Началоhttps://dzen.ru/a/Zx_RRXJCLSvD8s72
Весеннее утреннее солнце согревало своим обманчивым теплом не только сонный лес, но и души влюбленных. Проснулась Зореслава первой, смотрела долго и вдумчиво на своего змея. С сочувственным сожалением думалось ей о том, что он не виноват в том, как жизнь их закрутилась. А страдает, вероятно, еще и больше, чем она. А Глеб, едва открыв глаза, виновато и чистосердечно начал оправдываться за вчерашнюю драку и потерю контроля. Ох, и наделал он дел. Простила, конечно, хоть и испугалась вчера. Зореслава же заверила, что любовь ее совсем не угасла. Поглаживала его щеки, уже обе совершенно змеиные, и даже глазами своими, ярко-серыми, не показывала, что неприятно ей или противно. Лишь безграничная любовь в тех необыкновенных глазах светилась. Так и помирились, день новый с кипучей энергией встречая.
Глеб собрался чинить всю сломанную старую мебель. А Зореслава начала порядок в ведьмовских зельях наводить. Разбилось, конечно, кое-что. Но в каморке, где хранила основные свои запасы ведьма, почти ничего не повредилось. Временная хозяйка переставляла все разнообразные бутыли с чародейскими отварами, разглядывала каждый. Почти все надписи, что Видана сделала, были написаны знакомыми Зореславе символами. Однако нашла Зореслава один необычный отвар. Какие-то странные, неведомые ей, знаки были на темной, непрозрачной бутылке. Расшифровала по ведьмовской книге, что же это значит. И потрясенно окликнула Дормидонта, помогавшего Глебу.
- Посмотри, Дормидоша, неужели это зелье способно уничтожить любое темное существо? - спросила молодая ведьма, с надеждой.
Покрутил темную бутылочку в руках, почитал ведьмовскую книгу Дормидонт, и озадаченно пожал плечами, не понимая.
- Впервые вижу такую комбинацию символов. Ну, вероятнее всего, да. А что ты задумала? - проницательным взглядом уставился на свою хозяйку.
Знал ее хорошо домовой. Увидел, что запылали глаза нетерпеливым огнем.
- Я вызову Повелителя и подсуну ему это зелье, - совсем уж что-то нелепое сказала Зореслава. - Буду стараться вызывать его каждый час, весь день, все время, пока он не появится. А когда он исчезнет, растворится, умрет, то и проклятие Глеба снимется само собой.
- Зореслава, ты в своем уме? - крякнул потрясенный Дормидонт. - Тебе никогда не уничтожить Повелителя, он могущественен и всесилен.
- Глеб также стал могущественным существом. Мы попытаемся его одолеть, это наша возможность освободиться от темных сил, - ох и упрямой была Зореслава, как что-то задумает....
- Совсем сдурела ведьма, - удивлялся глупому замыслу Дормидонт.
Но не возражал ей. А Зореслава начала искать заклинание усиления. И над бутылкой отчаянно их читала. Словно хотела всем сердцем, всем естеством своим усилить действие этого зелья.
Вдруг почувствовала, что кто-то или что-то приближается. Выглянула мельком в окно и увидела ужасную картину.
Уверенно шел к лесной хижине хорошо одетый седой мужчина. Хотя, конечно, не человек это был. Дорогая, но густо заляпанная кровью одежда могла свидетельствовать о том, что их гостем был упырь. Темные глубокие впадины под злыми, насыщенными холодной яростью, глазами резко контрастировали с бледным, почти серым цветом лица. И излучала это существо чрезвычайно могучую силу, и аура вокруг него наполнялась абсолютным, непобедимым злом.
Но самым страшным было то, что нес на плече упырь тело хрупкой девушки.
- Это Улас, - прошептал быстро Дормидонт Зореславе. - Правая рука Повелителя, его самый верный друг. Я много слышал о нем и видел несколько раз возле Величайшего. Зореслава, ты должна ему помочь несмотря ни на что. Слышишь? Это твой шанс снискать расположение Повелителя!
А жуткий упырь уже приблизился к ведьмовскому жилью. Обошелся без приветствий и лишних слов, зашел стремительно внутрь, швырнул тело девушки на еще не починенную кровать. И приказывать сразу начал Зореславе, заметно было, что властное он существо.
