Ольга открыла глаза, не понимая где находится. Пахло сыростью. Вверху над её головой болталась тусклая лампочка, покрытая слоем пыли. Этого света едва хватало, чтобы различить контуры предметов.
«Где я? — вслух подумала девушка, борясь с густым туманом в голове. — Это всё сон? Пора бы уже проснуться».
Она потрясла головой и ущипнула себя за руку. Видение не исчезло, лишь в голове возник отвратительный гул.
«Так это не сон?!» — воскликнула она, пытаясь подняться на ноги.
Колени подгибались, а мрачное помещение закружилось перед глазами.
«Что это значит?» — борясь с дурнотой, закричала девушка.
Звук голоса потонул, поглощённый толстыми стенами подвала. Она осмотрелась. На цементном полу лежал грязный ватный матрас, именно на нём она только что лежала. Рядом стояло ведро, видимо предназначенное для естественных нужд. Около одной из стен находилась деревянная лестница, ведущая к люку, закрытому металлической крышкой.
«Здесь есть кто-нибудь? — крикнула Ольга. — Что за шутки? Выпустите меня отсюда!»
Ответа не было. Вокруг стояла такая тишина, что создавалось впечатление, будто она находится в склепе. Подойдя к лестнице, Ольга осторожно поднялась наверх и попыталась открыть крышку люка, но та даже не шелохнулась. Девушка, зацепившись за подол длинного свадебного платья, чуть не упала вниз и едва успела ухватиться за деревянную перекладину. Обессиленная и заплаканная, она в исступлении кричала и стучала по крышке люка, а потом, спустившись, барабанила кулаком по цементным стенам пока не лишилась последних сил. С трудом дойдя до матраса, она рухнула на сбившуюся в комья вату и провалилась в тревожный сон.
Крышка с грохотом открылась и в подвал проник луч от фонарика, скользнувший прямо по лицу Ольги. Девушка вздрогнула и, открыв глаза, зажмурилась.
— Ты? — воскликнула она, когда разглядела человека, спустившегося в подвал. — Да как ты посмел меня засунуть в это жуткое место?!
Она вскочила на ноги и вцепилась мужчине в распахнутый ворот рубашки.
— Убери руки, — рявкнул тот и так грубо оттолкнул девушку, что она снова оказалась на матрасе. — Ещё раз позволишь себе подобную выходку и я посажу тебя на цепь! Ну как, красотка, готова вести себя прилично?
Сидя на грязном матрасе, Ольга разрыдалась от страха и обиды.
— Почему ты так со мной? — икая и всхлипывая, пробормотала она. — Что я такого тебе сделала?
Мужчина несколько миную молча смотрел, как она корчится на полу, потом более спокойно ответил:
— Ладно, не бойся. Просто ты оказалось не в то время и не в том месте. На твоём месте могла бы оказаться любая другая. Тебе просто не повезло.
— Что ты хочешь со мной сделать? Если я ни в чём не виновата, то, может быть, ты меня отпустишь?
— Нет, солнышко, — ответил мужчина, с неприязнью всматриваясь в ставшее некрасивым лицо с размазанной косметикой. — Придётся тебе погостить у меня ещё какое-то время.
— Но ведь ты же сам сказал, что я не виновата! Почему тогда...
— Потому что за всё в этой жизни когда-нибудь кто-то должен платить.
***
— Наконец-то, сын, ты соизволил проведать своих престарелых родителей, — Сергей Васильевич встретил Андрея в прихожей.
— Пап, я тоже рад тебя видеть! — засмеялся парень.
— Посмотрите на него, — шутя сказала Светлана Николаевна, расцеловав сына, — скоро он забудет, как мы выглядим.
— Требую презумпцию невиновности! — воскликнул сын, разуваясь. — Я, между прочим, звоню вам каждый день.
— Но по телефону невозможно обнять человека. А такие старички как мы, очень нуждаются в тактильном общении.
— Хватит прибедняться, — ответил Андрей, сгребая родителей в охапку, — вы у меня молодые и активные.
— Подхалим, — ласково произнесла мать и скомандовала:
— Так, мужички, прекращаем болтать! Дружненько идём в ванную и хорошенько моем руки с мылом!
— Ты только послушай, сын, как эта суровая женщина мной командует! — засмеялся отец. — Как только я на ней женился, так она сразу начала из меня верёвки вить. И до сих пор никак остановиться не может.
— Бедненький ты мой, — так же смеясь, ответила Светлана Николаевна, — исстрадался-то ты как! Надеюсь, что хорошая отбивная утешит твою израненную душу!
После ужина Сергей Васильевич начал собирать посуду со стола.
— Пап, оставь, я сам потом посуду помою, — произнёс Андрей. — Куда спешить?! Давайте лучше посидим спокойно, поговорим.
— На такие предложения я завсегда согласен. Не люблю с тарелками возиться, — ответил отец.
— К тому же вы ещё моего пирога не отведали, — мать вытащила из духовки румяный пирог.
Сергей Васильевич повёл носом и воскликнул:
— Надеюсь, нюх меня не подводит: это мой любимый пирог с вишнёвым вареньем?
— Ну конечно, это твой любимый. Я ведь знаю, чем своего мужа можно задобрить, чтобы он безропотно мыл посуду.
