Глава 3
Отбросив разочарование из-за того, что кто-то может испортить то, ради чего она так упорно трудилась, Пелагея расправила плечи и посмотрела на Артёма со всем раздражением, на которое она была способна.
– Рада видеть, что ты проявляешь столько заботы, товарищ лейтенант, – сказала ему, блеснув глазами.
– Всегда рад помочь, гражданочка, – проворчал он в пылу ответного гнева.
– Потому что это твой долг, верно? – продолжила ехидничать Пелагея.
– Я не это имел в виду, – участковый первым решил, что пора прекращать эту перепалку, пока она не закончилась крупной ссорой.
Владелицу «Сладкой мечты», впрочем, совершенно не интересовало то, что он имел в виду. Её беспокоило только то, что время шло, и если она не приступит к работе прямо сейчас, завтра у неё будет очень расстроенный именинник и разочарованные родители. В таком маленьком городке, как Травнинск, где все друг друга знают, слухи об этом разлетятся быстрее, чем новости по интернету. Дина Железнова из «Счастливого яблока» будет очень рада, если у «Сладкой мечты» станет гораздо меньше клиентов.
Пелагея выдавила больше мыла на губку и сильнее потёрла миску в своей руке.
– Позволь мне помочь тебе, – сказал Артём, потянувшись за губкой, которую она держала. Его пальцы задели её кожу и вызвали шквал мурашек, пробежавших вдоль её руки до шеи. Девушка невольно подумала о том, что вот столько лет прошло, а даже случайное прикосновение этого парня едва не вызвало в ней пожар. Усилием воли она проигнорировала свою горящую кожу и сосредоточилась на воде, на миске, – на чём угодно, лишь бы не смотреть на него.
– Дай мне губку, – сказал он низким и требовательным голосом.
Единственная причина, по которой Артём так настойчиво набивался в посудомойки, заключалась в том, что ему было морально некомфортно. Ей не нужна была его помощь, и ей, чёрт возьми, не нужна была его жалость. Она открыла эту пекарню с нуля, практически не имея никакой поддержки. Она могла справиться с несколькими блюдами в одиночку. Да и вообще: Артём прекрасно знал, что Пелагея хоть и выглядит хрупкой, на самом деле сильная эмоционально и физически. Другая бы ревела на её месте, а эта… сжала челюсти и вперёд.
– Я сама всё сделаю, не беспокойся. Тебе следует идти. Я уверена, что тебе нужно поймать парочку лихачей на мотоциклах и охранять город. Мне не нужно, чтобы ты убирал мой беспорядок, – сказала Пелагея.
Участковый не отступил. Его рука сжала губку, пока девушка не отпустила её. Она подняла на него глаза, и сказалнт поймал их прекрасный, пусть и рассерженный взгляд. Тело Пелагеи выдало её, улыбка заиграла в уголке рта, когда она потерялась в его ответном взоре.
– Я не прошу, – его тон был властным и настойчивым, и девушка знала его. Или, по крайней мере, когда-то знала. Несмотря ни на что, он был добрым. Его, несмотря на жизнь в провинции, воспитали как настоящего мужчину, уважительно относящегося к женщинам, – качество, столь редкое у парней, с которыми она встречалась после него. Пелагея почти забыла, каково это, когда мужчина предлагает свою помощь, не ожидая ничего взамен. Без пошлых намёков и скабрёзных шуточек. Когда он делает это потому, что в семье ему передали это правило, и он воспринял его.
Невозможно отрицать, что Артём Вешняков был хорошим человеком, но он также оставался для Пелагеи живым напоминанием об ошибке, которую она совершила – ушла от него так много лет назад. Они были подростками, но она любила его всеми фибрами своей души. Каждый парень, с которым девушка встречалась с тех пор, даже близко не мог приблизиться… да что там близко! На пару километров не мог приблизиться к уровню воспитания Артёма и качеству тех отношений, что у них были.
Ни один парень не превращал её тело в жидкое тепло, как это сделал Артём, всего одним взглядом. Или не зажигал взрыв фейерверка в её руках и прямо в сердце от простого прикосновения. И ни один парень не мог заставить её почувствовать себя самой красивой девушкой в мире – даже после падения в ручей – как он.
Их лето вместе осталось так давно в прошлом, но воспоминания были так ярко выжжены в её сознании, что она как будто все ещё могла чувствовать аромат цветущей липы, растущей во дворе дома его родителей; чувствовать его нежные руки и губы, когда они целовались за трактором, пытаясь спрятаться от его братьев и сестёр.
Воспоминания – вот и всё, что теперь осталось. Пелагея, мотнув головой, чтобы вернуться в настоящее, схватила тряпку и начала протирать прилавок. Она была готова помыть и протереть что угодно, лишь бы не смотреть на Артёма и не быть снова затянутой этим пристальным взглядом. Но ничего не помогало до тех пор, пока…
– Три сильнее, и ты сможешь просто сделать в нём дыру, – сказал лейтенант полиции несколько мгновений спустя, вырывая Пелагею из мыслей и возвращая к реальности. Она посмотрела на прилавок из нержавеющей стали, который сиял так же ярко, как полированное серебро. – Ты уверена, что с тобой всё в порядке? – его голос, словно шёлк, окутал её тёплой лаской.
Девушка выдавила из себя улыбку, хотя в данный момент чувствовала себя не очень бодро, и солгала:
– Я в полном порядке.
– «Я в полном порядке» в смысле «У меня всё хорошо»? Или «Я в полном порядке» в значении «Отстань от меня и не задавай глупых вопросов»? – поинтересовался Артём с лёгкой улыбкой.
