Захар шел по деревне быстро, не глядя по сторонам и не обращая внимания на старушек, сидящих на лавочках. Давно не был в родных краях, почти девятнадцать лет прошло, как он в одночасье собрался и уехал. А жизнь в деревне вроде и не изменилась. Знакомые дома, заборы, лавочки у калиток. Даже бабки на лавочках и то те же самые. Так ему казалось.
Вот сейчас за поворотом покажется их дом, где всю свою сознательную жизнь прожил он с отцом и матерью, куда и привел свою первую любовь Зинку Снегиреву, девицу бойкую, красивую, фасонистую.
Родители Захара к тому времени уж больше года, как на погосте были, разбились темным зимнем вечером на машине, ехали от брата из другой деревни и отец не справился с управлением. Искать виноватых было нечего, зима, ледяная корка на дороге.
Остался Захар один в доме. У брата семья своя, детей двое маленьких. Да и от деревни, где он жил, путь неблизкий. А Захар хоть и не маленький мальчик, как-никак четверть века прожил, а все одно под мамкиным крылом был.
Тут-то Зинка и подвернулась. Сначала все подшучивала над ним, что один мол, как бирюк живет. Потом взяла да и пригласила его в кино. Ну а там все и завертелось. Влюбился Захар не на шутку. И хоть много пересудов слышал о Зинке, никому не верил, замуж позвал, домой привел.
Сначала вроде все хорошо было, Зинка дом в порядок привела, забор новый поставили, хозяйство, огород. Все как у людей. Он экспедитором на местном молокозаводе работал, Зина в магазине продавцом.
Только стал замечать Захар, что часто жена с работы слишком веселая возвращается, а иногда и с запахом алкогольным. То, скажет, день рождения у кого-то, то праздник в коллективе отмечали.
Не нравилось это Захару, сам он непьющий был, в отца. Спросит или замечание сделает, Зинка скандал устраивает, крик на всю улицу поднимает. Он еще и виноват оказывается.
В тот день Зинка домой с работы изрядно захмелевшая пришла. Невеселая, нервная, к каждому слову Захара цеплялась. А потом вообще, возьми да и выскажи ему все.
Что ни любила она его, ни граммочки, другого всю жизнь любит.
За Захара из-за дома пошла, дом у них хороший был, да назло извергу любимому. Честно полюбить старалась, о хозяйстве заботилась. Нравилась хозяйкой в таком доме большом быть.
А тут позвал ее тот, другой, она и прыгнула, как в омут головой. Вот теперь беременная. Ребенка от любимого человека родить хочет, а Захар, словно оковы на ногах, держит.
Молча выслушал Захар свою Зину ненаглядную, а поутру собрался и ушел. Канул в неизвестность, никому ничего не сказав, даже брату своему.
Далеко уехал, на север. Там и специальность хорошую получил, и деньги неплохие начал зарабатывать. Через год только брату написал, что жив и здоров, не теряй меня, не печалься. И документы для Зины на развод в письмо вложил.
Брат в ответном письме написал, что родила Зинаида мальчонку, Андрюшей назвала, раз только он его и видел, когда документы на развод привозил. Чернявенький такой, глазастый, на их породу совсем не похож.
Живет она по-прежнему в их доме, вот только часто соседи ее пьяной видят, да скандалы все в доме какие-то.
На том и закончили переписку. У каждого своя жизнь. Сам Захар так и не женился. С женщинами знакомился, даже жить пытался, а только все ему Зинаида мерещилась. То улыбается, а то опять про нелюбовь свою напоминает. Не получилось семейной жизни. Он и успокоился уже, решил, что не судьба.
А тут сон увидел, мать приснилась и так просила в гости приехать, что проснувшись, он решил сразу и бесповоротно: еду. Ну а почему бы не поехать. Как-никак у него там дом родительский, на постой никуда проситься не надо. Отпуск опять же, как нельзя кстати.
Вот уже и поворот к отчему дому. Та же крыша, тот же забор. Подошел ближе, вгляделся. Постарел дом, осунулся. Калитка на одном крепеже держится, за забором трава выше пояса.
Яркие наличники на окнах облезли, да и окна давно немытые стоят. Дверь когда-то красивая, резная была. Отец еще вырезал, Захар ее перед свадьбой новым лаком покрыл. Сейчас все почернело, потускнело.
Только шагнул Захар за калитку, дверь распахнулась и на крыльцо выскочил мальчик лет семи-восьми. На нем были старенькие шорты и серенькая застиранная футболка.
- Хорошо, братка, понял все, я быстро, - он торопливо спрыгнул с верхней ступеньки и ринулся к калитке.
Но, заметив стоявшего в калитке Захара, остановился.
- Вы из района? А дома нет никого. Я вот в магазин пошел, мне братка хлеба велел купить и молока, вот денег дал. И он доверчиво протянул распахнутую ладошку с деньгами.
