Прошло два дня. Ранним утром в соцсети появился материал – с заголовком, от которого у Вероники сердце ушло в пятки: «Последний оплот: как старика хотят выгнать из дома, построенного его отцом». Гена описал всё: историю Михеича, его непростую жизнь, моментальную привязанность к дому, который стал не просто жильём, а крепостью, символом памяти и силы духа.
Через несколько часов публикация разлетелась по всем соцсетям. Пошли комментарии, перепосты, люди обсуждали, жалели старика, требовали разобраться с теми, кто пытался его выселить. Общественный резонанс был таким, что на третий день редакция решила снять репортаж для новостей. Вероника и Михеич даже не успели понять, что произошло, как к их дому подъехал фургон с телекамерами и журналистами.
Вся эта шумиха была для Михеича тяжелым испытанием. Но как только камеры включились, в нём будто проснулся молодой упрямый дух. Он гордо, хоть и немного нервно, отвечал на вопросы, рассказывал журналистам, как строил этот дом, как его не покинет, пока жив. Казалось, его слова доходили до зрителей по ту сторону экрана: тысячи глаз следили за его историей, и голоса поддержки начали множиться.
Когда репортаж вышел в эфир, Веронике позвонила Лариса, взволнованная и счастливая.
– Вер! Ты видела? Это успех! Успех, понимаешь? Я уверена, что теперь они не посмеют его тронуть!
Но радость была преждевременной. Спустя несколько дней пришла повестка в суд – владельцы документов, так называемые «наследники» земли, явно не собирались сдаваться. Вероника пришла к Михеичу с этой новостью, и, хотя сама едва сдерживала панику, старик остался спокоен, как никогда.
– Значит, будем сражаться, – просто сказал он, твёрдо глядя на неё. – Не впервой мне жизнь в глаза заглядывает, но и я ей в ответ не уступлю.
И тут у Вероники в голове появилась идея – неожиданная, но, возможно, самая верная. Она вдруг вспомнила одного человека, который раньше занимался такими делами. Старый адвокат, приятель её отца, когда-то защищал людей от несправедливых выселений.
– Михеич, – сказала она, – я найду адвоката. Пусть хоть вся система ополчается, но мы не позволим этим людям забрать твоё единственное богатство.
Михеич снова кивнул, и на его лице появилась благодарная улыбка. Он чувствовал, что в этой битве он уже был не один.
А Лариса и Вероника решили пойти дальше.
– Лариса, а что если сделать еще один репортаж и уже не с одним Михеичем, а со всеми людьми с его улицы. Одна из них уже согласилась, – сказала Вероника.
Лариса посмотрела на нее внимательно. В ее глазах Вероника прочитала уважение.
Они сидели в квартире Ларисы, когда раздался звонок в дверь.
– Это Игорь, – сказала Лариса и пошла открывать.
– Ты одна? – услышала голос Хорошилова Вероника.
– Вероника у меня, а что случилось? У тебя по телефону был такой странный голос.
– Здравствуй, – сказал Хорошилов, войдя в комнату. – Хорошо, что вы обе тут. У меня к вам одно очень важное заявление. Вероника, касается в первую очередь тебя. Ну и Виктора. Вы давно с ним знакомы?
– Игорь, странный вопрос. Зачем тебе?
– Вероника, отвечай, пожалуйста. если спрашиваю, значит, так надо.
– Честно?
– Предельно честно и откровенно. От этого зависит, если хотите, жизнь Виктора.
– Мы с Виктором учились в одном классе. Но он почему-то этого не помнит, – начала свой рассказ Вероника. – Однажды я совершенно случайно наткнулась на него в интернете. Искала что-то, уже не помню, что. Увидела его фотографию и статью, в которой говорилось, что этот человек в розыске и что он подозревается в шпионаже. Я тогда очень удивилась. Я знала, что он работает в полиции.
– Откуда знала?
– От друзей-одноклассников. Мишка Стрельцов с ним работал.
– Стрельцов? – переспросил Хорошилов.
– Да. Потом он куда-то пропал, я звонила ему несколько раз, но телефон был не доступен. Со временем я как-то подзабыла об этом. Мы особо не дружили. Так пару-тройку раз встречались просто, как одноклассники. Он мне и рассказал все о Викторе. Я ведь была влюблена в Виктора. Думала, что он знает и специально игнорирует меня. Но на выпускном он сам подошел ко мне, смущался очень, даже покраснел. Но сказал, что давно меня любит и боится в этом признаться.
