Начало здесь.
Позвонить родителям Павла Нине Андреевне все-таки пришлась. Не смотря на все меры лечения, к утру у него поднялась высокая температура, а с маленьким ребенком на руках женщина даже до ближайшей аптеки выйти не могла.
Узнав, что сын приехал не к ним, а сразу к бабушке, да еще и с ребенком, мать Павла разразилась бурной реакцией. Она, не дослушав свекровь, стала обвинять Павла во всех сметных грехах и, в конце концов, отказалась ехать «на другой конец света, чтобы ублажать непутевого сына».
- Мы ему сразу говорили, что нечего слушать всяких девиц, они кому хочешь лапшу на уши навешают. А тут он, весь тихий, скромный, домашний. Вот и взяла в оборот какая-то, - дальше сноха выдала порцию нелицеприятных эпитетов в адрес неизвестной девицы, которая так облапошила невинное дитя.
Нина Андреевна растерялась. Она молчала и слушала, как ругается ее сноха, которая всегда старалась показать, какая она воспитанная и вежливая дама. Сейчас, судя по горячей обвинительной речи, воспитанная дама забыла про свое воспитание и захлебывалась в злости и негодовании.
Закончив говорить, сноха отключила телефон и оставила пожилую женщину в состоянии словесного опьянения.
«Ну что ж, на нет и суда нет. Пусть покричит. Может быстрее успокоится и примет правильное решение. А мне придется к Машеньке идти», - думала женщина, доставая кошелек и пересчитывая имеющуюся наличность.
Машенька, миловидная девушка, жившая по соседству, охотно выполняла редкие просьбы Нины Андреевны и делала необходимые покупки по дороге домой. В этот раз она удивилась, что женщине понадобились детские смеси, памперсы, пеленки и бутылочка для кормления грудных детей. И лекарство, хотя на вид соседка была вполне здорова.
- Внук ко мне приехал. Да не один, а с маленькой дочкой. Да вот простыл в дороге, лечить надо. А я выйти не могу, малышку не с кем оставить, - объяснила она Машеньке.
- Судя по смеси, дочка то кроха совсем. Как же он решился? С такой малышкой в дорогу, да еще в такую погоду. Один что ли приехал? – недоверчиво переспросила Машенька.
- Один. Как то вот решился, что уж теперь. Сейчас мне его на ноги поставить нужно и за малышкой приглядеть, пока дедушка с бабушкой не приедут. Это для них она внучка, а для меня уже правнучка будет, - голос Нины Андреевны сделался теплым и ласковым, когда она вспомнила про маленький комочек, лежащий в коляске.
Поздно вечером приехал Степан. Молча прошел на кухню, сел у стола и положил большие натруженные руки на стол.
- Степа, - Нина Андреевна осторожно дотронулась до плеча сына.
Степан поднял глаза на мать, стоящую перед ним. В одно мгновение она увидела в его глазах боль, обиду, недоумение, злость и что-то еще такое, что говорило о внутреннем состоянии этого человека, всегда уверенного в себе и своих силах.
- Так бывает, что уж теперь, - мягко, боясь спугнуть наступившую тишину, сказала Нина Андреевна, - все мы ошибаемся. И все ищем защиту у мамы с папой. И когда маленькие совсем, и когда уже выросли. Раз пришел, значит нуждается в защите, значит верит, что здесь помогут, примут.
- Да я что? Это все Марина. Никак понять не хочет, аж трясется вся, - глухо ответил Степан, опуская взгляд. Потом помолчал минутку и добавил, - как он? Ребенок где?
- Да в дедовой комнате он. Целый день температура полыхала. Я уж скорую хотела вызвать, да он не разрешил. Лекарство вот пьем. Спасибо Машеньке, соседке моей, принесла все, что нужно. Сейчас спит вроде, температура немного спала, зато кашлять начал. А ребенок там, в большой комнате. В коляске спит. Спокойная такая девочка. Поест и спит.
Степан поднялся.
- Покажи.
Они прошли в комнату, где в самом углу стояла большая настольная лампа под цветным абажуром. Лампа освещала небольшой круг, оставляя остальную часть комнаты в полутьме.
В самом темном углу в коляске сладко спала малышка, завернутая во что-то розовое и пушистое. На голове у девочки была беленькая шапочка, скрывавшая коротенькие волосики.
Степан остановился у коляски и, как показалось Нине Андреевне, даже дышать перестал, с напряжением вглядываясь в лицо девочки.
- Это Юля. Юлия Павловна. Познакомься. Теперь у тебя новое звание. Ты стал дедом, - тихо проговорила Нина Андреевна.
