На следующий день Виктор ждал девушек у подъезда, нервно поглядывая на часы. Как только машина Вероники с Ларисой подкатила к обочине, он мигом нырнул на заднее сиденье.
– Привет! – сказала Вероника, бросив на него взгляд в зеркало заднего вида. – Не передумал?
– Не дождетесь, – ухмыльнулся Виктор. Внутри будто что-то зашевелилось: легкое волнение или, может, давно забытая решимость? Он сам не мог понять.
Они выехали за город. Пейзаж за окном напоминал Виктору ту дорогу, что часто приходила к нему в обрывках снов: знакомые дома, старые вывески. Словно все это он когда-то видел, но память по-прежнему упрямо молчала. Лишь иногда мелькали образы – тень, фигура…
Он вспомнил, как Михаил, бывший его одноклассником, оказался в убойном отделе. Они работали вместе, но все было как-то неспокойно. Стрельцов всегда казался ему двуличным – с одной стороны, дружил со всеми, а с другой, будто всегда прикидывал, как всех перехитрить. Именно тогда и появился Липняк Константин. Липняк был настоящим бандитом, но умел скрывать это за маской вежливости и "деловой хватки". А потом всё пошло наперекосяк – подставили крупного финансиста Ильенкова, и его посадили. А Липняк и Стрельцов пропали...
– О чем задумался? – мягко спросила Лариса, чуть замедлив ход, когда дорога стала узкой и ухабистой.
– Вспомнил кое-что… Кажется, это важно, – ответил Виктор, но дальше распространяться не стал.
Дом Михеича стоял на самой окраине деревни, утопая в густых зарослях. Как только Виктор вышел из машины, ему навстречу вышел Михеич.
– Виктор, энто какими судьбами? – развел руки в стороны Михеич, намереваясь обнять своего крестника.
– Здорово, крестный, – обнял его Виктор.
– Здоровее видали. Ну проходите, девоньки. Не ждал, нt гадал.
Девушки пошли в дом. А Виктор огляделся вокруг. Вдруг что-то в его мозгу шевельнулось, и он направился в сторону огорода, где росли кусты малины и сливы. В голову пришла еще одна вспышка воспоминаний: он и Стрельцов в отделе, спорят о деле, в котором замешан Липняк. "Ты много вопросов задаешь, Витя," – сказал тогда Стрельцов. "Тебе же не хочется, чтобы тебя перевели, да?" Как давно это было, но каждый намек на давление тогда отзывался обидой. Он понимал, что Михаил, по сути, его шантажировал. «Значит, я тоже опер?» – пришла ему в голову мысль.
Вернувшись к Михеичу, Виктор увидел, что тот разговаривает с другими мужчинами, местными, которые пришли в его хату, ожидая журналиста Гену.
Виктор остановился на пороге, наблюдая за тем, как Михеич, хмуря седые брови, обсуждал что-то оживленно с мужиками. Те переминались с ноги на ногу, переглядываясь.
За окном послышалось, что к дому подъехала машина и из нее вышел молодой человек с кинокамерой. На этот раз он был не один, а с напарником.
Войдя в дом, они вежливо поздоровались, а Гена даже не преминул пожать руку каждому, кто здесь находился.
– Здравствуйте, господа! Я гляжу вы все уже давно ждете? – весело воскликнул Гена, здороваясь за руку с каждым по очереди. Его помощник, высокий парень с серьезным лицом, тоже коротко кивнул, и двое быстро устроились на стульях, раскладывая свое оборудование.
Виктор уловил в глазах Гены заинтересованность, словно тот понимал больше, чем собирался рассказать. Не успели они и начать съемку, как Гена обратился к Виктору:
– А вы, наверное, Виктор?
– А мы знакомы? – вопросом на вопрос ответил Виктор.
– Наслышан, – уклончиво сказал Гена. – Однако, время не терпит, надо начинать. Все готовы?
– Между мужчин прошла волна одобрения. Они в самом деле уже устали и готовы были поскорее начать, чтобы уже закончить, да разойтись с миром по домам.
Но быстро закончить не удалось. Люди волновались и от волнения говорили невпопад, а то и вовсе молчали. Геннадию с ассистентом пришлось долго настраивать волну доверия между ними и мужиками. Наконец все успокоились. Михеич, как всегда, взял на себя основную часть. Он заново рассказал – себе и время от времени ссылался то на одного, то на другого соседа, чтобы те подтвердили его слова.
– Нешто мы так надоели нашему государству, что оно нас списыват? – крикнул один из мужиков.
– При чем здесь государство, Петрович? – сказал Михеич. – Энто кучка деляг, хапуг и толстосумов, которые грызутся ме собой за деньги и наши земли.
Вероника, Лариса и Виктор слушали Михеича с гордостью. Молодец, одним словом. Правильно понимает политику и суть происходящего. Гена снимал все без остановки. Он так увлекся процессом, что не заметил, как в дом вошли еще какие-то люди. Вид у них был агрессивный. Видно было, что они не намерены вести конструктивный диалог. Один из них подошел к Геннадию.