– А что за история произошла у Виктора со Стрельцовым, Стрельцов тебе не рассказывал?
– Нет, ничего такого не говорил.
– А фамилия Липняк тебе о чем-то говорит?
– Ну это ведь тот, который помогал нам в поисках бумаг? Или я ошибаюсь?
– Да. До недавнего момента мы тоже так и думали. Но оказалось, что этот самый Липняк как-то связан был с Виктором и Стрельцовым.
– Странно как-то, – произнесла Лариса. До этого молчавшая, а только слушавшая.
– Есть подозрение, что этот самый Липняк теперь охотится за Виктором. Что их связывает, пока неизвестно.
– А Виктор? Что говорит он?
– Не помнит он ничего или делает вид, что не помнит. Может ты по фото вспомнишь этого Липняка? – и он показал Веронике фото.
– Что-то такое неуловимое есть в лице. Но что? – Вероника крутила в руках фотокарточку и о чем-то думала. – Нет, Игорь, не помню.
– Ладно, девчата, я вам все сказал, теперь вы знаете. Но прошу вас, Виктор не должен знать, что вы о нем сейчас услышали. Буду проверять все сам. Я уверен в Викторе. Не думаю, чтобы он водил нас за нос. Да, и еще. Если вдруг что-то узнаете или Виктор что-то вспомнит, Вероника, прошу – сразу мне звоните. Для Виктора может быть опасно все, что касается Липняка. Известно только то, что именно Липняк хочет уничтожить Виктора. И там в лесу, Вероника, не случайное нападение было на Виктора.
– Ну понятно, что не случайное.
– Ты не поняла. Не из-за чемодана он пострадал. За ним наблюдали еще до того, как ты попросила его об услуге. Понимаешь? И женский голос, который Виктор слышал там в лесу – это голос девушки-таксистки, которая привезла его туда и, по всей вероятности, ждала по его просьбе. Ее потом нашли недалеко от того самого места в овраге. Именно ее Волгу видел Михеич там. Потом ее вычислили и думаете у кого? У Паши. Того самого, который сказал нам о Сереге, который мог помочь нам с документами. А мы сами вышли на Липняка. Скорее всего никакого Сергеи не существует. Паша нас за нос водил. Круг замкнулся на Липняке.
Вероника снова задумалась.
– Нет, не могу вспомнить, где я могла видеть этого самого Липняка. Но есть что-то, кого-то он мне напоминает… – сказала она.
– Нет, ты слышала? – спросила Лариса у Вероники, когда за Хорошиловым зарылась дверь. – Что он такое говорил про Виктора?
– Ничего плохого, как мне показалось, он не сказал, – ответила Вероника. – А то, что Виктор обвинялся в чем-то, так потом с него все обвинения сняли и реабилитировали, даже восстановили в органах.
– А об этом-то ты откуда знаешь?
– Я наводила справки… нелегально. И помог мне в этом Пал Андреич Вишняков.
– Это адвокат что ли?
– Лариса, с тобой интересно говорить. Ты на лету схватываешь. Даже объяснять тебе не приходится.
– Да, я такая, – ответила Лариса, улыбнувшись.
Если бы Вероника знала о Ларисе побольше, она бы ничему не удивлялась сейчас.
– Получается, что Виктор не помнит себя, – рассуждала Лариса, думая о чем-то своем. – Как ты думаешь, он действительно ничего не помнит?
– Не знаю. Но мне кажется, что он искренен. Он даже меня не помнит. А ведь такая любовь была, – Вероника мечтательно зажмурила глаза.
– Во дает тихоня! – сказала Лариса. – На чем мы с тобой остановились? На Михеиче.
– Все в голове перемешалось. Виктор, Михеич, Игорь, – сказала Вероника. – Лара, я все-таки поговорю с Пал Андреичем. Он поможет Михеичу в суде.
– Погоди, Вер, может и до суда не дойдет. Такой резонанс. Давай сначала поднимем общественность, попросим Гену сделать еще репортаж с остальными жителями. Я уверена, до суда точно не дойдет. Просто не успеют эти злопыхатели.
– Думаю, ты права. Давай попробуем так. Я согласна, – ответила Вероника.
Лариса тут же позвонила Геннадию, а Вероника на всякий случай – адвокату Вишнякову. Оба дали согласие. Особенно Гена был воодушевлен предложением.
