Наследство – краеугольный камень в отношениях между родственниками.
Всё идёт хорошо и все друг друга любят, пока живы родители (или старшие) и не приступают к делёжке имущества (домов, квартир, машин, денег и т.п.). И вот тут-то и начинается самое интересное. Из некогда приятных друг другу людей родственники моментально превращаются во врагов, готовых вцепиться друг другу в глотку. Схватка не на жизнь, а на смерть началась!
Переход баснословных состояний в руки не знающих друг друга родственников (например, актёра Пороховщикова) лишь подтверждают мысль о том, что счастье может и нежданно на голову свалиться. Так что, всегда есть смысл поучаствовать в дележе.
Если кому-то чего-то не достаётся, он обижается «на весь белый свет» на всю оставшуюся жизнь и перестаёт общаться с некогда «любимой» роднёй. Прекращаются, звонки, встречи, разговоры. Вот тут-то и происходит знаменитое «предаст же брат брата на смерть, и отец--сына; и восстанут дети на родителей, и умертвят их» (Мф. 10:21).
В общем, обделённый незадачливый претендент готов решиться на любое преступление, чтобы прибрать к рукам всё состояние.
Кому не известна детективная повесть английского писателя Артура Конан Дойла «Собака Баскервилей» (The Hound of the Baskervilles)! Она была впервые опубликована в 1901 – 1902 годах в ежемесячном журнале «Strand Magazine».
Это как раз о таком случае.
В основе сюжета повести лежит расследование смерти баронета сэра Чарльза Баскервиля, который умер при весьма загадочных обстоятельствах. В роду Баскервилей из поколения в поколение передавалась семейная легенда о дьявольской собаке сверхъестественного происхождения, которая преследовала всех представителей рода Баскервилей. Знаменитый сыщик Шерлок Холмс и его друг и помощник, доктор Ватсон, взялись за расследование этого дела. Действие в повести происходит в сентябре - октябре 1889 года.
Главный куш, во имя которого, собственно, и затевалось преступление - огромное состояние сэра Чарльза, оцениваемое, по словам человека науки, доктора (хотя и без степени!) Джеймса Мортимера, «скромного члена Королевского хирургического общества», в сумму около 740 тысяч фунтов стерлингов. Это – майорат и по английским законам он переходил старшему сыну в роду. Поместье в итоге достаётся по праву наследства «достойнейшему молодому человеку», Генри Баскервилю, проживающему в Канаде и ведущему своё хозяйство на ферме.
Однако, как мы узнаём позже, главный антигерой, энтомолог Джон Стэплтон, был точно таким же племянником сэра Чарльза, как и Генри. Его настоящее имя – Роджер II Баскервиль. Он – «гадкий утёнок» рода Баскервилей.
Братьев изначально было трое. Сэр Чарльз являлся старшим из них; второй брат уехал в Новый Свет и «умер в молодых годах» (Генри – как раз его сын), а вот третий брат, аморальный Роджер I, который почему-то бежал в Южную Америку, «где он и женился, и после него остался сын, носивший отцовскую фамилию».
Мы не знаем мотивов, по которым Рождер бежал из страны. Честным людям, как правило, незачем это делать.
По словам Мортимера:
«… Младший, Роджер, считался в семье паршивой овцой. Он унаследовал баскервилевскую деспотичность и был как две капли воды похож на фамильный портрет того самого Гуго Баскервиля. В Англии Роджер не ужился и был вынужден скрыться в Центральную Америку, где и умер в 1876 году от жёлтой лихорадки…»
Роджер II был сыном Роджера I и, таким образом, формально по происхождению имел права на наследство сэра Чарльза.
Роджер II – кузен Генри!
Холмс так рассказывает его биографию:
«… Наведённые справки окончательно убедили меня, что фамильный портрет не лгал и что этот человек действительно из рода Баскервилей. Он оказался сыном того Роджера Баскервиля, младшего брата сэра Чарльза, которому пришлось бежать в Южную Америку, где он и женился, и после него остался сын, носивший отцовскую фамилию.
