Глава 5
Они так давно не были вместе, но любовь, которую Артём когда-то испытывал к Пелагее, всё ещё горела внутри, словно только что зажжённый огонь. И как бы он ни старался его потушить, чувство даже не собиралось утихать. Они уже не были подростками, и прошло так много времени, так много всего случилось в их жизни, но каждый раз, когда он смотрел на неё, ему было как будто снова было восемнадцать. Артём смотрел на Пелагею, как безнадёжно и навсегда влюблённый в неё мужчина.
Большую часть времени он презирал девушку за это. Она разрушила его шансы когда-либо завести семью, потому что каждый раз, когда он начинал что-то с другой, думая, что это его шанс, он вспоминал Пелагею. Как бы он ни старался, он не мог создать естественную искру, которую Пелагея так легко зажигала внутри него. Когда она ушла, она забрала искру с собой. Как, чёрт возьми, он мог быть с кем-то другим, когда такая важная часть его сердца отсутствовала? Часть, которая делала всё настоящим, вызывала волнение и страсть. Сводила его с ума от желания. Из-за этого даже интимная близость стала для него стал средством достижения физиологической цели. Потребностью в освобождении и ничем больше. Он пытался забыть о Пелагее, отпустить то, что у существовало когда-то между ними, потому что это было явно что-то из волшебных сказок и только настраивало его на неудачу, но он не мог. Она заразила его сердце, заявив о своих правах и разрушив шансы на счастье с кем-либо другим.
Кто знал, что у девушки из Москвы столько власти?
– Она не говорит о Москве, – сказала Катя. – По крайней мере, больше не говорит. Я всегда предполагала, что там у неё что-то произошло. Иначе зачем она вернулась сюда после всего этого времени? Особенно сразу после того, как её бабушка и дедушка уехали на Кубань, поближе к морю.
– У неё был парень? – глухим голосом спросил Артём, несмотря на попытки скрыть свои чувства в своём тоне. Мысль о Пелагее с другим мужчиной заставила его челюсть дёрнуться, зубы заскрежетать, и каждая мышца от шеи до лопаток напряглась.
– Конечно. Не то чтобы она соблюдала целибат последние пятнадцать лет. Она встречалась. С некоторыми были серьёзные отношения.
«С некоторыми», – от этой мысли у Артёма сжались кулаки. Значит, в её жизни был не один мужчина, а несколько…
– Она когда-нибудь создавала у тебя впечатление, что они… – он не мог вымолвить ни слова. Если бы у него возникло хоть малейшее подозрение, что какой-то мужчина может причинить Пелагее боль, он бы поехал в Москву, нашёл там этого негодяя и заставил его (а может, даже всех виновников сразу) заплатить за каждую слезу, за каждую каплю боли, которую она когда-либо испытывала из-за них.
– Что они вели себя грубо или оскорбительно по отношению к Пелагее? – в голосе Кати звучало недоверие, на которое Артём втайне надеялся. – Боже, нет. По крайней мере, я так не думаю. Некоторые были балбесами, некоторые чуточку сообразительнее, чем другие, но просто глупыми. Но такого, чтобы кто-то её обижал… нет, она об этом мне, по крайней мере, ничего не рассказывало.
Облегчение охватило Артёма, ослабив напряжение, которое мучительно сжимало всё тело.
– Ты не думаешь, что если бы она заподозрила кого-то, она бы тебе рассказала? – поинтересовался он. Сам хотел бы так думать, но не был в этом уверен. Когда-то Пелагея рассказывала ему всё, но больше нет. До вчерашнего вечера он делал всё возможное, чтобы избегать её, и на тот случай, если не мог, их разговоры в основном состояли из любезностей и неловких замечаний о погоде. – Она имеет представление, кто это может быть?
– Послушай, прежде чем об этом говорить, мне нужно хотя бы с ней пообщаться.
– Да, ты права, сестрёнка, – насилу улыбнулся Артём. – Позвони ей, пожалуйста. Скажи, что услышала от соседей новость, и пусть она тебе выскажет предположение, кто это мог натворить.
Катя отложила инструменты, помыла руки, после взяла смартфон и позвонила Пелагее, отойдя в дальний край мастерской. Она вернулась минут через пять и сообщила:
– Она сказала, что, вероятно, это были какие-то подростки.
– Может быть, это был Ванька Верховцев. По всему городку уже который год расходятся слухи о том, как он кому ни лень доставляет неприятности, – заметил участковый. – Он был бы моим первым подозреваемым. Но я был с ним и группой других подростков на другом конце города как раз перед тем, как получил звонок о срабатывании сигнализации.
– Понятно.
– Да уж… – Артём провёл рукой по подбородку. – Я сейчас пойду туда и поговорю с ней снова. Сделай мне одолжение? Не рассказывай ей об этом разговоре.
– Ты хочешь, чтобы я солгала своей подруге ради тебя? – Катя подняла брови.
– Лгать и утаивать информацию, сестрёнка, не одно и то же.
– Забавно. Ты просишь меня сделать именно то, чего ты не хочешь, чтобы сделала Пелагея.
– В смысле?
– Ну, когда мы говорили по телефону, она попросила, что если ты станешь меня расспрашивать об этом деле, то не передавать содержание нашего разговора. Забавно. Я подумала, что вы ведёте себя в некоторых ситуациях одинаково.
– Не умничай, – нахмурился старший брат.
– Но я так хороша в этом, – хихикнула Катя.
Он приподнял бровь, и её лицо смягчилось.
– Я ничего не скажу. Просто береги нашу девочку.