Степан стоял и смотрел, словно хотел разглядеть в ребенке что-то особенное. Он не слышал, что говорила мать, он просто запоминал свою первую встречу с внучкой. Словно почувствовав пристальное внимание к своей персоне, малышка зашевелилась, смешно сморщила свой маленький носик и громко чихнула, чем вызвала улыбку у деда.
- А она точно наша? – шепотом спросил Степан, поворачиваясь к матери.
- Наша, теперь уже точно наша. Так Павлуша сказал.
Взглянув на ребенка еще раз, Степан вышел из комнаты, стараясь ничего не задеть на своем пути.
Он прошел сразу в прихожую, достал что-то из кармана и вернулся на кухню.
- Хотел с Павлом поговорить, но раз спит. Пусть спит, быстрее выздоровеет. Ты не знаешь, что у него там с учебой?
- Не знаю, Степа, мы с ним и поговорить толком не успели. Вижу он горит весь, я его и уложила. Будет полегче – спрошу.
- Пусть учебу не бросает, придумаем что-нибудь.
С этими словами Степан положил на стол несколько купюр.
- Вот деньги. Ну, на питание там, на лекарство. Да и врача надо вызвать. Я на два дня в командировку уезжаю. Приеду, потом и разбираться будем. Марине не звони. Пусть остынет. Как там Машка твоя, соседка, поможет?
- Поможет, наверное. Я попрошу.
- Ты ей денег дай. Заплати, пусть тебе тут все, что надо и купит, и сделает. Она замуж то не вышла?
Нина Андреевна улыбнулась. Раз про соседку заговорил, значит, отошла злость, отступила боль у ее Степана. К Маше он всегда хорошо относился. С отцом ее в одну школу бегали, в одном классе учились. И сама Маша на глазах выросла.
- Не вышла. Все никак своего человека не встретит. Разборчивая очень.
- Это хорошо, что разборчивая. Некоторые неразборчивые вон… детишек рожают, да бросают потом, - голос Степана снова зазвенел натянутой струной.
Из комнаты, где стал Павел, раздался сухой надрывный кашель.
- Проснулся что ли?
- Оставь ты его, дай парню в себя придти. А с малышкой я посижу, не волнуйся. Она вон какая спокойна.
- Ладно, чего уж теперь, - Степан повернулся и пошел к двери.
- А чай? Даже чаю не выпьешь?
- Некогда мне, собираться надо. Рано уезжаю, - ответил Степан и быстро вышел за дверь.
Нина Андреевна подошла к окну и долго смотрела, как ее сын вышел из подъезда. Как, чуть согнувшись от порыва ветра, подошел к припаркованной машине, смел перчаткой снег с крыши и оглянулся на ее окна. Потом поднял руку в приветственном жесте и сел в машину.
Нина Андреевна гордилась своим сыном. Они с мужем воспитывали его в строгости, но всегда старались выслушать, понять и помочь принять правильное решение. Каких-то волнений, беспокойств Степан родителям никогда не доставлял. Он ровно учился в школе, получил хорошее образование, женился на любимой женщине. Жил в спокойствии и достатке. И вот теперь…
Погрузившись в воспоминания, Нина Андреевна не услышала, как на кухню пришел Павел.
- Бабуль, - хриплым, почти шипящим голосом, сказал он, - отец приходил?
- Приходил, - ответила она, не оборачиваясь, - хотел с тобой поговорить, даже ремень приготовил, да ты вовремя уснул.
Она повернулась к внуку и улыбнулась, увидев, как упрямо он сжал губы, совсем как Степан в детстве.
- Ладно, не переживай, все перемелется, мука будет. А из муки мы оладушки сделаем и с медом съедим, чтобы и следов от проблем не осталось.
Павел попытался улыбнуться. Эту присказку про оладушки он слышал с самого детства. И уже будучи студентом, сам себе ее не раз проговаривал.
- Как ты? – спросила Нина Андреевна, пытаясь дотянуться до лба своего Павлуши.
- Температура вроде спала. Но весь мокрый. Надо переодеться, от сырой футболки пользы мало, - выдала она докторский диагноз.
- Я бы вообще в душ пошел.
- В душ завтра сходишь, а сегодня просто переоденься. Есть у тебя во что? Или дедову рубаху поискать.
- Есть, - ответил Павел и пошел в комнату переодеваться.
Потом Нина Андреевна пыталась накормить внука. Хотя понимала, что в таком состоянии хорошего аппетита быть не может.