Сей небезызвестный вам молодчик женился на некой Бэрил Гарсиа, одной из красавиц Коста-Рики, растратил казённые деньги и, переменив фамилию на Ванделер, бежал в Англию, где вскоре открыл школу в восточной части Йоркшира. Этот род деятельности он избрал потому, что сумел воспользоваться знаниями и опытом одного учителя, с которым познакомился в пути. Но его компаньон, Фрезер, был в последней стадии чахотки и вскоре умер. Дела школы шли все хуже и хуже, а конец у неё был совсем бесславный.
Супруги Ванделер сочли за благо переменить фамилию и с тех пор стали именоваться Стэплтонами. В дальнейшем Стэплтон вместе с остатками своего состояния, новыми планами на будущее и страстью к энтомологии перебрался на юг Англии. Я наводил справки в Британском музее и выяснил, что Ванделер считался признанным авторитетом в своей области и что его имя было присвоено одной ночной бабочке, описанной им еще в Йоркшире…».
Сам факт смены фамилии (причём двукратный), конечно, не преступление. Но, как только Стэплтон узнал, что может заполучить огромное состояние, он решился на беззаконие.
Между ним и поместьем стояло всего две жизни. Одну он благополучно устранил, зная, что у старого сэра Чарльза больное сердце. Теперь осталась вторая – сэра Генри.
Стэплтон – горд. Он не раскрыл дядюшке тайну собственного происхождения и денег не просил (хотя мог - «сэр Чарльз проникся дружескими чувствами к Стэплтону»).
«… сэр Чарльз… своим радушием и щедростью успел снискать себе любовь и уважение всех, кому приходилось иметь с ним дело… Будучи бездетным, он не раз выражал намерение ещё при жизни облагодетельствовать своих земляков…».
Родному-то племяннику добродушный дядя вряд ли отказал бы. Разумней, конечно, было подождать естественного развития событий и объявиться дядюшке. Но Стэплтон надеялся получить всё.
Законность прав Стэплтона мы не знаем. Хотя наведённые Холмсом справки и подтверждают, что Роджер I Баскервиль был женат, но он мог настрогать кучу бесправных бастардов. Но тогда о каких правах идёт речь вообще?
Конечно, в повести Конан Дойла много нелогичного. Например, последовательность убийств. Так, если Стэплтон знал о существовании другого наследника, то не логичнее ли было убить сначала сэра Генри в Америке, а старик мог и сам тихо-мирно преставиться? Хотя могло быть и иначе – «очень возможно, что сначала Стэплтон даже не подозревал о существовании наследника в Канаде».
Сама идея напугать до смерти – безусловно, мальчишество. Где гарантия того, что сэр Чарльз умрёт? Зачем привлекать Лору Лайонс, если известно, что многолетней привычкой сэра Чарльза была ежедневная прогулка перед сном по знаменитой тисовой аллее Баскервилль-холла. Чета Бэрриморов показывает, что он никогда не изменял этой привычке». Зачем же вмешивать в злодейство чужих, если баронет и без того в тот злополучный вечер «как обычно, отправился на прогулку»?
Ещё нелепее выглядит попытка напугать канадского молодчика сэра Генри. Да, конечно, к финалу истории и его нервы расшатались до предела, но куда было проще убить молодого баронета холодным оружием или выстрелом из револьвера. Все подозрения пали бы на убийцу Сэлдона. Это гораздо эффективнее. Однако Стэплтон не имел намерения убивать. В его расчёты входила естественная смерть.
Не понятен и мотив убийства. Если Стэплтон имел права на наследство, то он вполне мог законно отсудить часть капитала в свою пользу, как это практикуется и по сию пору. Можно было годами вести тяжбу, учитывая, что в Гримене жил большой специалист по подобным делам – Френкленд. А наследник не мог бы вступить в свои права, пока не завершены все судебные формальности. На это и был бы расчёт: наследнику надоест ждать и он сам предложит претенденту откуп.
Жадность, безусловно, сгубила Стэплтона.