Глава 6
Пелагея закрыла крышку последней белой картонной коробки и приклеила её, прежде чем завязать фирменные ленты, пару розовых и белых, а другую белую и синюю, вокруг коробки. Она должна была закончить более часа назад, но пока шла на работу, пришлось несколько раз останавливаться. Знакомые, видя её, подложили и справлялись, как у неё дела. Известно о взломе быстро разлетелось по всему городку, и многие жители были обеспокоены благополучием Пелагеи.
Как бы утомительно ни было отвечать на одни и те же вопросы, говоря, что всё с ней в порядке, было всё-таки очень приятно сознавать, что так много людей о ней заботятся и волнуются даже. Также Пелагея оценила, что буквально с момента открытия пекарни пришло человек двадцать, и они ушли с пустыми руками, сделав покупки. Может, им и не нужно было то, что они приобрели. Но просто хотели сделать девушке приятное.
Колокольчик над её дверью зазвонил, и Пелагея повернулась с улыбкой, готовой приветствовать другого заинтересованного покупателя. Её дыхание сбилось при виде Артёма с тёмной щетиной на лице. Его обычно хорошо расчёсанные и ровно уложенные волосы были неопрятными, как будто он только что поднялся с постели.
Пелагея чуть прикусила нижнюю губу, когда, глядя на посетителя, представила, как он проснулся этим утром. Мощное атлетичное тело поблёскивает в утренних лучах, играют мышцы под гладкой упругой кожей. Как выпирает бугор под трусами-боксёрами… Ой… Девушка ощутила вдруг, как в её груди образовался тёплый очаг и стал распространяться во все стороны. Он сначала подкрался к шее, готовый залить алой краской всё лицо. И прежде чем это случилось, девушка быстро вытолкнула пошлые мысли из головы.
– Доброе утро, – сказал участковый, приближаясь к стойке.
– Доброе утро, – ответила Пелагея своим обычным бодрым тоном, который можно было считать фирменным: он предназначался для клиентов.
– Как ты это делаешь? – вдруг спросил офицер.
Между бровями девушки пролегла бороздка задумчивости.
– Что делаю?
– Делаешь вид, словно спала всю ночь.
Она улыбнулась.
– Наверное, привыкла. У меня был плотный график в Москве. Через некоторое время сон становится роскошью, а не необходимостью. Плюс много кофе.
При более близком рассмотрении Пелагея увидела усталость в глазах Артёма. Его веки были тяжелее обычного, обычно яркие зелёные глаза потускнели. Внезапно она почувствовала себя ужасно из-за того, что не давала ему спать всю ночь вместо того, чтобы дать заниматься прямыми обязанностями.
Не то чтобы его работа казалась ей бессмысленной, как будто он просто должен был выполнять механические движения, не вкладывая в них ничего, выходящего за рамки инструкций и приказов. Нет, Пелагея прекрасно знала, что работа участкового – это не сидеть на работе с девяти до шести плюс перерыв на обед. Ему нужно быть начеку двадцать четыре часа в сутки. Не потому что в Травнинске действительно была какая-то напряжённая криминальная атмосфера. Но Артём Вешняков всё равно обеспечивал безопасность жителей этого маленького городка, следя за тем, чтобы они не превышали скорость, помогая старушкам переходить улицу и не давая Евгению Петровичу уехать слишком далеко на своём тракторе, когда он слишком много глотнул самогона.
Артём защищал людей, давал им чувство безопасности, и она не хотела этим жертвовать.
– Мне так жаль. Мне следовало настоять, чтобы ты пошёл домой, – сказала Пелагея.
– Как будто я бы послушался, – усмехнулся лейтенант.
– Это правда. Я склонна забывать, какой ты упрямый, – кивнула девушка.
– Семейная черта.
– Ты голоден? Хочешь кофе? Всё, что захочешь, за счёт заведения, – улыбнулась Пелагея.
Его взгляд скользнул к витрине, и он указал на черничную булочку.
– Выглядит довольно аппетитно.
Пелагея взяла светло-розовый бумажный пакет со своим логотипом – кекс с надписью «Сладкая мечта» курсивом сверху – и положила внутрь булочку.
– Позволь мне принести тебе чашечку кофе. Ты выглядишь так, будто тебе это нужно.
– Это твой способ сказать, что я выгляжу паршиво? – улыбнулся Артём.
Пелагея замерла, ставя пакет на стойку рядом с кассой.
– Нет, конечно, нет, – ответила она и подумала, что никогда бы не смогла такое ему сказать.
– Не все могут выглядеть так красиво, как ты, не выспавшись, знаешь ли, – неожиданно произнёс участковый.