- Мне нужно усиление. Солнечные лучи негативно влияют на меня. Немедленно дай мне какой-нибудь укрепляющий напиток, ведьма.
Окинул равнодушным взглядом неприметную комнату, занятого работой Глеба, застывшего Дормидонта.
- И для девки этой что-нибудь приготовь, чтобы восстала, - кивнул презрительно на неподвижное тело, - потому что слишком я увлекся. Слишком много крови выпил из нее.
- Вам помогать или девушке сперва? - спросила несущественное, чтобы время оттянуть, потому что думала напряженно, что же делать.
- Девку сначала подлечи. Хорошенькая, мне нравится, - и прохаживался так величаво по комнате.
И пока Зореслава в каморку сбегала и намешивать что-то начала у стола, отвратительный ей упырь начал в голос размышлять и говорил совсем мерзкие и дерзкие слова.
- Какие же эти люди хилые, ничтожные. В чем смысл существования этих слабых существ? Лишь удовлетворять потребности наши. Ведь мы, высшие создания, должны полностью владеть этим миром. Вот и эта недолго продержится, недели две. Как мне это все опостылело, ведьма, ты даже не представляешь! Каждый раз я должен как преступник подкрадываться, хватать этих девок. Ох, какая это уже по счету, даже не знаю. Потерял счет давно, но все юные, красивые были. Хотя эта чрезвычайно красива.
И уверилась в его словах Зореслава, пока пыталась пробудить девушку, вливала ей в рот по капле чародейское питье, которое намешала. В самом деле, была красавицей эта несчастная. Да очень юной, вероятно, такого возраста как Устина.
Темная ведьма уже знала, что будет делать. Бросила на своего змея красноречивый взгляд. Потом к столу подошла, поколдовала над зельем, упырю предназначенному. И незаметно вылила туда все содержимое недавно найденного и заговоренного зелья для уничтожения любого темного существа.
Хорошей ведьмой была Видана, искусно снадобье сварила. Ведь ровным счетом ничего не подозревая, выпил Улас до дна весь напиток.
Почти сразу упырь почувствовал, что что-то не так. Он схватился за голову и безумными от боли глазами взглянул на Зореславу. Бросился на нее в неудержимом злобном порыве, громко взревев. Однако подлетел к нему Глеб и закрыл собой Зореславу.
И опять многострадальной лачуге досталось. Потому что потасовка началась знатная.
Пока схватившись за шеи Глеб с Уласом душили изо всех сил друг друга, Зореслава заметила, что пришла в себя девушка и испуганно забилась в угол. Подбежала к ней ведьма и быстро вывела на улицу, проговорив: "Быстро иди в деревню, не оглядывайся и никому не говори, что здесь происходит. Поняла?". Кивнула напугавшая бедняжка и рванула прочь. Будто это не из нее упырь крови напился.
А Зореслава снова в каморку метнулась. Разбирая сокровища Виданы, нашла она острый осиновый кол, который нынче им очень пригодился.
Повалил Глеб наземь все-таки Уласа. То ли змеиная сила его была довольно мощной, то ли зелье сработало, то ли уже руку набил, с нечистью ежедневно борясь, но заметно было, что не сдается упырь. Да еще и ко всему рассеивалось над ним какое-то прозрачно-сероватое марево.
- Глеб! - воскликнула Зореслава громко, замахиваясь судьбоносным колом.
Отшатнулся вдруг Глеб и ударила Зореслава прямо в грудь ненавистной нечисти. Развеялось темным пеплом по ведьмовской хижине тело уже наверняка мертвого упыря.
Присел Глеб на кровать, тяжело дыша, а Зореслава возле него, потому что колотилось ц бедняжки сердце после такого потрясения.
- Мы все сделали правильно, - прошептал он ей.
- Конечно, правильно, - язвительно произнес Дормидонт. - Что теперь будет, не знаю даже. Ждите беды, дорогие! За тридевять земель не скроемся.
И сел прямо на пол, густую шевелюру свою взлохматив. С полчаса так в напряженной тишине и сидели. Пока не увидела Зореслава, как клубится по полу густой черный дым.
