Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене
Кинокружок Курилова

Сериал «Преступление и наказание» – одна из лучших экранизаций русской классики

Мощный метамодерн-проект, объемный труд на тему «драмы маленького человека» с многочисленными добавками из накопленного русской культурой опыта за полтора века после публикации романа Достоевского. И это не китч, не клоунада, как считают негативно настроенные зрители. И ни в коем случае не постмодерн, как ошибочно полагают некоторые представители СМИ. Это метамодерн, серьезное осмысленное высказывание, верное классическому тексту. Пожалуй, даже так: в сериале больше Достоевского, чем в самом романе Достоевского. Новую работу Владимира Мирзоева («Топи») могут хвалить братья Коэны, чье творчество вышло из Чехова, Гоголя, Достоевского. При этом корни возрожденной в США 90-х «драмы маленького человека» лежат в нашей сырой земле, и они не забыты, не закатаны асфальтом. Для многих до сих пор канон «Преступление и наказание» (1969) Льва Кулиджанова, а сериал 2007 года так дотошно передал действие романа, что можно и не читать. Работа Мирзоева другая. Это метамодерн-продукт, в котором к крим
Оглавление

Мощный метамодерн-проект, объемный труд на тему «драмы маленького человека» с многочисленными добавками из накопленного русской культурой опыта за полтора века после публикации романа Достоевского. И это не китч, не клоунада, как считают негативно настроенные зрители. И ни в коем случае не постмодерн, как ошибочно полагают некоторые представители СМИ. Это метамодерн, серьезное осмысленное высказывание, верное классическому тексту. Пожалуй, даже так: в сериале больше Достоевского, чем в самом романе Достоевского.

Раскольников и Тень. Кадр из т/с «Преступление и наказание».
Раскольников и Тень. Кадр из т/с «Преступление и наказание».

Новую работу Владимира Мирзоева («Топи») могут хвалить братья Коэны, чье творчество вышло из Чехова, Гоголя, Достоевского. При этом корни возрожденной в США 90-х «драмы маленького человека» лежат в нашей сырой земле, и они не забыты, не закатаны асфальтом. Для многих до сих пор канон «Преступление и наказание» (1969) Льва Кулиджанова, а сериал 2007 года так дотошно передал действие романа, что можно и не читать.

Работа Мирзоева другая. Это метамодерн-продукт, в котором к криминально-социально-философско-психологическим ингредиентам, заготовленным Достоевским, добавляется мощная культурологическая составляющая. В сериале масса отсылок к другим книгам Федора Михайловича, а также к явлениям культуры, произошедшим после выхода романа.

Тут не ёрничают, не проводят деконструкцию текста, не переворачивает смыслы, чем занимается постмодерн. Нет, постмодерн в прошлом. Фильм Мирзоева – одно из главных достижений российского метамодерна, впитывающее культурные соки прошлых веков, но не превращающее их в брагу или мармелад. Сериал не держит камень за пазухой, не смеется в бороду, он искренний и честный, при всей своей экспрессивности.

Тень / Чёрт

Самой яркой метамодерн-новинкой стал образ Тени / Чёрта, мастерски воплощенный Борисом Хвошнянским. Тень – это один их архетипов Карла Юнга, который, по мнению критиков, отлично подходит для объяснения происходящего в «Преступлении и наказании» с психологическо-философской точки зрения, хотя швейцарский психиатр в год выхода книги еще не родился.

Считается, что герои, которыми недоволен студент Раскольников (Петр Лужин, Аркадий Свидригайлов, Порфирий Петрович), персонифицируют части его Тени (качества личности, как негативные, так и позитивные, которые человек в себе отрицает и поэтому вытесняет в подсознание и критикует в других людях).

Родион с сестрой Авдотьей (Любовь Аксёнова). Кадр из т/с «Преступление и наказание».
Родион с сестрой Авдотьей (Любовь Аксёнова). Кадр из т/с «Преступление и наказание».

При этом Тень в сериале – отдельный персонаж и является также к другим героям, копаясь в их вытесненных желаниях. Значит, это не просто юнговский архетип, а еще и Чёрт (Раскольников его с ходу так и называет), приносящий магический реализм и «русскую готику», что можно только приветствовать. Этот образ отсылает к Мефистофелю, роднится с Воландом и продолжает политику Достоевского: Иван Карамазов говорил с Чёртом, который персонифицировал его негативные черты личности, предвосхищал юнговское понятие Тень.

История культуры

Фильм богат на отсылки. Если говорить о зарубежных влияниях, то есть перекличка с Линчем и Лантимосом (Мирзоев любит этих авторов, но отмечает, что и в их работе были референсы, вроде фильмов Микеланджело Антониони, Луиса Бунюэля), кадр с голубятней на крыше может напомнить про «Пса-призрака» Джармуша. Иван Янковский, работая над образом, внес цитату из «Крика» Эдварда Мунка, это вышло очень по-питерски.

Дмитрий Разумихин (Тихон Жизневский). Кадр из т/с «Преступление и наказание».
Дмитрий Разумихин (Тихон Жизневский). Кадр из т/с «Преступление и наказание».

При этом Мирзоев все-таки не забывает о разработке российских культурных пластов, отмечая, что даже исходный текст Достоевского содержит отсылки, например, почти дословное цитирование «Женитьбы» Гоголя в одном из диалогов. Нам напомнят про «Лолиту» Набокова, «Мастера и Маргариту», Булгакова, где-то рядом Хармс (на стене висит его портрет).

Не всегда культурный фон литературный. В качестве нового «теневого» двойника Раскольникова выступает призрак Владимира Ленина с контактными линзами Мэрилина Мэнсона, цитирующий знаменитое ругательство в адрес русской интеллигенции. Также в диалог с героем вступают граффити арт-группы «Зачем», уже ставшие достоянием национальной культуры...

Родион и Соней Мармеладовой (Алёна Михайлова). Кадр из т/с «Преступление и наказание».
Родион и Соней Мармеладовой (Алёна Михайлова). Кадр из т/с «Преступление и наказание».

Наверняка всего далее будет больше, но суть не изменится, даже станет более четкой. Перед нами настоящий Достоевский, просто это «издание» с большим объемом комментариев. Шикарное издание, для многих станет любимым.

Спасибо за дочитку! Подписывайтесь на канал, и продолжим!