Осенний полумрак сгустился, и комнату наполнил какой-то призрачный свет, от которого становилось зябко и неуютно. Юрий сидел в старом кресле, даже не сняв пальто, и пытался отогнать от себя дурные мысли о том, что жизнь кончилась. Та, привычная семейная жизнь, в которой ему было комфортно, по-домашнему тепло и уютно.
А начала она рушится с того момента, когда Галка, их единственная дочь, вышла замуж и уехала к мужу в другой город. Это ощущалось как очередная большая потеря. Первой такой потерей стала гибель их второго ребенка. Да, именно гибель, так сказали врачи тогда: погибла в утробе матери. Их маленькая девочка, которой не суждено было увидеть свет.
После этой трагедии они с Мариной не стремились больше иметь детей, воспитывали своего Галчонка, выкладывались полностью. Вырастили, выучили и отдали в чужие руки. Хотя зять теперь тоже номинально стал членом семьи, но трудно примкнуть к семейному очагу, живя в другом городе, куда только на самолете можно добраться.
Марина остро переживала расставание с дочерью, Юрий держался, главное, что Галка счастлива. Но жена упрекала его за такую отмашку.
— Она-то счастлива, а я ни внуков толком понянчить не смогу, не помочь дочке в трудную минуту, - сетовала она.
— А ты не думай о трудных минутах, думай о том, что ей хорошо. Это ее жизнь, и мы должны к ней примыкать теперь, а не она к нам.
Так начались ссоры. Где-то в глубине души Юрий понимал, что Галкин муж Кирилл жене почему-то не нравится. Слишком деловой и оборотистый. Но зато к своим тридцати и должность неплохая, и собственный дом, и машина. Да и Галку любит, это видно невооруженным глазом.
А жена считает, что их дочка неопытная в любовных делах, наивная слишком, бойфрендов не имела, все друзья да подружки. А как диплом получила и пока искала работу, встретила Кирилла. Он в их город по делам бизнеса приезжал. Сразу любовь, сразу замуж и прощайте, дорогие родители!
Ну и что? Они с Мариной тоже поженились, что называется, с пол-оборота. И ничего, живут сколько лет. Жили… А теперь она заявила, что устала от всего, от его равнодушия, от непонимания.
Собралась и ушла к своим родителям. Сказала, что на время. Надеялась, что мудрая Ольга Павловна, ее мама, успокоит и подскажет, как жить дальше. Без дочки рядом.
Юрий не препятствовал. Пусть отдохнет, раз устала. Хотя, он и не понимал, от чего. Да, он тоже немного замкнулся в себе, по-своему переживал расставание с дочкой. Но не стал ни равнодушным, ни безразличным. С чего она взяла?
Спустя неделю после их расставания и редких звонков по вечерам ему вдруг позвонила их общая приятельница Соня, которая жила в том же доме, что и родители Марины. Привет-привет, как дела, как жизнь? Юрий отвечал односложно, встречных вопросов не задавал, разговаривать был просто не расположен. И тут Соня заявила:
— Юра, это, конечно, не мое дело. Но мне кажется, что Марина настроена серьезно. У меня такое впечатление, что она разводиться собралась. Я ее, конечно, отговариваю, ты же знаешь, как я к тебе отношусь. Может, тебе стоит как-то проявить настойчивость?
— Спасибо за заботу. Я разберусь, - ответил Юрий и отключился от разговора.
А в душе бушевала буря, которая сметала на своем пути все остатки здравого смысла и попытки принять какое-то решение. Он метался из угла в угол, искал точку опоры, чтобы собрать все мысли воедино и перестать изводить себя.
Наконец ему удалось, и он решил позвонить жене, но телефон был вне зоны действия сети. Теща с тестем тоже как вымерли, его гудки шли в какую-то глухую пустоту, на них никто не отвечал.
Была суббота, Юрий быстро собрал свою сумку и решил уехать на старую родительскую дачу. Чтобы тоже «уйти в туман», и пусть оно все горит синем пламенем.
Но по дороге, уже почти на подъезде к дачному поселку, пришлось остановиться. Вдруг позвонила Марина. Он ответил спокойно, стараясь держать себя в руках.