- А раз нет никого, с кем это ты сейчас разговаривал, - спросил Захар, рассматривая мальчишку. Тот был невысок ростом, худенький, с большими серыми глазами.
Глаза то, совсем как у Зины, - мелькнуло в голове у Захара, - хотя сынок то вроде постарше должен быть, этот ребенок совсем.
Краем глаза он заметил какое-то движение за окном, поэтому с интересом ждал, что ответит мальчишка.
- Я сам себе говорил, чтобы не забыть, - мальчишка говорил быстро, сбивчиво, явно желая что-то скрыть.
Движение за окном повторилось и Захар решительно шагнул к крыльцу.
- Дяденька из района, а давайте вместе в магазин сходим, тут рядом совсем, вы точно увидите, что я хлеб и молоко покупаю.
У нас есть деньги, мы не голодные, бойко проговорил мальчишка, увлекая его за калитку.
- А давай, - весело ответил Захар, сам не понимая, зачем ему это надо, - тебя как зовут?
- Как будто вы не знаете? – мальчик облегченно вздохнув и быстро пошел в сторону магазина.
- Вы же в своем районе все знаете. Я Никита. Никита Снегирев.
Захар удивился, услышав девичью фамилию Зины, но решил посмотреть, что будет дальше.
Они уже подходили к магазину, когда Никита остановился и, глядя честными глазами на Захара, сказал:
- Мне сначала в аптеку надо, у нас Машка заболела. Братка велел лекарства купить.
- Ну, пошли в аптеку, - решив, что мальчишка что-то мудрит, подыграл ему Захар.
Они зашли в аптеку, где молодая девушка-провизор быстро выдала Никите детский парацетамол.
Захар видел, что денег, которые были у мальчика, едва хватило на лекарство. Купить на сдачу хлеб или молоко было нельзя. Выйдя на улицу, мальчишка решил припуститься сразу домой.
Но Захар был начеку. Схватил Никиту за руку.
- А в магазин? Еще ведь хлеб надо и молоко.
- Я хотел это потом купить, сбегать отнести лекарство и потом за хлебом бежать, - тихонько проговорил Никита, опустив голову.
- Чего же бегать десять раз, пошли, купим и потом сразу домой. Магазин же вот он, в двух шагах.
И Захар, крепко держа Никиту за руку, направился в сторону магазина.
- Дяденька, у меня сейчас денег нету. Хлеб дома еще есть, нам хватит. А Машка и без молока может. Она уже большая, ей три года, - захныкал Никита.
- Ничего, я сейчас все куплю, а вы мне дома деньги отдадите, - пытался выйти из ситуации Захар. Он уже понял, что в семье просто нет денег и приходится выбирать покупку поважнее.
Они пришли в магазин, купили хлеб, молоко, масло, сыр, яйца. В общем, обычный набор продуктов на каждый день. Даже конфеты купили, отчего у мальчика заблестели глаза.
По дороге домой Никита пытался рассказать, как хорошо они живут, дружно и сытно, а сам не сводил глаз с продуктового пакета. Захар видел эти взгляды и отметил про себя, что мальчик ни разу не вспомнил о матери.
- Видно совсем дела плохи у Зинки, придется разбираться, - подумал он, подходя к крыльцу.
За окном снова мелькнула тень, но Захар уже поднялся по лесенке и открыл дверь.
Навстречу ему вышел высокий смуглый парень лет 17-18. В стареньких шортах, без всякой рубашки. Он вопросительно смотрел то на Никиту, то на Захара.
- Братка, я не хотел, дяденька из района сам пришел.
Захар встал в проеме двери и огляделся. Родительский дом был вроде тем и не тем. Всюду было запустение.
От хорошей в былые времена мебели остались только старенький диван, кровать да стол со стульями.
Ни тумбочки с телевизором, ни холодильника в доме не было.
Хотя надо отдать должное, большой грязи ни в сенях, ни в комнате не видно. Здесь явно прибирались. И даже пытались создать некий уют, закрыв диван стареньким покрывалом, застелив кровать таким же старым одеялом без пододеяльника.
Пол был хоть и не вымыт, но чисто выметен. Даже обувь стояла в сенях аккуратными парами. Их ждали.
- Ну, проходите, раз приехали, - нехотя пригласил парень, - у нас все хорошо. Я снова повторяю, в детский дом мы не пойдем, я уже на работу почти устроился, а еще по вечерам у частника подрабатываю. И мне 18 лет будет через 2 недели.
- Подожди парень, я не из района, - решил представиться Захар.
В этот момент за занавеской, закрывающей вход в другую комнату, заплакал ребенок. Парень посмотрел на младшего брата, тот, молча, протянул ему лекарство. Старший ушел за занавеску.
- Не из района? – почему то шепотом спросил Никита.
- Нет, - отрицательно покачал головой Захар.