Сергей Васильевич расплылся в улыбке и тайком, когда сын отвернулся, игриво шлёпнул жену пониже спины. Светлана покраснела и покосилась на сына: как бы ребёнок не заметил, а то совестно как-то. Андрей краем глаза наблюдал за родителями, делая вид, что ничего не замечает. Зачем смущать маму? Эти игры между родителями он наблюдал с самого детства и очень гордился, что в их семье всё так просто и весело.
— Так вот, — Андрей рассказывал о том, что произошло сегодня, — Даша уже лучше себя чувствует и, надеюсь, сможет нарисовать портрет. Тогда может многое проясниться.
Светлана посмотрела на сына и вздохнула:
— Какой же ты у меня доверчивый! Мне кажется, что эта Даша водит тебя за нос. Сам подумай, она столько времени кормит тебя обещаниями, а сама до сих пор ничего не сделала.
— Да ты что, мама! — возмущённо воскликнул парень и вскочил на ноги. — Как ты можешь такое говорить! Ты же совсем не знаешь Дашу! Если бы она не заболела, то давно бы выполнила обещание.
Родители молча переглянулись: такая горячность была не свойственна их сыну. Никого ещё он так рьяно не защищал.
— Успокойся, сын, — отец потянул Андрея за руку, заставляя садиться, — мама ничего плохого не сказала про твою Дашу. Просто она волнуется за тебя. Давай-ка лучше пораскинем мозгами, кто и за что может тебе мстить?
— Я и сам не знаю. Вроде ни с кем сильно не конфликтовал.
— А с тем парнем из института, с которым ты подрался, когда ездил сдавать сессию? Может быть он зуб на тебя точит?
— Очень маловероятно. Это ерунда. Кто ни разу не дрался?! Да и потом, его отчислили из института не за драку, а за нарк0ту. Сейчас он вообще в тюрьме сидит, я узнавал.
— Сынок, может ты какую-нибудь девушку обидел? Ты никогда нам не рассказывал про своих девчонок.
— Нет, мама. Мне и рассказывать-то нечего. Сами знаете, как я отношусь к всяким интрижкам. Мне всегда хотелось, чтобы было как у вас с папой: один раз и на всю жизнь.
— А помнишь, Андрюшенька, года два назад, ещё до Ольги, ты с какой-то девочкой дружил. Как её звали, забыла.
— Ира её звали. Ну так я с ней и на самом деле просто дружил. Ей тогда 17 лет было, она только школу закончила. Там точно ничего серьёзного не было. Так, поцеловались пару раз и всё. Нам с ней просто интересно было вместе. С ней всегда подурачиться можно было. Мы то на карусели с ней бегали, то в кино. Один раз, правда, в Санкт-Петербург ездили, ну, вы это и сами знаете. Там тоже ничего этакого не было. Ночь - в поезде, днём - Эрмитаж, потом - прогулка на катере, вечером - кафешка, а потом - снова на поезд и домой. Ира мне нравилась, с ней прикольно было!
— Почему же вы с ней расстались?
— Так она влюбилась. Не в меня, разумеется! Я же говорю, мы просто дружили. Когда ей 18 исполнилось, она мне призналась, что нашла любовь всей своей жизни. Это был друг её брата, она даже замуж за него собралась. Так мы и расстались, она боялась, что возлюбленный её ко мне приревнует. Потом я ей позвонил, кое-что узнать хотел, но она, видимо, номер сменила. Так я и не знаю, вышла она замуж за того парня или уже в кого-то другого влюбилась.
— Да, с зацепками у нас не густо, — вздохнул Сергей Васильевич. — Даже зацепиться не за что.
***
Аппарат искусственной вентиляции лёгких издавал мерный, заунывный звук. Девушка, прикрытая простынёй не подавала никаких признаков жизни. Только грудь вздымалась от искусственно вводимого воздуха. Над ней стоял мужчина и пристально вглядывался в неподвижное лицо.
— Я так и знал, что найду тебя здесь, — в отделение реанимации вошёл заведующий Всеволод Юрьевич. — Ты же знаешь, что посторонним находиться здесь запрещено.
— Грех не воспользоваться тем, что зав. отделением мой друг. Меня здесь уже весь твой персонал знает.
— А вдруг какая-нибудь проверка! Мне в первую очередь из-за тебя попадёт.
— Сев, не зуди! Лучше скажи, как она? Мне кажется, что она меня слышит.
— Не мучай себя пустыми надеждами. Я тебе уже давно сказал: нет ни единого шанса, что ей стане лучше. Ты должен понять: она по сути уже мертва. Только ИВЛ заставляет её дышать, а мозг давно не функционирует. Смирись, она уже овощ.
— Сев, если бы ты не был моим другом, я бы тебе сейчас врезал!
— А если бы ты не был моим другом, тебя бы сюда вообще не пустили! Может пора прекратить издеваться над телом?! У неё не только мозг умер, но и сердце плохо работает. Ты должен принять решение, это я тебе как друг говорю!
— Нет, я должен знать, что она жива! Я не позволю отключить её от аппарата!
— Как знаешь. И вообще, прекращай здесь шуметь, ты не на базаре, — Всеволод Юрьевич хлопнул друга по плечу и вышел.
Мужчина склонился над девушкой. Поправил волосы и, приблизившись к уху, прошептал:
«Милая, я скоро отомщу за тебя».