— Юра, я сейчас приеду. Хочу кое-какие свои вещи забрать. Ты не возражаешь?
Голос был немного заискивающий, или ему так показалось.
Он помолчал пару секунд и ответил:
— Не возражаю. Приходи, забирай.
— Хорошо, до встречи, - ответила Марина.
А он продолжил свой путь. Не по телефону же устраивать разборки, и назад уже не вернуться: она заберет свои вещи раньше, чем он приедет домой.
И вот сидит он в кресле, в полумраке, не раздеваясь, обдумывает случившееся. Марина больше не перезвонила, но прислала сообщение:
«Не ожидала, что ты уйдешь. Прости, пришлось взять твой новый чемодан. Верну потом».
Нашла, о чем беспокоиться. Он ничего не ответил. Включил отопление, потом разогрел ы духовке привезенную с собой пиццу, поужинал и отправился спать. Хотелось выспаться, забыться, а еще не хотелось возвращаться в квартиру, которая опустела и продолжала опустошаться. Из нее постепенно вывозят вещи, прежняя жизнь рассыпается, как замок из песка. Неужели в ней не было фундамента?
Юрий лежал на кровати в какой-то липкой полудрёме. Будто он здесь, но не спит, а бродит по дому. И в нем стали появляться образы, родные, близкие, навсегда покинувшие его. Первым появился отец, серьезный, обстоятельный. Он не смотрел на Юрия, сел к столу и задумался.
Сразу вспомнилось, что отец не любил дачу, а точнее, огород и возню на нем, считая, что все можно купить на рынке. Зачем гробиться на грядках?
Потом появилась бабушка, приобняла отца, а его, Юрия, любимого внука, будто и не замечает. Она стала накрывать стол кружевной скатертью. Все вокруг мерцало в какой-то голубоватой дымке, и Юрий понимал, что это видение. Но затаился и ждал, что же будет дальше.
Вдруг у дверей возник его крёстный, дядя Лёша, который строил эту дачу для семьи родной сестры, Юриной мамы. Он был весельчак и балагур, и сейчас улыбался. Они погибли с отцом, разбились на мотоцикле, возвращаясь с рыбалки.
Двоюродная сестра Мира вошла тихо, будто облачком вплыла. Улыбается, посмотрела на Юрия, но будто сквозь него. Он хочет что-то сказать, но язык не шевелится во рту, будто свинцовый. Мира рано ушла, в самом рассвете лет. Болезнь проклятая никого не щадит. Он, Юрий, нашел хорошего врача, но и тот не помог…
Комната вдруг залилась каким-то янтарным светом, старенький дедуля оказался здесь же, а Юрий все ждал самого главного гостя, только она не появлялась, его мама…
Все уже рассаживались вокруг стола, его не звали. Будто и нет его тут вовсе. Какое-то дымчатое мерцание окружает их, разговаривают тихо, не слышно, о чем.
И тут появляется мама, будто ниоткуда. Мама, мамочка, которая после гибели отца крепко держала сына в своих сильных материнских руках, помогала справиться с горем. А ей самой некому было помочь.
А потом ушла и она, умерла, оставив Юрия, как беспомощного моллюска, вырванного из раковины и брошенного на берег, одного перед бушующим океаном жизни, в которую он только-только вступал.
Пришлось самому снова обрастать панцирем, мужать и не потеряться, не пропасть. Его добрая, любимая мама больше не прикрывала его от невзгод и разочарований. Никого не осталось рядом. Никого!
А потом появилась она, Марина. Неужели и она уходит? Сколько же потерь может выдержать человек за свою жизнь? Теряет родителей, бабушек и дедушек, детей, почему?
Юрию стало нестерпимо горячо от этих мыслей. Он уже плохо различал родные лица в легкой колышущейся дымке, они о чем-то говорили, так его и не замечая.