- Где у вас чайник греют, - так же шепотом спросил он Никиту. Тот махнул рукой, приглашая пройти за собой на кухню.
В углу, вместо когда-то большой деревенской печи, стоял стол с маленькой электрической плиткой. На ней – закопченный чайник.
Налив воды, Захар поставил чайник кипятиться и стал искать тарелки, чтобы выложить продукты.
Плач в другой комнате затих, Захар услышал, как старший брат ласково уговаривает девочку Машу выпить сладкого лекарство и поспать. Он даже тихонечко запел, убаюкивая девочку.
То ли лекарство подействовало, то ли колыбельная брата, но через некоторое время парень появился на кухне один.
- Уснула, - сказал он, с удивлением оглядывая продуктовое богатство на столе.
- Садитесь, попьем чаю и поговорим, - пригласил Захар.
- Мы не голодны, - ответил старший, прижимая к себе братишку, - я все равно ничего подписывать не буду, детей не отдам и в детский дом не пойду. Я уже папе своему письмо написал, он нас всех заберет к себе, если вы мне детей не оставите.
Он говорил эмоционально, стараясь быть убедительным. Видно, что ситуация для него была явно болезненная.
- Подождите, никто вас никуда не забирает, я совсем не для этого здесь. Давайте сядем и попробуем разобраться. Меня зовут Захар Романов. Я хозяин этого дома, - Захар помолчал некоторое время, - и бывший муж вашей матери. Где она кстати?
Старший брат напрягся, еще крепче прижал к себе младшего.
- Вы приехали забрать это дом? Но тогда нас точно заберут. А мама… Мама умерла полгода назад, - охрипшим от охватившего волнения голосом ответил парень.
- Вот как? Я не знал, простите, - почему то тоже взволновано сказал Захар.
- Про дом мы поговорим позже, а сейчас давайте чай пить. Я с дороги, еще и не ел ничего. Да и вам тоже надо успокоиться. А чай для успокоения и задушевных бесед самое то. Так моя бабушка говорила. Не стесняйтесь, считайте, что я вас просто угощаю, - и он придвинул к столу табурет и единственный на кухне стул. Мальчишки нерешительно сели.
Они пили чай, Захар расспрашивал мальчиков про односельчан, удивлялся, что многие до сих пор живут на старом месте, сожалел о тех, кого уже не стало. Вспоминал о своем детстве, родителях. Не затрагивал он только смерть Зинаиды.
Все это постепенно успокоило мальчиков, беседа пошла оживленнее. Они не заметили, как на кухню пришла маленькая девочка.
- Я кушать хочу, - тоненьким голоском сказала она и полезла на колени к старшему брату, которого действительно звали Андрей.
Брат стал кормить малышку, а Захар смотрел во все глаза на маленькую копию Зинки Снегиревой, его первой любви. Смотрел и чувствовал, как наполняется жалостью к этим детям его мужское сердце.
После того, как дети наелись, они договорились, что маленькая Машенька будет тихо лежать в постели и играть. Потому что болеет. А мальчики помоют полы и немного приберут в доме. Сам же Захар сходит в сельсовет, узнает, что можно сделать для детей.
Андрей предупредил, что сельсовет никакого решения не принимает, комиссия из района должна приехать через 3 дня, она то и будет решать, что делать с детьми.
Новости по деревне распространяются быстрее ветра. И не успел Захар выйти за калитку, как увидел Петьку Иванова, своего одноклассника. Конечно, теперь это был Петр Игнатьевич Иванов, председатель сельсовета, но Захар его сразу узнал.
- А мне сказали, что Захар приехал, я ж не поверил, - со смехом встретил своего одноклассника Петр Игнатьевич.
- Да вот, решил наведать родные пенаты, - в тон ему отвечал Захар. Потом добавил серьезным голосом – а тут такое…
- Да уж, жалко ребят, хорошие они. А Машка то совсем маленькая. Вот комиссию ждем, определять судьбу их, - озабоченно проговорил Петр Игнатьевич.
- Так Андрей, старший то, сказал, что отцу написал, забирает он их якобы, - засомневался Захар.
- Да какой там отец, так, залетный гастролер. Он как узнал, что отцом станет, так его ветром сдуло. Да и у этих отцы не лучше. Погуляла твоя Зинаида. Хорошо хоть не каждый день рожала, да не от каждого мужика. Только вот кому дети теперь нужны?
Тьфу ты, прости меня господи. О покойниках то плохо не говорят. Ну что есть, то есть, - с раздражением сказал председатель, - помаялись мы с ней.
Дорогие друзья и подписчики, я рада, что вы заглянули ко мне "на рассказик". Проходите, почитайте, свой лайк и комментарий оставьте. Вам мелочь, а мне приятно.
А кто еще не подписался, подписывайтесь на мой канал. Есть кое что интересное.
Всем, кто регулярно заходит и поддерживает меня огромное спасибо.