«Нашу девочку», – подумал Артём. Если бы только Пелагея была его девочкой. Если бы только он пошёл за ней раньше... Если бы только он не поддался страху, что их различия на самом деле разделяют их. Но это была древняя история, и он больше не хотел об этом думать. Не было смысла зацикливаться на «должен был бы», «мог бы был», «должен был бы быть» в жизни. Как говорится, история не имеет сослагательного наклонения, и точка.
Он будет её охранять, потому что это его долг.
– Я буду, – Артём кивнул Кате и направился к входу, когда она его окликнула.
– Сделай мне одолжение, переверни табличку, – она широко улыбнулась, когда он хмыкнул. – Спасибо!
– Кстати, сестрёнка. Есть новости о том, сдали ли они другую квартиру? – спросил Артём, решив, что у него есть ещё несколько секунд, чтобы убить время. Студия Катя была соединена с другим помещением, которое раньше занимал магазин игрушек Марии Шишовой, но когда она упала и сломала бедро год назад, у неё не было выбора, кроме как закрыть заведение. С тех пор помещение пустовало. Все в Травнинске ждали, что оно когда-нибудь откроется, потому что Мария была не просто владелицей и единственным сотрудником магазина. Она делала классные игрушки, пользуясь разными техниками, от вязания до валяния шерсти, резьбы и выжигания по дереву и много чего ещё. Потому к ней приезжали даже из столицы, а часть она продавала по интернету.
Евгений Петрович, сумасшедший старик с кучей свободного времени, даже принимал ставки. Последнее, что слышал Артём, было то, что пул довольно сильно поднялся. Конечно, азартные игры были незаконны, но участковый предпочёл проигнорировать конкретный случай. Евгений Петрович, бывший учитель математики, был безвреден, и если это удержит его от того, чтобы приставать к Артёму по поводу уличного освещения, которое установили в прошлом году на улице Советской, то он сможет продолжать принимать ставки.
– Пока нет. Я просто надеюсь, что тот, кто переедет, будет таким же милым, как Маша, – ответила Катя.
– Я тоже на это надеюсь.
– Да уж, мы все этого ждём. Она была лучшей соседкой, и дети всегда тащили сюда своих родителей, чтобы они посмотрели не только на её игрушки, но и на мои работы. Благодаря этому у меня было так много продаж.
– Я уверен, что тебе повезёт, и ты найдёшь кого-то замечательного, – заметил старший брат.
– Я надеюсь на это.
Артём положил сестре руку на плечо.
– Просто поверь. Увидимся сегодня за ужином, – он сжал её и опустил руку обратно.
– Я слышала, ходят такие слухи, что у Миши большие новости, – сказала Катя, и Артём остановился.
В свои двадцать семь Михаил был четвертым в роду братьев и сестёр Вешняковых. Хотя он часто держался особняком, но оставался человеком, к которому обращались большинство членов семьи. Он был тихим, застенчивым, и, вероятно, поэтому чрезвычайно проницательным. Возможно, ему не хватало гена экстраверта, но он компенсировал это сухим остроумием, которое заставляло людей смеяться или задумчиво чесать головы.
– Как я могу не знать об этом? – спросил Артём, радуясь тому, что его не оставляют в неведении. Обычно он на правах самого старшего первым узнавал обо всём в их семье, или, по крайней мере, так думал. Если были новости, он всегда оказывался первым посвящён во все детали.
– Ну, я так услышала.
– От кого?
Катя ухмыльнулась.
– Вот всё тебе прямо так и расскажи, – игриво заметила она. Если бы Артёму было пятнадцать, он бы схватил её в захват и дал подзатыльник; но он был взрослым, участковым целого города; как бы ему ни хотелось, он не мог прибегнуть к детской тактике.
– Ты не скажешь мне?
– И раскрыть мои источники? – сестра покачала головой. – Ни в коем случае.
С противной улыбкой Катя вернулась к тому, над чем она работала, и Артём вышел. Как только его окутал свежий весенний воздух, он полез в карман и вытащил телефон. Нашёл имя Михаила и нажал «Вызов», но, к сожалению, попал на его голосовую почту. Не было смысла оставлять сообщение. Брат был известен тем, что никогда их не слушал. Артёму придётся подождать и узнать новости, как и остальным членам семьи.
К тому же сейчас у него были более важные дела, о которых стоило беспокоиться.
Пекарня «Сладкая мечта» находилась всего в паре сотен метров отсюда, поэтому он оставил машину и направился туда.
***
Работая в прошлой жизни в качестве заместителя генерального директора по маркетингу в компании «ТехноПрогресс», Пелагея не жила, а функционировала, ощущая себя скорее роботом, нежели живым человеком. Ну, или наполовину андроидом, способным работать круглыми сутками практически без сна. Вся её жизнь тогда сводилась к пребыванию в офисе, затем общением с коллегами или клиентами во время ужина, после бокала вина на ночь, чтобы уснуть. Если везло, она могла потратить на сон около четырёх часов, а потом всё начиналось заново.
Теперь Пелагее пришлось об этом невольно вспомнить. Как и тогда, единственным способом держаться для неё был крепкий кофе – нечто вроде мощного энергетика. Вот и теперь, когда понадобилось решить сложную задачу и очень быстро, девушка поняла, как себя ободрить. Она сделала глоток великолепной жидкости, а затем закончила бокс последнего из кексов для Лёши Цветкова. Буквально через десять минут пожаловала мама именинника, Светлана Цветкова, чтобы забрать их.
Когда Пелагея пришла в свою пекарню прошлой ночью и увидела катастрофу, она никогда бы не подумала, что сможет убрать и переделать все эти кексы. Если бы не помощь Артёма, она, вероятно, не смогла бы справиться с этим. Он буквально спас её от сильного огорчения для ребёнка и его родителей, их близких и друзей, которые придут на детский праздник. В то же время девушка надеялась, что они оба могут забыть об этом.