А он лежал, будто насквозь проткнутый стальными шипами боли от того, что ему туда нельзя, туда, к ним. Пока нельзя. А так хотелось, чтобы снова стало тепло, чтобы отец крепко обнял за плечи, бабушка подала горячего чаю с брусничным листом, а мама тихо сказала бы: не обожгись, сынок…
Уже наступило утро. Видение исчезло. Голова раскалывалась от боли, и он впал в глубокое забытье, предварительно прочитав сообщение от Сони:
«Марина куда-то уезжает. Видела ее только что, садящуюся в машину с каким-то мужчиной и с чемоданом. Прости, но не могла тебе не сообщить».
И Юрий отключил мобильный.
Сколько это забытье продлилось, сказать трудно. Проснулся он от громкого стука в дверь. Вставать не хотелось, как и просыпаться. Юрий поднялся на локтях, оглядел комнату, залитую солнечным светом.
Все было как прежде, стулья ровно стояли вокруг стола, кружевная скатерть на нем… А была ли она, когда он приехал? Этого Юрий не помнил. Кто-то настойчиво стучал в дверь.
Кое-как поднявшись, он пошел открывать и тут только пришел в себя окончательно. На пороге стояла Марина с испуганным лицом и ее двоюродный брат Иннокентий.
— Вы как тут? – спросил Юрий хриплым голосом.
— Да очень просто, - ответила Марина. – Где тебя еще можно было найти? На звонки не отвечаешь. Что с тобой, заболел?
— Умер, - ответил Юрий и протянул руку Иннокентию, редкому гостю из Питера.
— Э-э-э, да у тебя, похоже, жар, дружище, - сказал он, ответив на рукопожатие.
Он быстро отправился в аптеку, а Марина села рядом с кроватью и положила свою ледяную, как Юрию показалось, ладонь ему на лоб.
— Юра, прости меня. Я перегнула палку. Просто Галкин отъезд… он выбил меня из колеи. Я не за вещами приезжала, хотела поговорить, а ты… а тебя не застала. Думала, специально ушел, чтобы со мной не встречаться. Поэтому психанула, собрала вещи, тебе написала. Прости...
— Да ладно, проехали, - ответил он. – Принеси мне попить, будь другом.
Марина быстро отправилась на кухню. Вскипятила чайник, нашла малиновое варенье, принесла ему чашку ароматного чаю, а тут и Иннокентий вернулся. Стали на пару его лечить.
— Приехал родственников проведать, а тут такое. Маринка сама не своя, родители ее журят. Вот и решили, что ты на даче, приехали. Ишь, чего удумали, голубки! А ну, миритесь немедленно! А я в сад! – балагурил Иннокентий и скрылся наконец.
Марина сказала, что звонила Галя с мужем, все у них хорошо, а до отца не дозвонились. Юрий включил телефон, так и есть куча пропущенных звонков и от дочери, и от жены. Пока Марина хлопотала с завтраком, он стер сообщение от Сони, послав ей в ответ:
«Мы с Мариной на даче. Так что не гони пургу. Хочешь, приезжай, с ее кузеном познакомим. Одиночество скверная штука, Сонька».
Она не ответила, обиделась, наверное. А может, стыдно стало за свое «дружеское» участие.
К вечеру Юрий кое-как оклемался, и они уехали домой. Чемодан с вещами вернулся на место, Марина рядом, заботливая, родная. Все утряслось потихоньку.
Он рассказал ей о своем видении, или сне. Она гладила его по волосам, смотрела ласково и снова просила простить ее.
— Такое бывает, Юра. Они все пришли поддержать тебя незримо, это хороший сон, к добру. Особенно, если как наяву. Я тоже бабушку видела во сне накануне. Она сказала мне: «Негоже, внученька, так поступать. Плохо ему, твоя помощь нужна…» Вот я и заволновалась.
Марина укрыла его потеплее, заставила принять лекарство и тихо вышла из комнаты. И как же спокойно Юрий заснул, наконец. Завтра он сходит к врачу, оформит больничный, отдохнет от всего.
И обязательно позвонит Галке. Нельзя, чтобы дочка переживала за него. Особенно сейчас, когда кризис позади. Буря прошла и наступил штиль на океане жизни.
- Буду признательна за ваши комментарии, отзывы и пожелания, дорогие читатели.