люблю другую. Твой Васенька». Ответ не заставил себя долго ждать. Он был написан трудно смываемой краской для разметки дорог на проезжей части Дровяной улицы и хорошо читался из окон ротного помещения. «Васенька! Будь счастлив с другой. Извини за три@ппер. Твоя Клавушка». Случившееся стало полным Васиным фиаско.
Инцидент на Дровяной улице приобрел общегородскую известность.
Пивбар закрыли на дезинфекцию, «Дубок» - на карантин, а в училище объявили организационный период на две недели. Вчерашние друзья-курсанты, учившиеся на конкурирующих ракетном и минно-торпедном факультетах, лишившись в одночасье пива и увольнения, дразнили Васю, изолированного в медсанчасти, используя непристойные жесты.
Лечением «постыдной болезни» курсанта Буйволкота занялся лично начальник медсанчасти майор медицинской службы Лютый, который начал карьеру военврача во время войны санитаром похоронной команды. Все болезни он лечил универсальным методом. После тщательного визуального осмотра, прослушивания и простукивания всегда выносился один и тот же вердикт: «Будем колоть и гезать, поможет только хигуггическое вмешательство!». Вот и Вася на негнущихся ногах переступил порог его кабинета. Не отрываясь от записей в медицинском журнале, военный Гиппократ строго задал дежурный вопрос: «На что жалуетесь, товагищ кугсант?». Буйволкот молча достал и показал свою гордость. Лютый, много повидавший на фронте, не поверил своим глазам и зажмурился. Затем открыл их. Оперативный метод лечения явно не подходил в этом уникальном случае. Был избран щадящий, консервативный.
Через две недели похудевший курсант Буйволкот стоял в общем строю училища перед увольнением в город.
Да, диплом. Свадьба. Погоны. Кортик. Распределение. Отпуск. Первые дни службы. Воспоминания Димы Трешникова обрушились водопадом.
Все главы романа читайте здесь.
======================================================
Дамы и Господа! Если публикация понравилась, не забудьте поставить автору лайк и написать комментарий. Он старался для вас, порадуйте его тоже. Если есть друг или знакомый, не забудьте ему отправить ссылку. Спасибо за внимание.
Подписывайтесь на канал. С нами весело и интересно!
======================================================