Родной берег 39
Они вошли в квартиру. В кромешной тьме пытались позвать хозяев, но в ответ было всё то же молчание. Виктор чувствовал, как Настя дрожит.
- Должна же быть лампа, - шептал он, прогоняя сковывающий страх. Под ноги что-то попалось. Скорее всего стул или табуретка, которая с грохотом упала, и напугала еще больше.
Настя вцепилась в брата. Они услышали, как хлопнула дверь в подъезде, по лестнице кто-то шел. Ребята бросились к выходу. Человек услыхал шум и остановился: «Кто здесь?»
- Дяденька, это мы, - храбро произнес Витя. Человек дошел до площадки, из темноты в круг фонаря вынырнули лица подростков.
- Вы чего тут? – спросил военный.
- Мы домой приехали, а дома никого нет.
- Пошлите ко мне, - сказал незнакомец тоном, не терпящим возражений. Ребята послушно пошли за ним. Двумя этажами выше человек открыл дверь и впустил гостей: «Проходите. Раздеваться не предлагаю, хотя с утра немного топил».
Хозяин зажег лампу. В комнате стояла железная печка. Кровать, шкаф.
- Откуда вы тут? – спросил мужчина.
- Мы тут раньше жили, - Витя в нескольких словах рассказал свою историю.
- Вот и я приехал своих проведать, с 41-го от них никаких вестей. Блокада. Вчера приехал, а здесь – никого. Сегодня пытался найти знакомых, тоже – никого. Но то, что пришлось узнать, просто голова не вмещает. Голод выкосил сотни, нет, наверное, тысячи людей. Кто успел уехать, и не остался в Ладоге, тому повезло. Очень надеюсь, что мои в эвакуации. Возможно, ваши тоже уехали, тем более с детьми. Так что нужно время, чтобы вернулись. Тем более, победа пока не пришла.
Мужчина долго молчал. Потом начал разжигать печь. Огонь принялся лизать деревяшки, от железных боков пошло тепло.
- Ночуйте сегодня здесь, а то замерзнете. А завтра мне возвращаться в часть, - сказал хозяин.
Настя и Витя были рады, что все так повернулось. На следующий день Петр Николаевич дал Вите инструмент, чтобы вскрыть дверь.
- После войны вернете, - махнул рукой мужчина.
Дрожащими руками Витя открывал свою дверь. Наконец, дело было сделано.
Они стояли посреди комнаты, где когда-то жили. У окна громоздилась печка. Кровать была придвинута к ней. У стены ютился стол. Под столом стояла какая-то посуда, в углу были навалены вещи. Ни стульев, ни табуретов, ни шкафа не было.
- Как же они жили? Куда все делось? – воскликнула Настя.
- Надо растопить печку, ты тут побудь, я скоро приду, - сказал Витя.
Настя не узнавала родного дома. Она посмотрела вещи, пытаясь найти что-то знакомое. Но ничего не нашла. Хватилась своей книги с картинками, но и ее не было. На подоконнике нашла листок с именами и фамилиями своих младших сестры, брата, мамы. Долго смотрела на него, не понимая, что это все значит.
Она успела замерзнуть, прежде чем пришел Витя. Настя протянула ему листок. Тот долго смотрел.
- Я тут веток раздобыл, да палку нашел. Понимаешь, оказывается, они всю мебель сожгли. Всё, что было деревянного, все жгли, чтобы как то согреться.
- Где мама? – Настя плакала.
- Я не знаю. Но сказали, что много народу погибло.
- Похоже, что здесь ее давно уже нет. Что делать будем?
- Не знаю, - Витя пытался разжечь огонь. Получалось плохо, ветки были сырые, не горели.
- Надо к бабушке сходить. Они, наверное, все там, - пришла мысль, которой Настя обрадовалась.
- Завтра сходим. Сейчас бы немного нагреться, и воды надо принести.
Ночь выдалась тревожной, холодной и бессонной. Грела лишь единственная мысль, что мама с детьми у бабушки. Как только за окном стало светлее, Настя и Витя заторопились на выход.
- Я возьму этот листок. Это мама писала, - кивнула она на лист с именами. Витя молча кивнул.
Опять долго возились с дверью, понимая, что домой больше возвращаться незачем.