Потерянный и обретённый мир Роберта Смита
||| Автор: Иван Батура |||
Мы живём в эпоху возрождения групп 80-х. Посудите сами: Tears for Fears, Crowded House, The The, Pet Shop Boys, Duran Duran… И непременным рефреном восприятия их новых творений становится такой: «Воспроизведение формулы успеха». Немудрено, что самый простой способ шумно вернуться – повторить себя, уже почти забытого, но такого ностальгически притягательного. И возродиться.
Поэтому Songs of a Lost World на первый слух – это тоже своеобразное вхождение в ту же реку. И река эта носит название Disintegration. На деле же альбом, которого все ждали 16 лет, – другой, но столь же цельный и далеко идущий. Более мрачный, личный и бескомпромиссный. Ни одна из мелодий не длится менее четырёх минут, а последняя превышает десять, что в наше время «музыкальных хлопьев», ежесекундно потребляемых на Ютубе и Тиктоке может выглядеть коммерческим самоубийством. Смиту всё это не интересно. Пышные, оркестровые, набухающие и никуда не торопящиеся песни дышат воздухом бескрайней пустыни повествования, ведя за собой, зачастую предваряясь несколькими минутами джема инструментов перед любым пением.
Альбом стал первым для The Cure с 2008 г., когда выходил 4:13 Dream, хотя Смит не оставлял выпуск новой музыки, в том числе в рамках красивого сотрудничества с Chvrches. Случайные живые выступления, введение в Зал славы рок-н-ролла, очередные изменения в составе, долга стадия планирования и заявления-томления – всё это породило довольно противоречивые ожидания. И хорошая новость заключается в том, что выпущенная пластинка стоила задержки. Вернувшиеся участники Саймон Гэллап (бас), Джейсон Купер (ударные) и Роджер О'Доннелл (клавишные), а также бывший гитарист Дэвида Боуи Ривз Гэбриелс (более десяти лет поддерживающий The Cure на концертах, а здесь дебютировавший студийно и очень ярко проявив себя) – звучат комфортно и искусно, в который раз напоминая о таланте достижения атмосферных максимумов и поддержания заданного импульса на протяжении всей записи.
Тонкость, с которой коллектив выдаёт эти восемь песен, соответствует основным темам, которые в основном связаны с потерями и смертностью. Осмысление утраты родителей и старшего брата в изложении 65-летнего Смита выглядит как очень личное и безжалостное упражнение в катарсисе. Певец, который нисколько не растерял по вокальной части, дарит миру одни из своих лучших песен, каждая из которых претендует на вхождение в каталог The Cure без каких-либо сомнений по поводу прав новичка.
Из шума ливня вырывается плач фортепиано и оказывается окружён трепещущей гитарой на трогательной I Can Never Say Goodbye; The Fragile Thing увязывает любовь человеческую с нежным отношением к миру природы; личные травмы сочетаются с экологической и антивоенной риторикой (отчаяние от разрушения Земли и бессилия человечества на открывающей Alone, диссонирующая и колючая Warsong с её гитарным шквалом); противостояние исчезающему времени заключается в вопрошании на последнем, душераздирающем и монументальном номере Endsong:
«Я снаружи в темноте
Удивляюсь
Как я стал таким старым»
Первая и последняя песни находятся в своеобразном диалоге, замыкая круг.
Alone:
«Это конец
Каждой песни, которую мы поём
В одиночестве»
Endsong:
«Остаюсь один на один ни с чем
В конце каждой песни».
Финал, который можно счесть безвыходным и огорчающим. Но как любое искусство, отражающее свою эпоху, Songs From A Lost World неумолимо ведёт к чему-то большему, чем просто фиксация боли и утраты в нелёгкие времена, выраженная через музыку. Деятельное примирение с неизбежным, превращающееся в прекрасное многоточие большого альбома большой группы.
Оценка: 4,5/5
Источник изображений: www.discogs.com
|||