Её сердце остановилось, прежде чем подпрыгнуть от бешеной скорости. Жар пополз по шее и щекам, прежде чем успела его сдержать. Она не колебалась в своём ответе, надеясь, что он не заметит, как взволновали его слова.
– Мы все знаем, что это неправда, красавчик.
– Красавчик? – у Артёма по спине побежали мурашки. Последний раз Пелагея так шутливо называла его, когда они ещё жили здесь и были подростками.
Девушка пожала плечами.
– Участковый или нет, ты был и всегда будешь тем одним из братьев Вишняковых, – попыталась Пелагея сгладить неловкий момент. Она давно поняла, что братья Вешняковы были самыми горячими холостяками в городе, каждый по-своему очарователен и, несомненно, чертовски сексуален. У всех был свой неповторимый облик, но их объединял тлеющий взгляд, от которого у девушек подгибались коленки.
Артём покачал головой на слова Пелагеи. С этим не поспоришь; это было клеймо, которое он носил с тех пор, как она его узнала. Братья Вишняковы были предметом многих женских влюблённостей, а теперь, когда выросли и окрепли, они стали для девушек и женщин Травнинска объектами желания, звёздами фантазий и грёз.
– Отвечая на твой вопрос, – сказала Пелагея. – Ты не выглядишь паршиво, ты просто кажешься немного уставшим.
Его взгляд остановился на ней, и она почувствовала себя неуверенно. Даже пол, кажется, чуточку качнулся под ногами. Она задалась вопросом, знает ли он, как по-прежнему сильно на неё влияет?
– Кофе было бы здорово, – сказал участковый, сверкнув своей белозубой улыбкой.
Пелагея быстро отвела глаза, прежде чем её тело растаяло на полу, как перегретый шоколад.
– Тебе действительно стоит подумать о том, чтобы установить камеры видеонаблюдения, – серьёзно сказал офицер.
Она надеялась, что он закроет глаза на вчерашнюю катастрофу, но ей следовало бы знать его лучше. Артём Вешняков ничего не закроет. Но если это не какой-то разбушевавшийся подросток (как предположил участковый), а кто-то, кто ей знаком, то последнее, чего она хотела, – это чтобы Артём вмешался.
Беспорядок, который она оставила в Москве, был её проблемой и только её. Она думала, что отъезд всё исправит, но, возможно, он только всё усугубил. В любом случае, это было её личное дело, и Пелагея считала, что Артёму вмешиваться в это не стоит, поскольку ей придётся разбираться во всём исключительно самой, не прибегая к чьей-то помощи.
С глубоким вздохом она взяла кофе и повернулась к лейтенанту.
– Я не думаю, что это необходимо, – она подвинула чашку через стойку. – Молоко, один сахар, да?
– Ты помнишь, – улыбнулся Артём.
– Моя бабушка всегда говорила, что у меня стальной капкан вместо мозгов, – ответила Пелагея.
– Как твои бабушка и дедушка?
– Хорошо. Наслаждаюсь теплом Кубани и совсем не скучают по снегу. Бабушка записалась на йогу, представляешь?
Её бабушка и дедушка купили второй дом в Краснодарском крае несколько лет назад и проводили там большую часть времени. Предполагалось, что они будут там оставаться только на зиму, но со временем стали приезжать домой всё реже и реже. Старики были настолько любезны, что позволили Пелагее жить у них, пока они греются на южном солнышке. Они сказали, что она окажет им большую услугу, присматривая за хозяйством. Сами же в это время выращивали цветы, ездили на море и наслаждались пенсионерским статусом.
Артём рассмеялся – та же реакция, что была у Пелагеи, когда её семидесятипятилетняя бабушка поделилась с ней новостями.
– Я не могу себе этого представить, – хмыкнул участковый.
– Я не хочу, – сказала Пелагея, и на этот раз они оба рассмеялись.
Пелагея всегда любила его смех. Он смягчал черты лица Артёма и заставлял его зелёные глаза искриться.
Офицер с тревогой посмотрел на чашку кофе.
– Ты не говорила мне, что чашка розовая.
– Это тебя беспокоит?
– Я имею в виду, что она… девчачья.
– Это не означает, что она заразит тебя и превратит в женщину. Это просто чашка, – хихикнула Пелагея.
– Как скажешь, – проворчал участковый.
Владелица «Сладкой мечты» закатила глаза, когда Артём взял чашку в руки, рассматривая её, как чужеродный предмет. Пелагея рассмеялась, а его лицо вытянулось.
– Что? – спросил он.
– Просто думаю, как мило ты выглядишь с этой розовой чашкой.