А вот от горячего чая с лимоном Павел не отказался. Он пил его маленькими глотками и оживал буквально на глазах. К моменту, когда послышалось характерное покряхтывание малышки, он уже был вполне бодр и ринулся в комнату к дочери.
Но Нина Андреевна ловко обошла его и преградила путь в комнату.
- Нет, Павлуша, не надо тебе сейчас девочку трогать. А вдруг у тебя вирус какой, ангина, заразишь ребенка. А она ведь маленькая совсем. Давай я пока сама.
Она быстро перепеленала и покормила ребенка, уложила ее в коляску и вновь пришла на кухню.
Павел в это время завис в телефоне.
- Вот, написал своим в универ, что домой уехал, пусть прикроют меня там. Через неделю нас на дистант переведут, встретимся только после нового года. А там я уже успею документы забрать. Там кое-кто знает про мою ситуацию. Все сделают как надо.
- Что значит - документы забрать?
- Работать пойду. У меня теперь семья. Мне о семье позаботиться надо. Я и там все время подрабатывал. Ни от чего не отказывался. И в общаге, и когда квартиру снимали, даже домой работу брал. Думаю и здесь найду работу.
- Нет, Павлуша, я против, да и отец говорил, чтобы учебу не бросал. Половина пути пройдена. Он сказал, придумаем что-нибудь. Вон денег даже принес.
Она видела, что лицо внука просветлело, он улыбнулся.
- Значит они…
- Пока это ничего не значит. Отец завтра в командировку на два дня едет. Потом и разговаривать с тобой будет. Просил маму не беспокоить. Он сначала сам разобраться хочет, - Нина Андреевна не стала рассказывать Павлу о своем разговоре со снохой.
- Ты лучше скажи, у тебя на девочку то документы есть какие-то? А то Юля, Юля, а документ. Свидетельство о рождении, медицинская карта.
- Карта есть, свидетельство будет.
Павел замолчал и опустил голову, вспоминая события последних месяцев.
- Мы же не успели зарегистрироваться. Она не хотела. Все говорила, что хочет платье и фату, а не живот. Так и рожать пошла как одиночка. А как родила, так сразу же отказную от ребенка и написала. Сказала, что видеть ее не хочет. Я об этом только на четвертый день узнал. Сначала прибежал после зачета, узнал, что родила, что девочка, все хорошо. Она мне по телефону сказала, что вставать тяжело. Я ее и не видел, передачу переда и ушел. Потом она мне в окно махала, по телефону немного поговорила, сказала, что в палате народу много, не может долго разговаривать.
- Я спрашивал про ребенка, она что-то отвечала. А на третий день собралась и ушла. Прямо из роддома. Я в роддом пришел, а мне сказали, что такой нет, ушла.
- А ребенок? - не выдержала Нина Андреевна.
- А ребенок остался. Вот тут то я и узнал, что она отказную сразу как родила написала. Что ребенок теперь ничейный. Я ее искать бросился. Никак понять не мог, почему, за что? Вроде ведь все налаживаться стало. Только нигде найти не мог. Подруги сказали, что она вещи собрала и уехала в теплые края с каким-то Жориком. Что Жорик этот давно у нее запасным вариантом был. Вот так.
Павел замолчал. Нина Андреевна встала, проверила спит ли маленькая Юля и, почти вплотную подойдя к внуку, прижала его голову к своему животу. Она чувствовала, как затих ее родной мальчик под ее ладошками, как медленно отпускает его напряженность, как успокаивается пульсирующая венка на виске.
Павел сам отстранился от бабушки и продолжил.
- Я места себе не находил. В роддоме сказали, что до месяца ребенок может быть у них, а потом таких детей передают в Дом малютки. Намекнули, что, может быть, кто-то усыновит. Девочка здоровая, родилась в срок, вполне доношенный хороший ребенок. Такие для усыновления на вес золота.
- Бабуля, я думал, что схожу с ума. Я еще не видел дочку, а по ночам она уже мне снилась. Маленькая, беззащитная. Ручки ко мне тянет и плачет. Через неделю примерно, я пошел к главврачу и заявил, что хочу забрать девочку, что я ее отец. И прошу назвать ее Юлей. Сам не знаю почему Юлей. У нас в группе староста есть. Юлька Меньшикова. Она как Мать Тереза, всем готова помочь, может быть, поэтому. Она мне, кстати, очень помогла.
При воспоминании о неизвестной для Нины Андреевны Юлии, Павел оживился, заулыбался, на щеках даже румянец появился.