– Девчата, а давайте прямо сейчас, а? – сказал он Ларисе по телефону.
– Я перезвоню тебе, Ген. Надо с Вероникой посоветоваться по времени.
– Лады. Я на связи.
Чувствовалось, что Геннадий готов на все. Так ему импонировал Михеич и его земляки. А может даже еще один очередной пиар в его журналистской карьере.
Девушки еще долго сидели и обсуждали, как лучше все это организовать и пришли к выводу, что надо самим подготовить людей. Они договорились завтра отправиться в деревню. А пока Вероника решила повидаться с Виктором и попытаться поговорить с ним. Не может же такого быть, чтобы он ничего не помнил. Какие-то чувства должны остаться у него.
– Пойду я, Ларис. Завтра увидимся.
– Да, ты уж будь готова. Я заеду за тобой рано.
Виктор был дома. он открыл сразу, едва Вероника позвонила.
– Я ждал тебя, –улыбнулся он.
– Вот уж не ожидала, – ответила Вероника и прошла в комнату.
– Чай будешь? – спросил он, глядя на Веронику.
– Нет, лучше… – Вероника не договорила, Виктор перебил ее:
– Капучино. Я купил.
– Ты знаешь, что я люблю этот кофе?
Вместо ответа Виктор подошел к ней, дотронулся до ее волос.
– Ника, – сказал он и глаза его говорили о том, что он вспомнил, как любил ее.
– Виктор, ты вспомнил?
– Да. Тебя вспомнил. Сегодняшней ночью мне приснился странный сон. Будто я сижу за школьной партой. А у доски стоит учительница, а я вижу, что это ты. Ты смотришь на меня и говоришь: «Долго ты еще, Климов, будешь мне голову морочить? Вспоминай». И показываешь на меня указкой. Я думаю, что ты сейчас стукнешь ею по моей голове, зажмуриваюсь и… просыпаюсь. А перед глазами ты.
– Значит, ты вспомнил школу, наш класс, меня? А что и кого ты еще помнишь?
– Пока только тебя. Даже не помню, как звали учительницу нашу первую?
– Людмила Ивановна ее звали. Величко. Вспомнил?
Виктор отрицательно покачал головой.
«Что же с тобой произошло такого, что ты все забыл?», – подумала Вероника, глядя на него. А он словно завороженный смотрел на нее и улыбался. И эта улыбка пугала Веронику.
– Хочешь я тебе про Михеича расскажу? – спросила она, чтобы разрядить обстановку.
– Я знаю. По телевизору репортаж видел. Расскажи лучше о себе, чтобы мне окончательно вспомнить.
– Что рассказывать, Виктор? Правда недавно видела Стрельцова Мишку. Помнишь его? – Вероника специально вспомнила о Стрельцове. Но Виктор и глазом не повел, только отрицательно покачал головой.
Веронике стало не по себе. Она решила, что ничего не добьется и решила уйти. Но вдруг Виктор подошел к ней и дотронулся до ее волос. Она слегка отстранилась, а он нахмурился.
– Не обижайся, но нам нужно время, – сказала она. – Я пойду. Завтра мы к Михеичу едем с Ларисой. Если хочешь…
– Хочу, – сказал он с готовностью, даже не дослушав Веронику.
– Тогда жди утром рано, мы заедем за тобой.
Он часто закивал головой, отчего Вероника засмеялась. Он сейчас очень напоминал Шурика из «Кавказской пленницы».
– Ника, знаешь, – сказал он, сразу посерьезнев, – я много думал… Игорь тоже не зря ведь спрашивал меня, что, да как… Есть в моей жизни что-то серьезное и важное, чего я не могу вспомнить. Так?
– Ну да, – замялась Вероника. – У тебя провалы в памяти. И Игорь сказал, что они давно. Гораздо раньше, чем тебя нашли в лесу.
– Вот это меня и беспокоит. Ну, ты иди, до завтра. Ларе привет передавай.
– Передам. Ты вот так не открывай сразу, как мне. Мало ли кто придет.
– Да я знал, что это ты. Почувствовал. Знал, что ты обязательно придешь.
Он смотрел на нее такими глазами, что Вероника чуть было не кинулась ему на шею. Но сдержалась и, улыбнувшись, вышла за верь. А Виктор еще долго стоял перед дверью и сам не понимал, что сейчас произошло.