– Тебе это слишком нравится, – усмехнулся лейтенант.
– Может быть, – лукаво ответила девушка.
– У тебя были ещё мысли о том, кто мог сюда вломиться? – спросил Артём, полностью сбив Пелагею с толку и напомнив ей, что участковый – упрямый ослик.
– Нет, – солгала она. – Я понятия не имею, кто мог сделать что-то подобное.
– Ты уверена?
Внутри неё закипело разочарование, но она сделала успокаивающий вдох, подавляя его.
– Я уверена.
– Ты планируешь остаться после работы сегодня вечером?
– Я не знаю. Зачем?
– Оставаться здесь одной небезопасно, учитывая обстоятельства, – заметил офицер.
Пелагея снова закатила глаза.
– Ты ведёшь себя смешно. Сомневаюсь, что они вернутся.
– Лучше перестраховаться, чем потом сожалеть, – серьёзно ответил Артём.
Этот глупый гнев, который мог вызвать только он, поднялся внутри неё.
– Не хочу я перестраховываться, – резко ответила Пелагея. – Всё так просто. Я прожила почти всю свою жизнь в Москве, – месте, где действительно есть уровень преступности. Я ездила на метро в любое время ночи, ходила по улицам... – она вздрогнула, прикрыв рот рукой, словно не веря, что начала рассказывать о своём прошлом, и понизила голос. – И большую часть времени я была... пойми... одна. Без господина участкового, который беспокоился обо мне. Я выжила тогда и выживу сейчас. Если желаешь тратить своё время на беспокойство, это твоя проблема, а не моя.
– Ты ведёшь себя совершенно неразумно, – поучительным голосом сказал Артём.
Девушка рассмеялась.
– Ты вообще слышишь себя? Разве может быть место безопаснее, чем Травнинск? Меня это происшествие больше не волнует, и тебя оно тоже не должно волновать. К тому же, это моя пекарня, и я отказываюсь... отказываюсь позволять кому-либо или чему-либо удерживать меня от неё на расстоянии. Так что не проси меня об этом.
– Вижу, что ты так же упряма, как и раньше.
– Чья бы корова мычала.
– Тогда ты не оставляешь мне выбора. Я заеду к тебе по пути домой от родителей сегодня вечером, просто чтобы убедиться, что всё в порядке, – решительно заявил Артём.
– Добро пожаловать в гости, – иронично ответила Пелагея. – Может, тогда ты поймёшь, что слишком бурно реагируешь.
– Я не бурно реагирую.
Ещё один противный смех вырвался у неё. Он действительно собирался стоять там – с серьёзным лицом, не меньше – и говорить это так, будто это правда? «Кажется, товарищ лейтенант бредит», – подумала девушка с сарказмом.
Не похоже, чтобы её пекарня была местом жестокого преступления. Несколько вещей были разбросаны, несколько десятков кексов уничтожены. Беспорядок убран и забыт, как и должно было быть.
Зазвонил колокольчик над дверью, и Лёша Цветков вбежал, словно его выстрелили из пушки.
– Мы здесь ради моих новых кексов! – заявил он, и, не желая игнорировать взволнованного именинника, Пелагея перегнулась через стойку и одарила его тёплой улыбкой.
– Они здесь ждут тебя. И знаешь что?
– Что? – глаза мальчишки загорелись от любопытства, веснушки на щеках растянулись в широкую улыбку.
– У меня есть особенный подарок, который мне разрешено дарить только в день рождения.
– Сегодня мой день рождения! – воскликнул Лёша.
– Это правда?
Мальчик кивнул с волнением и радостью, которые так обожала Пелагея.
– Тогда это для тебя, – девушка протянула ему кекс с помадной праздничной шапочкой наверху.
– Мама, посмотри, что у меня есть! – воскликнул радостный ребёнок.
– Спасибо, Пелагея, – сказала Светлана Цветкова с широкой улыбкой, прежде чем наклониться к сыну, чтобы полюбоваться его кексом.
– Разве он не потрясающий, мам? Можно я съем его сейчас? Можно? Пожалуйста?
– Ты хороший человек, Пелагея Мурашова, – сказал Артём достаточно громко, чтобы она услышала. – Хотя я бы с удовольствием остался, чтобы ты ещё немного поиздевалась надо мной, но пора идти. Я заеду позже.
– Как хочешь. Если желаешь тратить время, я не собираюсь тебя останавливать.
– Убедиться, что ты в безопасности, – это не значит тратить моё время.
Прежде чем Пелагея успела придумать ответ, Артём присел, чтобы поздравить маленького Лёшу с днём рождения, прежде чем исчезнуть за дверью.