Пелагея приподняла бровь и бросила на него взгляд.
– Помни, у меня три сестры. Я знаю, когда меня отшивают, – заметил участковый. Он выключил воду и повернулся к ней, прислонившись спиной к раковине. Мышцы его рук крепко прижались к рукавам кителя, когда он скрестил их на груди. Пелагея проглотила желание, которое это движение вызвало в ней.
Она заставила себя отвести взгляд от его бицепсов, полностью осознавая, что смотрела на парня слишком пристально, чем того требуют правила приличия. Она только надеялась, что у неё не отвисла челюсть и не потекли слюни, когда взирала на то, каким сильным, а скорее даже мощным и атлетичным стал Артём за минувшие годы. Понимающая ухмылка мелькнула на его губах, глаза весело сверкнули.
Отказываясь рассматривать его физические достоинства, она продолжила мыть столешницу.
– Я тебя не отшиваю, – наконец выдавила она, постаравшись быть вежливой.
– Ну, если ты так говоришь…
– Я говорю то, что думаю.
Следующий час они провели бок о бок, работая в тишине, пока её заведение наконец не вернулось в нормальное состояние.
– Позволь мне проводить тебя, – сказал Артём, бросая полотенце на край раковины. В какой-то момент он снял форменную рубашку и остался в белой майке, которая только ещё больше подчёркивала его крепкие мышцы. Пелагея могла бы поклясться на чём угодно, что он сделал это нарочно, увидев, как скрещённые руки беспокоят её женскую сущность. Лейтенант подхватил рубашку, китель и повернулся к ней.
– Ты иди, – сказала она, завязывая свой ярко-розовый фартук в белый горошек и с чёрной оборкой на талии. – Мне нужно приготовить пять дюжин кексов.
– Сейчас? – Артём взглянул на наручные часы. – Уже больше двенадцати.
– Напоминаю: завтра Лёше Цветкову исполнится шесть лет, и он ожидает получить пять дюжин кексов в виде динозавриков.
– У тебя ещё полно кексов на витрине. Расскажи его родителям, что случилось. Я уверен, они поймут, – предложил участковый.
– Я не могу его подвести. К тому же те кексы уже не слишком свежие.
– Ему шесть. Он справится. Да никто и не заметит, – продолжил лейтенант.
– Шесть или шестьдесят шесть, это неважно. Он пусть и маленький мальчик, но по-прежнему мой клиент, и я всегда стремлюсь выполнить заказ и никого не подвести. Такой у меня принцип, и в Травнинске об этом каждый знает.
Артём помолчал, а потом сказал очень серьёзным тоном:
– Ты хороший человек, Пелагея.
Лёгкая улыбка приподнялась в уголке её рта. Может, она и была такой тогда, и стала такой после возвращения. Но это не компенсирует годы, когда назвать её «хорошей» многие бы люди не осмелились.
– Спасибо, что пришёл сюда. Извини, что потратила твоё время, – произнесла она вежливо.
Участковый шагнул к ней, его взгляд был тёмным и серьёзным.
– Любое время рядом с тобой не потрачено для меня впустую.
Она попыталась игнорировать бабочек, порхающих в её животе, кружащихся в радостном безумии. Боясь, что краснеет, девушка будто случайно распустила волосы вперёд, создав занавес, за которым можно было спрятаться. Отвернулась и стала поправлять причёску.
– Мне пора начинать, – сказала Пелагея и поспешила к шкафам, вытаскивая сахар и муку. Было поздно, и она смертельно устала, но как только начала смешивать ингредиенты, как всегда ожила.
Артём хлопнул ладонями по стойке, напугав её до чёртиков.
– Что мне делать? – бодро спросил он, забирая у неё из рук контейнеры и ставя их на стойку.
Её брови нахмурились.
– В смысле?
– В коромысле, – хмыкнул весело Артём. – Нам нужно приготовить пять дюжин кексов, не так ли?
– Нам?!
– Ты правда думала, что я тебя брошу? – задорно спросил он.
– Ты и так уже провёл здесь столько времени. Разве тебе не пора возвращаться в участок?
– Моя смена закончилась уже, – ответил лейтенант.
– Ты участковый. Твоя смена никогда не заканчивается, – парировала Пелагея.
– У меня с собой телефон и рация на случай чрезвычайной ситуации, – сказал Артём.
– Но ты, наверное, устал. Тебе стоит пойти домой и поспать.
– Ты собираешься стоять здесь всю ночь, пытаясь от меня избавиться, или дашь мне что-нибудь сделать? – не выдержал лейтенант. Он всегда был прямолинейным парнем – она это ценила. Никакой ерунды, никаких хождений вокруг да около... Это было освежающе. Она дерзко наклонила голову.
– Ты знаешь, как разбить яйцо?
– Думаю, я справлюсь, – усмехнулся Артём.
Она пододвинула ему миску через стойку.
– В холодильнике, на верхней полке.
– Да, Пелагея Владимировна, – шутливо-официально ответил офицер.
Глядя на его старания, владелица пекарни с нежностью подумала, что она, возможно, уже не та девушка, какой была когда-то. Но сейчас она нуждалась в помощи и примет её от этого мужчины, который готов сделать, кажется, что угодно. И вовсе не потому, что его так научили. А просто… «Наверное, чувства ко мне ещё не остыли в его сердце, – вдруг подумала девушка и смутилась. – Да что же это я, в самом деле? Мы просто собираемся вместе печь кексы. Он же не собирается, в самом деле, подхватить меня на руки и сотворить новый кулинарный шедевр прямо на помадке», – и покраснела ещё сильнее.