- Мне, конечно, отказали. Пришел с улицы, назвался отцом. Ни документов, ни доказательств. Это потом, Юлька, староста наша надоумила меня заявление в опеку написать и попросить срок для сбора документов. И даже пошла со мной в опеку. Представляешь? Хотя в опеке все было просто. Со мной очень спокойно поговорили, объяснили, что от меня надо. Там три пункта всего основных то и было. Работа, жилье и мое право на опеку. Ну, с работой вопросов не возникло. Договорился с фирмой, где подрабатывал, они меня оформили, как постоянного сотрудника, даже оклад приличный дали. И справку. Временная прописка у меня в общежитии была, а я запрос сюда отправил, чтобы подтверждение из нашего города было. Что у нас с родителями квартира трехкомнатная и площадь у квартиры очень даже хорошая. А вот с правами… Ну не свидетелей же предоставлять, что я спал с матерью этой девочки.
Павел почувствовал, что сказал нечто такое, что не предназначено для ушей бабушки, но слово не воробей. Он встал, налил в кружку воды, залпом ее выпил и снова сел на место.
- Павлуша, если тебе тяжело, ты лучше ложись, - Нина Андреевна пыталась сгладить возникшую неловкость.
- Нет, бабуля, я уже скажу все, чтобы ты знала. Мне же потом и маме с папой это рассказывать. Только я сразу скажу, это мой ребенок и я буду ее воспитывать, чтобы вы не говорили.
- А мы и не говорим ничего. Рассказывай, давай, раз собрался.
- Одним словом, сделал я экспертизу. Не спрашивай сейчас как, зачем. Опять таки, Юлька Меньшикова помогла. И экспертиза показала, что я являюсь отцом этой малышки на 99, 9%. Т.е. полностью. Теперь вопрос об опеке отпал сам собой.
Только пока я страдал, искал, бегал, договаривался, прошло время. Мою Юлю передали в Дом малютки, где она и пробыла еще почти два месяца. Именно столько понадобилось времени для сбора документов и получения свидетельства об установлении отцовства.
Документ об отцовстве мне выдали, а за свидетельством велели позже приходить, через несколько дней. Вот так и получилось, что забрал я свою дочь, когда ей уже почти три месяца исполнилось. Забрать то забрал, да справиться один не мог. Все вопросы в деньги уперлись. На работу пойти не мог, няню нанять не на что. Хотя мне и ребята с универа помогали, и та самая Юля с мужем.
- А Юля, значит, замужем?
- Да, у нее тоже малышка есть. Она ее еще на первом курсе родила. Вот она меня и учила всяким премудростям. И купали мы мою Юльку с ней вместе первый раз, и смеси я у нее готовить научился. Только, знаешь, бабуля. Я даже не представлял как все это сложно, какая это ответственность. Мне ведь там ее даже оставить не с кем. Поэтому собрался я и сюда махнул. Ты же меня не бросишь, правда? – и Павел взглянул в глаза своей бабушке так, как все свои 20 с небольшим лет смотрел, когда хотел выпросить какую-то вкусняшку.
Нина Андреевна не выдержала, притянула Павла к себе за уши и потрепала по шевелюре.
- Как я могу тебя бросить, а главное на кого?
Потом она посмотрела на него серьезно.
- Ты хоть понимаешь, чем все это может кончиться? Тебе двадцать лет и ты отец-одиночка. Ребенок это же на всю жизнь. Это не те игрушки, которые можно в шкаф спрятать, когда надоели. А ты еще и сам не жил. А твоя эта..., мать девочки вернется? Захочет забрать дочку, скажет одумалась?
- Бабуля, может, я чего-то и не понимаю, но как жить и знать, что где-то там, в детском доме твой ребенок? Я не могу так. Я должен был ее забрать. Понимаешь? Ты мне только помоги на первых порах. А там и мама подключится. Я работать пойду, заботиться о вас буду. А она…? Не вернется она. Да и отказная, написанная ей, есть. Документы поднять можно будет.
- Ну что ж, поздравляю с дочерью, папаша. Давай, выздоравливай, и пойдем по магазинам. Правнучке моей наряды покупать. Деньги, что дедушка оставил тратить будем. А там время покажет.
Нина Андреевна чуть понизила голос.
- И всегда помни, что мы очень тебя любим и всегда верили, что в сложной ситуации ты найдешь единственное правильное решение.
Здравствуйте, дорогие подписчики, читатели и гости канала КНИГА ПАМЯТИ
Спасибо за поддержку, лайки и комментарии. Буду рада прочитать ваше мнение, ваше отношение к этой вполне жизненной ситуации.
По традиции, для всех новых подписчиков даю ссылки на мои опубликованные рассказы похожей тематики.