Никогда так страстно не хочется жить, как перед лицом неминуемой погибели. Морозный страх сковал тело, даже подняться не могла Зореслава. Лишь смотрела неотрывно на тот черный дым, приобретавший форму мужской фигуры, в глаза красные, яростным огнем смотревшие на них всех.
- Где Улас? - раздалось раскатисто, аж заходила ходуном лачуга ведьмовская. - Я почувствовал его здесь.
Но вдруг Глеб мгновенно вскочил с кровати, выскочил вперед, Зореславу собой заслоняя и по-геройски произнес:
- Повелитель, это я его уничтожил. Никто не виноват, кроме меня, - и стоял так уверенно, бесстрашно перед невесомой чернотой.
Внезапно очертания руки начали выделяться из черной массы. И рука эта касалась лица Глеба, как будто поглаживала нос, скулы, щеки.
- Змей, - послышался снова потусторонний голос Повелителя, - мое любимое создание. Мое могучее создание. Но ... ты дрожишь ... ты боишься меня?
А Глеба и, действительно, немного трясти начало перед этой необъятной темной силой, которая к нему прикоснулась. Словно само присутствие Повелителя сдавливало голову, сковало тело. Хоть и хотел он отважно защищать Зореславу, однако страх медленно прорывался наружу, и произнести слово было трудно.
Но настоящая, истинная любовь всегда жертвенна. Испугалась Зореслава за Глеба ужасно. Вскочила и стремительно подошла к Повелителю, а потом и сама смело сказала:
- Повелитель, Глеб не виноват. Это я убила Уласа колом. А сначала зелье ему дала, чтобы ослабить его, зелье для уничтожения темных сил.
- Откуда ты узнала? - словно пытка для Зореславы было каждое слово Повелителя. - Ты не знала, Зореслава?
Стояла бедняжка в ступоре, потому что не понимала, что происходит. Что он спрашивает у нее? Но Повелитель недолго держал их в неведении. Спокойным и уже тихим голосом объяснять начал:
- Улас предал меня. Он скрывался, наложив на себя заклятие, которое не позволяло обнаружить его. Заклятие серого укрытия. Я не мог видеть, где он. Я искал его, чтобы уничтожить.
Ох, как все неожиданно обернулось. Когда осознали случайные счастливцы, что вместо наказания получат награду, то и улыбок не могли сдержать. Не камень, а целая гора словно с плеч свалилась. С облегчением смотрели друг на друга, не верили в свой такую нежданную удачу.
Шлепнулся на колени Дормидонт в безудержной радости, воскликнув:
- Слава тебе Повелитель, существуй вечно, самый могущественный!
Но, как говорится, наглость - второе счастье. Глеб быстро оправился от такого непредсказуемого развития событий. Смелее на всемогущую фигуру взглянул, дар речи появился, и высказал он свою просьбу:
- Если так сложилось, Повелитель, что мы тебе случайно помогли, то может выслушаешь наши просьбы с Зореславой. Я хочу прежним стать, тем предыдущим Глебом. Сними с меня свое проклятие, если это возможно.
- Это не проклятие, невежда, это моя величайшая милость! - загрохотало внутри хижины. - Ты не понимаешь, какой силой могущественной будешь обладать. Я назвал это мое творение "Десятинным эликсиром". Потому что каждые десять лет ожидаются перемены. Если ты почти змей сейчас, то еще через десять лет увеличишься в размерах, обретешь крылья. Потом, еще через десять, будешь иметь три головы и так далее. Ты будешь видоизменяться и будешь иметь вечную жизнь. Разве это не счастье?
- Нет, я хочу иметь свой прежний вид, - опять повторил Глеб. .
- Как же много у вас человеческого, - вроде бы печальный выдох послышался от Повелителя. - Люди обращают внимание на внешнюю оболочку, для них важна мишура. Она любит тебя и таким. Неужели для тебя важно это второстепенное, несущественное? Внешнее обличье - это такой пшик... Но если вам кажется, что это важно…
И вдруг начал сам меняться и через мгновение предстал перед ними красивым статным мужчиной, который, конечно, был одет в совершенно черную одежду. И длинные черные волосы идеальными прядками обрамляли правильные черты лица и ниспадали на плечи.