– Выключи камеру, – приказал он.
В это время ассистент Геннадия незаметно включил видео на своем телефоне.
– Чевой-то вы тут, робяты, расхозяйничались? – выступил вперед Михеич.
– А тебя, дед, не спросили, –ответил другой и засмеялся.
– Какой я тобе дед? – возмутился Михеич. Но амбал толкнул его и тот чуть не упал.
– Вот что, народ. Значит, так. Быстро расходимся все по-хорошему. А ты, – обратился он к Гене, – собирай свои монатки и проваливай по добру, по здорову. И чтобы духу твоего здесь не было. Я понятно говорю? А все, что здесь наснимал, сотри, пока я твою камеру об твою же башку не расплющил. Он выхватил из рук Гены камеру и вытащил оттуда кассету.
Гена и его напарник молча вышли из дома и направились к своей Ниве, на которой приехали.
Все, кто находился в доме, молчали, прижимаясь плотнее друг к другу, словно ища защиту.
– Еще раз такое повторится, дом твой, дед, спалим без лишних разговоров. Надоел ты нам.
Они вышли из дома, сели в джип и укатили.
Все еще долго стояли молча, пока Михеич не крикнул:
– Ироды. Как земля таких носить? Хорошо хоть Матрена моя не видит энтого. Ну, што, мужики, айдате по домам. Видите, как вышло.
– Да уж, погано вышло, – сказал Петрович, который один из всех держался свободно и независимо. – Но мы ведь не оставим так?
Он обвел всех взглядом. Виктор стоял, как все. А что он мог сделать против трех головорезов, вооруженных и наглых? И вдруг у него в голове что-то щелкнуло. Он вспомнил себя опером. Бесстрашным, рвущимся на пролом, ничего и никого не боящимся. Он нервно сжал кулаки и скрипнул зубами. В этот момент он дал себе слово во что би то ни стало разыскать их и наказать, как он умел это делать.
– Виктор, что с тобой? – подошла к нему Вероника, заметив его состояние.
– Все в порядке, – ответил он.
– Ты правильно поступил, не ввязываясь ни во что. Тут никто не помог бы и даже ты, – сказала она снова, гладя его руку.
– Клим Михеич, как ты? – Лариса смотрела на Михеича глазами, полными отчаяния.
Люди постепенно расходились, каждый унося с собой частичку горести и обиды от того, что сорвалось такое мероприятие. Была хоть какая-то надежда, а тут и ее растоптали, эту крохотную частичку большой надежды.
Когда все разошлись, Михеич сел за стол и задумался.
– О чем ты, Михеич? – подсел к нему Виктор.
– Думаю о своей Матрене. Как она там? Съездить бы надоть, да сил никаких не осталось на седни.
– А давай мы вместе съедим, – предложила Лариса.
Все одобрили это предложение и только теперь вздохнули свободно. Осознали, что все обошлось. Могло и не обойтись. Телефон Ларисы завибрировал.
– Лара, это я. Как, убрались эти уп*ри? – голос гены был взволнован. – Как нехорош получилось.
– Уехали они, Гена.
– Мы можем вернуться. Мы здесь в лесу спрятались неподалеку.
– Нет, Гена. Давай, если сможешь в другой раз. Возьмем охрану, подключим полицию.
– Ты уверена, что этот следующий раз будет? А вдруг они начнут палить все вокруг?
– Нет, не осмелятся. Это частная собственность и за самоуправство они могут ответить. А им сейчас лишней шумихи не надо. Они ведь понимают, что и так наследили.
– Ну хорошо. Ты тогда или Вероника звоните, как будете готовы. Я теперь назло сделаю репортаж, им мало не покажется.
– Ты будь поосторожнее, Гена. Они очень опасны.
– Ладно, Лара. Я на связи.
– Ну что, Михеич? Едем в больницу?
– А поехали, – хлопнув себя по коленям, Михеич встал со стула.
В палату их всех не пропустили, а только Михеича. Он там проыл недолго. Вышел со счастливым лицом.
– Жить будеть, – сказал Михеич, улыбаясь. – А ить энто самое главное.
Они отвезли его домой.
– Чайку на дорожку?
– Нет, Михеич, поздно уже. Домой пора. Ты не бойся, они не вернутся. По крайней мере в ближайшее время, – сказал Виктор, держа Михеича за руку. – И если что, звони немедленно.
– Держаться бы вам всем вместе или хотя бы не по оному дома сидеть, – сказала Вероника.
– А мы так и сделаем, – ответил Михеич. – Ну бывайте, коли так. Я всегда вам рад. Приезжайте.
– Конечно, приедем. Мы этого так не оставим, – заверил Виктор.
Уезжая от Михеича, они всю дорогу молчали. Каждый думал о том, как правильно поступить. Обида и гнев буравили мозг и от этого возникло непреодолимое желание поскорее выместить, выплеснуть эту злобу и ненависть к этим под*нкам.