- Для тебя существенна его внешность, Зореслава? - спросил так проникновенно глядя ей в глаза. Более-менее нормальный вид Повелителя придал Зореславе еще больше уверенности и храбрости.
- Мне безразлично, Повелитель, я любила и буду любить его любым. Однако, он сам мечтает вернуть себе былое подобие. Если невозможно снять проклятие, то...
Кто сказал, что невозможно его снять? Я создал и эликсир противоположного действия. Однако обратный процесс очень тяжелый. К тому же не пожалеет ли он потом, отказавшись от подобия змея...Но если Глеб хочет выглядеть, как раньше, то пусть выглядит. Мне всё равно.
И подошел к Глебу, пальцами с лица его будто невидимую оболочку снимал, при этом говоря:
- Змей имеет два подобия. Если ты так хочешь - пусть второй будет образ молодого Глеба. А в тебе еще остались капля человеческой крови. Я предоставляю тебе способность превращаться в змея, или в человека, не дожидаясь окончательного перерождения. Можешь считать это еще одной моей милостью. Хотя совсем скоро процесс преобразования окончательно завершится. Два-три дня.
И проведя свои манипуляции, отошел немного поодаль Повелитель, будто любуясь тем, что сделал. Лицо Глеба и действительно стало прежним. Ощупывал себя пальцами пораженный мужчина. Метнулся к зеркалу небольшому, что у Виданы валялось без дела, а теперь Глебу очень понадобилось. Рассматривал себя, улыбался.
Щемящей нежностью наполнилось сердце Зореславы. Однако, не было времени радоваться. Она понимала, что это ее единственная возможность выпросить себе свободу.
- Повелитель, - обратилась уважительно, - я не знала, что Улас предатель. Мы уничтожили его, потому что он хотел убить девушку. Потому что он был злом. Я не могу быть темной ведьмой, вся моя сущность, душа и сердце противятся этому.
И Глеб присоединился к просьбам этим, себя на замену предлагая:
- Повелитель, пожалуйста, освободи Зореславу от этого долга принять дар темной ведьмы. Она не хочет этого. Пусть я, змей, буду служить тебе вечно, но не она.
Тут уж медленно подошел к Зореславе сам Повелитель, взял ее изящной рукой за подбородок и спросил, заглядывая в глаза:
- Ты не хочешь быть темной ведьмой, ты передумала?
- Я чувствую, что не хочу такой участи. Я не смогу верно и самоотверженно служить тебе, - призналась еще раз откровенно, потому что знала, что не стоит лгать и выкручиваться.
- Но ведь ты заключила договор, Зореслава. Ты получила то, что хотела - нашла своего любимого. Почему же я должен отказываться от молодой сильной ведьмы? Я знаю, что тебе удалось покорить стихии. Я знаю, какая ты искусная в зельеварении. Я многое знаю о тебе, Зореслава, поэтому я не готов отпустить тебя просто так, просто потому, что ты передумала.
Он отошел от Зореславы. Неспешно прохаживался по комнате. Присоединился к этому хождению и следовал за ним тенью Дормидонт. Бубнить начал:
- Повелитель, я пытался направить ее, вразумить. Но у каждого свой путь. Это не ее дорога. Судьба Зореславы - это любовь, семья, человеческая обычная жизнь, а не ведьмовство.
Размышлял о чем-то Повелитель, молчал и смотрел в несуразное окошко на сказочную, залитую щедрым солнцем лесную чащу.
- Поэтому меня и обвиняют в снисхождении, - говорил тихо, но каждое слово его ловили все присутствующие в комнате. - Потому что я тоже меняюсь. Я уже не то абсолютное зло, каким был когда-то. Поэтому они и хотят меня сбросить…
Повернулся к ним и сказал кое-что решающее и сверхважное.
Читать дальшеhttps://dzen.ru/a/ZyeVQBB7CWGNgYgr
С любовью и уважением к моим читателям. Жду ваши комментарии, и благодарю за корректность по отношению ко мне и друг к другу. Если вы нашли ошибку или описку, напишите, я исправлю.